Дворец наций, Женева, Швейцария

В здании "В" располагались библиотека, архив и музей Лиги Наций, закрытые в тот день из соображений безопасности. Саксон разбил окно на первом этаже и влез внутрь; моргая, он перебрал режимы своей высокочувствительной оптики и осмотрел просторное помещение в поисках движения. Вдоль зала тянулись ряды высоких стеллажей, отбрасывавших прохладные тени, наверху, за перилами балкона, поблескивали застекленные витрины музея и интерактивные голограммы путеводителей.

Хардести и Саксон обнаружили друг друга одновременно; снайпер бежал, держа у бедра винтовку "Лонгсворд"; увидев Бена, он мгновенно вскинул ее на плечо и выстрелил.

Саксон бросился на пол, с шумом приземлился и перекатился на бок, сверху на него посыпались книги. Худшего положения нельзя было придумать. У Хардести имелись все преимущества - он находился выше, на балконе, расстояние позволяло ему пользоваться винтовкой; у Саксона был лишь револьвер с одной-единственной пулей.

Против него работали не только их позиции. Швейцарские копы пришли в себя и, вероятно, через минуту должны были уже всей толпой ворваться сюда. Одно Саксон знал наверняка: если он хочет найти Анну Келсо, ему придется сначала разобраться со Скоттом Хардести.

И, словно услышав мысли противника, снайпер окликнул его:

- Эй, англичанишка! Спасибо тебе за помощь, приятель. Теперь уже не важно, чем дело закончится, ты за нас всю работу сделал! Сейчас я прострелю в тебе дырку и оставлю копам... Намир попросит группу подчистить все это дело, и в вечерних новостях расскажут, что это ты нажал на курок.

Саксон прижался к стеллажу:

- Ты так думаешь? Ты промахнулся, дружище. Таггарт еще жив!

- Да плевать на это! - крикнул снайпер. - У нас на всякие непредвиденные случаи есть запасные варианты, Саксон. Ты еще не понял? Операция продолжается, и возня мелких людишек вроде тебя не сможет сорвать ее...

Очередная пуля просвистела между полками рядом с головой Саксона, и он пригнулся. У этого сукина сына прицел с терагерцевым сенсором, он видит сквозь непрозрачные препятствия, подумал Бен. Если он не сможет выбраться отсюда, приблизиться к противнику, снайпер рано или поздно достанет его.

Саксон посмотрел вверх. Балкон отделяло от самой высокой книжной полки несколько футов. Он мог преодолеть это расстояние, но стоит пошевелиться, размышлял Бен, и Хардести пристрелит его. Нужно было отвлечь врага.

Саксон вскочил на письменный стол, и снайпер заметил его, прицелился. Бен поднял свой "Даймондбэк" и нажал на курок. Он был хорошим стрелком, и оптика позволяла видеть на большом расстоянии, но Хардести сидел в надежном укрытии и был практически неуязвим.

Массивная хрустальная люстра находилась гораздо дальше, однако попасть в нее было существенно проще. Огромная чаша из матового стекла с медными украшениями висела на металлической цепи; ее водрузили сюда перед открытием дворца, более ста лет назад. Пуля Саксона разбила ее вдребезги, и осколки хрупкого старинного плафона разлетелись во все стороны. Хардести вскрикнул - люстра рухнула и накрыла его.

Пока Хардести выбирался из-под обломков, Саксон отбросил бесполезный револьвер, напряг металлические ноги и вложил все силы в мощный прыжок. На лету он зацепился за книжный шкаф, и изъеденные временем тома полетели на мраморный пол. Добравшись до верхней полки, Бен искусственной рукой ухватился за перила балкона. Металлические пальцы сомкнулись, и Саксон, зашипев от усилия, подтянулся вверх. В тот момент, когда он перекатился через перила, пуля вонзилась в мрамор балкона, и каменные крошки просвистели мимо его уха как шрапнель.

Хардести выскочил из укрытия в поисках новой позиции, более удобной для стрельбы. Длинная снайперская винтовка блеснула, словно копье из вороненой стали.

Именно этого Саксон и ждал; этот человек ненавидел сражаться на условиях противника - это была его слабость. Хардести всегда хотел становиться хозяином положения, и иногда это играло против него. Бен, напротив, жестоким опытом был научен, что надо разыгрывать те карты, которые тебе выпали.

Он с силой толкнул оказавшуюся поблизости тележку с книгами, и она понеслась вперед, отрезав Хардести путь к отступлению, затем он вскочил на стол и прыгнул на врага сверху, замахнувшись железной рукой.

Хардести поднял винтовку, чтобы защититься, и кулак Саксона угодил по казенной части; к его удовлетворению, послышался скрежет ломающегося механизма. Следующим ударом он повалил противника на землю; очки слетели с узкого, чисто выбритого лица снайпера.

Своей тяжелой кибернетической рукой Саксон со всей силы сдавил Хардести горло. Раздалось хриплое бульканье, и снайпер замахал руками, подняв их вверх ладонями наружу, так что на мгновение Саксону показалось, будто он сдается.

Затем форма его правой руки изменилась; она разделилась на части и собралась снова: мизинец и большой палец скользнули назад, и три средних пальца образовали веер, так что кисть теперь напоминала странное насекомое. Одновременно щель, перерезавшая левую ладонь, раскрылась, и из нее выскочил острый стальной кинжал.

Рука с лезвием нанесла удар Бену в живот, но пуленепробиваемая куртка защитила от нескольких первых выпадов, и острие лишь скользнуло по пластинам брони. Хардести протянул паучью лапу к горлу Саксона и сжал пальцы. Затем ударил ножом снова, и на этот раз лезвие вонзилось в плоть.

Боль прокатилась по всему телу Бена подобно волне. Свободной рукой ему удалось схватить Хардести за запястье, когда тот хотел повернуть нож. Снайпер выдернул руку, и они покатились ио полу, сшибая мебель, сцепившись в смертельных объятиях.

Пальцы Бена скользили по железной руке врага - его собственная кровь мешала как следует ухватиться, - а тем временем Хардести все сильнее сдавливал ему горло. На краю поля зрения Саксона замигали предупреждающие сигналы, которые передавал на оптику имплант, оценивавший состояние его здоровья. Уровень кислорода в крови падал, начинала кружить

ся голова. Если бы у него были человеческие глаза, он бы уже ничего не видел перед собой.

- Ты проиграл, - прошипел противник. - Я тебя выпотрошу, мать твою!..

Держать Хардести было все равно что пытаться поймать змею: он извивался и отбивался, делая все возможное, чтобы вырваться. Саксон не уступал ему по силе, но не обладал таким проворством; однако он знал, что если выпустит снайпера сейчас, то больше никогда не сможет к нему подобраться.

"Заканчивай с ним немедленно, - сказал он себе, - пока еще не поздно".

Взревев, Саксон железными пальцами вцепился в искусственное запястье противника. Он толкнул Хардести назад и повернул его кисть под неестественным углом. Сустав заскрежетал и щелкнул; мгновение - и лезвие уже было направлено в лицо хозяину.

Хардести внезапно сообразил, что собирается сделать противник, и мертвые глаза широко распахнулись. В этом сражении американцу суждено было проиграть. На стороне Саксона оказались вес, сила и стальные мышцы.

Не обращая внимания на рану, глядя прямо в глаза врагу, Саксон медленно, но упорно давил на его руку, направляя кинжал в горло; наконец острие пронзило кожу и плоть, и из раны фонтаном хлынула кровь. Паучья лапа дрогнула, пальцы разжались, и в легкие Саксона ворвался поток свежего воздуха.

Хардести попытался что-то сказать, но изо рта лишь вытекла розовая струйка. Последним усилием Саксон высвободился из его лап, и снайпер отлетел назад, к краю балкона. Тело его перевалилось через перила, рухнуло вниз, на мраморный пол, и осталось лежать бесформенной кучей.

В этот момент двери в дальнем конце зала распахнулись и в помещение влетели дымовые шашки, оставляя за собой серые хвосты. За дымовой завесой мелькали фигуры в бронежилетах, перед ними плясали тонкие красные линии лазерных прицелов. Саксон услышал голоса, выкрикивавшие команды на французском.

Он поморщился от боли и бросился к окну. Перед ним расстилался газон, и его ждало незаконченное задание.

Неизвестное место

Когда дверь камеры открылась снова, Анна поклялась себе быть готовой ко всему, но, к ее ужасу, за металлической дверью показался не Джарон Намир. Перед ней стоял могучий человек, которого она недавно видела в коридоре, с ежиком на голове и походкой головореза. Он обвел тесную каморку хищным, жестоким взглядом. Челюсть его смотрелась как-то странно - Келсо не сразу поняла, что это протез, покрытый пластиковой искусственной кожей. Она ужаснулась при мысли о том, что могло так жестоко изуродовать человека, однако он, видимо, гордился своей внешностью, словно боевой наградой. Наемник хотел, чтобы люди видели его изрезанное шрамами лицо, как будто бросал окружающим вызов.

Раздувая ноздри, украшенные золотым кольцом, он ухмыльнулся, слегка пригнул голову и зашел в комнату.

- Лоуренс Барретт, к вашим услугам, - насмешливо произнес он, нарочито растягивая слова, подражая выговору южан. - Простите меня, но я принес вам дурные новости.

Анна вынуждена была собрать остатки воли, чтобы не попятиться при его приближении. У нее все еще кружилась голова и подкашивались ноги. Она сцепила за спиной руки и смотрела на врага, стараясь побороть страх и выжидая подходящий момент.

Барретт наклонил голову набок:

- Ваша ценность резко упала. Похоже, ваш приятель Саксон не выполнил условия сделки. - Он довольно заворчал. - Он вас предал. Как вам это нравится?

Несмотря на старания сохранять спокойствие, Анна пошатнулась, но попыталась подавить ненужные эмоции. Итак, она здесь одна; она все время была одна, с самого начала...

- А я вас знаю, - внезапно произнес Барретт, оглядев ее с ног до головы. - Точно. Вашингтон. Ликвидация Дански. Вы ведь были там, верно?

Анна похолодела, и мысли ее переключились на отчеты об инциденте в Джорджтауне, которые она читала, о фигурах без лиц, устроивших засаду лимузину. Он был одним из убийц, в той же команде, что и Герман.

Барретт продолжал говорить:

- Не смогли забыть про это, да? Ну почему вы, женщины, вечно цепляетесь за прошлое, скажите на милость? Никогда не можете оставить человека в покое? - Он возвышался над ней, лицо его было так близко, что Анна чувствовала на себе его дыхание.

- Что... тебе нужно? - выдавила она.

Он жестко улыбнулся:

- Намир считает, будто вам кое-что известно. Вы не захотели говорить с ним. - Анна сглотнула, ощутив боль в горле в том месте, за которое ее держал другой наемник, когда допрашивал насчет Януса. - Но бьюсь об заклад, со мной вы поделитесь этими сведениями, - продолжал Барретт. - Когда мы с вами познакомимся поближе, разумеется.

Она знала, что сейчас произойдет. Барретт наклонился, протянул к ней тяжелые, толстые металлические пальцы, приблизил лицо; именно в этот момент она нанесла удар, сжав кулак и целясь ему в глаз.

Анна вложила в эту попытку все силы, которые у нее остались. Одновременно она подалась вперед и схватилась за пряжку его ремня в виде головы быка. У нее была только одна возможность ударить; одно движение мощной кибернетической руки - и ей пришел бы конец.

Кулак ее угодил врагу в скулу и скользнул к глазу. Медная монета, зажатая между указательным и средним пальцами, рассекла неровную кожу и впилась в плоть. Пальцы Анны обожгла боль; удар был нанесен с такой силой, что монета едва не полетела на пол. Келсо резко двинула коленом Барретту в пах и была вознаграждена болезненным рычанием великана.

Он замолотил руками, схватился за лицо, ощупывая кровоточащий глаз.

- Сука проклятая! - Барретт вслепую махнул рукой и едва не сбил женщину с ног - черная металлическая кисть пронеслась у нее над головой.

Анна бросилась мимо наемника к открытой двери, но Барретт оказался проворнее, чем она думала, - он уже поворачивался, протягивая к ней лапы.

Он успел схватить ее за капюшон куртки и с силой рванул. Анна на миг потеряла равновесие, но сумела высвободиться из рукавов и, спотыкаясь, бросилась прочь.

Барретт злобно взревел, лицо его перекосилось от ярости. Она успела заметить его гримасу и поняла: этот человек убьет ее на месте, стоит только ему дотянуться.

Анна стукнула кулаком по панели замка, и дверь скользнула на место, но недостаточно быстро: Барретт успел просунуть железную руку в щель. Кибернетическая конечность молотила по полу и стенам, сгибаясь под невероятными углами.

- Ты мне за это заплатишь, шлюха полицейская! - вопил он. Дверь защелкнулась, и Келсо услышала, как наемник рычит, пытаясь выломать замок. - Никуда ты отсюда не денешься!

Анна бросилась бежать по узкому коридору без окон, отчаянно высматривая хоть малейший намек на то, где она находится и, что еще более важно, как отсюда выбраться. Коридор разветвлялся, и в конце одного из проходов виднелась крутая металлическая лестница. Анна понеслась вверх, перескакивая через две ступени, и почувствовала странную вибрацию, похожую на гул двигателей.

Она оказалась на следующем уровне, в более широком коридоре, освещенном дневным светом, проникавшим через широкие прямоугольные окна. Анна подбежала к окну, тряхнула головой, чтобы заставить себя сосредоточиться, избавиться от остатков наркотического дурмана.

Пол слегка качнулся, и внезапно она поняла, где очутилась; шок был подобен прыжку в ледяную воду. За окнами тянулась зеленовато-голубая вода Женевского озера, на далеком берегу виднелось шоссе на Лозанну и ее северные пригороды. Келсо находилась на яхте, удалявшейся от Женевы с довольно приличной скоростью.

Анна огляделась по сторонам, отчаянно пытаясь выжать какие-то преимущества из этого открытия. Судно было большим - роскошная мегаяхта длиной триста футов, одна из тех, что принадлежали богатым людям, живущим в особняках и замках между Лозанной и Монтрё. Дымчатые панели из сандалового дерева и изящные бронзовые украшения резко контрастировали с голыми стальными стенами нижней палубы, где держали ее Тираны.

Если она останется здесь, ее убьют. Возможно, не сразу, а лишь когда вырвут последние крохи информации; но она наверняка обречена на смерть. На яхте они смогут отвезти ее куда угодно: на север, в какой-нибудь уединенный уголок в Швейцарских Альпах, на юг, во Францию, а может быть, оставят здесь, посредине озера, вдали от любопытных глаз, до тех пор пока не решат выбросить за борт...

Анна поспешила на корму, стиснув в кулак кровоточившую руку и настороженно оглядываясь в поисках опасности. В расцарапанных пальцах она по-прежнему сжимала медную монету.

В этот момент с нижней палубы донеслись сдавленное рычание и визг открываемой двери.

Анна бросилась бежать.

Парк Ариана, Женева, Швейцария

Когда Саксон добрался до Космического Мемориала, с дорожки к нему свернул четырехколесный мотовездеход, которым управлял офицер швейцарской полиции. Сидевший у него за спиной второй полицейский поднял помповое ружье МАО и дважды выстрелил в беглеца.

Бен услышал низкое жужжание крупнокалиберных снарядов, начиненных липким веществом. Эта густая жидкость - биодеградирующий суперклей, не причиняющий человеку вреда, - прилипала к любой поверхности. Одного попадания было достаточно, чтобы остановить бегущего преступника.

Саксон пригнулся, нарочно споткнулся, покатился по пологому холму прочь от металлической скульптуры и скрылся из виду. Вездеход устремился за ним.

Когда полицейские оказались на гребне холма, Саксон неожиданно нанес офицеру сокрушительный удар в грудь. Могучим движением кибернетической ноги он вышиб его с сиденья, и неуправляемый квадроцикл завертелся на месте; коп с ружьем полетел на траву. Бен схватил водителя сзади за горло и сдавил, упершись в спину коленом. Через несколько мгновений несчастный потерял сознание, и Саксон отбросил тело прочь.

Второй полицейский уже вскочил на ноги и щелкал затвором, заряжая ружье; Саксон слышал, как он вызывает подкрепление. Но выстрелить полицейский не успел. Бен набросился на него, и они покатились по траве; коп взвыл. Несколько секунд они боролись за оружие, но Саксон оказался сильнее и изо всех сил ударил прикладом по щитку, скрывавшему лицо противника. Пластик треснул, и человек снова вскрикнул от боли.

Саксон перехватил ружье и выстрелил гелевым снарядом. Ярко-розовая тягучая жидкость вспенилась и начала пузыриться, разбухла, образовав клейкую массу, избавиться от которой можно было только с помощью специального растворителя. Полицейский разразился гортанной руганью вслед Саксону, который устремился к еще жужжавшему перевернутому вездеходу, лежавшему на газоне.

Квадроцикл был в порядке, и бывший наемник, перевернув его, завел мотор. Когда он ехал вниз с холма, в кармане жилета зазвонил телефон. Бен хлопнул себя по боку, включая связь:

- Что у тебя, Янус?

Ответ последовал по импланту, встроенному в череп:

"Это лишь предположение. Ты должен меня понять, ситуация меняется слишком быстро, в твоем секторе слишком интенсивный трафик..."

- Давай к делу! - рявкнул Саксон, склоняясь над рулем, стараясь отключиться от мучительной боли, терзавшей внутренности. - Копы сейчас перекроют весь город, у меня мало времени! Мне нужен ответ - немедленно!

"Я понимаю, - произнес хакер. - Поиск названия "Икар" среди данных об известных холдингах и подставных компаниях иллюминатов дал большое количество результатов, но лишь один из них, по-видимому, имеет отношение к твоей цели. Статистически это твой лучший шанс обнаружить Анну Келсо, если она еще жива".

Саксон пересек дорожку для обслуживающего транспорта и железнодорожные пути, шедшие параллельно границе парка.

- Продолжай.

В отдалении послышался стрекот приближавшихся полицейских вертолетов.

"Так называется судно, частная яхта, зарегистрированная на "Фонд де Бирс" - корпорацию, которую "Джаггернаут" давно подозревал в связях с иллюминатами".

- Так "Икар" - корабль? Наверное, Намир использует его как резервный командный пункт...

"Точно. Сейчас он находится в пяти милях от тебя и направляется на северо-восток со скоростью четыре узла. Отправляю тебе изображение".

Саксон нажал на тормоза, и квадроцикл резко остановился.

- И как, черт побери, мне теперь отсюда выбраться?

Когда Янус снова заговорил, в его голосе прозвучали жесткие нотки:

"Слушай меня. Я больше не могу помогать тебе в этом деле. Чтобы спасти тебя, я уже зашел довольно далеко и нарушил некие... границы. В дальнем конце ботанического сада находится пристань для яхт. Я предлагаю раздобыть там какой-нибудь водный транспорт и попытаться перехватить "Икар"".

- Какие еще границы? - рассерженно переспросил Саксон. - Ты же знаешь, кто эти люди, Янус. Ты знаешь, на что они способны. Ты не можешь сейчас меня бросить. Ты слишком далеко зашел. Как и мы все.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, и Саксон уже подумал, что хакер прервал соединение и ушел на дно; затем до него донесся ответ.

"Я совершал сомнительные поступки. - Искусственный компьютерный голос дрогнул, и тон его несколько раз странно изменился, из низкого стал высоким, из мужского - женским. - Это не дает мне покоя".

- Я тебя понимаю, - с чувством произнес Саксон.

"Я хочу загладить свою вину. Но не знаю, смогу ли я продолжать..."

- Сможешь. Помоги мне, - настаивал он. - Помоги Келсо. Помоги мне сегодня спасти хотя бы одну жизнь.

Ответ был твердым:

"Это будет в последний раз. Я захожу в полицейскую сеть. Я собираюсь включить "Икар" в список судов, которые следует останавливать и обыскивать в соответствии с ордером Интерпола. Но больше я ничего не смогу сделать, чтобы помешать Тиранам осуществить их планы, каковы бы они ни были. Это зависит от тебя".

- Спасибо. - Он помедлил. - Послушай, Янус...

"Нет, - ответил хакер, угадав вопрос, который собирался задать ему солдат. - Ты никогда не узнаешь, кто я такой. Я еще не готов открыть свое имя. Удачи тебе, Бен".

Саксон нахмурился.

- Ну ладно. Тебе тоже, - пробормотал он, но связь уже оборвалась.

Яхта "Икар", Женевское озеро, Швейцария

Название яхты было выгравировано на медной пластине на открытой части палубы, уставленной антикварными креслами и столиками с хрустальной посудой. Анна настороженно огляделась и, двинувшись в сторону кормы, проскользнула в дверь, за которой находилось помещение для шлюпок.

В комнате, протянувшейся вдоль корпуса "Икара", она обнаружила акваланги, водные лыжи и компактную моторную лодку, подвешенную на сложной системе ремней и рам; резная лестница вела наверх, на пассажирские палубы. Одна стена была раздвижной, чтобы спускать шлюпку на воду, а в деревянном полу Анна нашла круглый люк из сверхпрочного полистекла, сквозь которое была видна пенившаяся вода озера. Келсо помедлила, глядя в люк. Имплант, встроенный в легкие, позволял человеку несколько минут обходиться без кислорода, но не слишком ли это рискованно сейчас? Сквозь стекло она видела темно-синий водоворот с белой пеной. Люк не был предназначен для использования во время движения; прыгнув в воду, Анна оказалась бы прямо в водовороте, образуемом мощными гидрореактивными моторами. Придется искать другой путь, подумала она.

Обойдя лужицы морской воды на дощатой палубе, Анна поискала вокруг что-нибудь, что могло бы пригодиться. Локтем она разбила стекло на приборной панели моторной лодки и схватила хранившуюся внутри ракетницу. Устройство напоминало пистолет без ствола; оно вряд ли могло служить оружием, но выбора не было.

Анна сунула ракетницу в карман и взглянула на вещевой мешок, лежавший у кормы лодки, надеясь найти в нем что-нибудь полезное. Она потянула за веревку, и мешок развязался.

Взгляд ее упал на мертвое пепельно-серое лицо Ди-Бара. Сломанная шея была одной сплошной багровочерной опухолью.

Келсо выругалась и отпрянула. Из мешка на палубу выкатились грузила. На какой-то миг Анну снова охватил гнев, ненависть к хакеру за предательство, но эти эмоции быстро исчезли. Перед ней был труп испуганного мальчика, который так и не понял, в какое серьезное дело он влип.

Осмотрев тело, она пришла к выводу, что его убили совсем недавно. С момента взрыва на мосту прошло всего несколько часов, и, пока Анна была погружена в искусственный сон без сновидений, Намир и его подельники, очевидно, допрашивали Ди-Бара. Она обнаружила множество синяков и переломов; Келсо попыталась представить, что ему пришлось вынести. А ведь он уже считал себя равным Тиранам, считал, что принят в их ряды после убийства Круа и захвата Анны - считал до того момента, пока не начались пытки.

Вряд ли хакер продержался долго; наверняка Намир пытал мальчишку, даже когда тот рассказал все, что знал. Чтобы быть уверенным, что тот не солгал. "Что он выдал им? - думала она. - Имена членов "Джаггернаута"? Местоположение штаба "Новых сыновей свободы"?" Страшно было даже подумать, что враги могли предпринять, владея этой информацией.

- Патрик, - произнесла она, осторожно закрывая ему глаза, - глупый ты мальчишка.

Едва успели эти слова сорваться с ее губ, как воздух над одной из луж задрожал, и знакомое леденящее чувство того, что рядом враг, охватило женщину. Анна протянула руку к борту лодки, и пальцы ее сомкнулись на рукоятке багра.

Резко развернувшись, она швырнула в сторону противницы деревянный штырь. Он пронесся по воздуху и, столкнувшись с чем-то невидимым, разлетелся в щепки. В следующую секунду прямо из ничего возник призрак, и Федорова, отбросив в сторону багор, со зловещей ухмылкой устремилась к Анне.

Наемница двигалась быстро; в квартире электромагнитная граната уравняла их шансы, но сейчас Келсо с самого начала стало ясно, что она проиграла.

Анну охватили одновременно слепая ярость и дикий страх. Она уцепилась за какую-то перекладину, оказавшуюся у нее над головой, подтянулась и ударила киллершу ногами в лицо. Федорова отлетела в сторону, и, прежде чем она успела вскочить, Анна бросилась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

Наемница настигла Келсо в тот момент, когда она выскочила в просторное помещение с огромными стеклянными окнами. Повсюду были расставлены бархатные диваны и копии елизаветинских столов ручной работы, соседствовавшие с минималистскими голограммами и встроенными компьютерами.

Анна схватила подставку для ног и швырнула за спину, пытаясь замедлить приближение Федоровой, но промахнулась и споткнулась обо что-то. Наемница набросилась на нее, и она услышала негромкое шипение искусственных мышц. Ноги Анны оторвались от земли, и Федорова швырнула ее в сторону.

Келсо перевернулась в воздухе, с грохотом врезалась в стеклянную лампу и упала на полукруглый бар в дальней части каюты. Бок обожгло огнем, когда под ее весом захрустели осколки бокалов и бутылок. Она захрипела и, перевалившись через стойку, рухнула на пол.

У нее закружилась голова, по лицу потекла кровь из открывшейся вновь раны, но Анна попыталась подняться. Медленно моргая, она заметила рядом бутылку бурбона и схватила ее за горлышко.

Келсо выпрямилась в тот момент, когда Федорова прыгнула к стойке, и опустила бутылку как дубину. Киллерша попыталась отразить удар, но стекло разбилось о ее руку, разлетелось вдребезги, и наемница зашипела от боли.

Анна невольно оскалила зубы в злобной ухмылке; добиться хоть какого-то звука от безмолвной женщины, хотя бы самого незначительного, было своего рода победой.

Темно-коричневая жидкость расплескалась по телу Федоровой и стойке бара, и женщина отступила на шаг. Именно это мгновение и нужно было Анне, чтобы выхватить из кармана ракетницу.

Она нажала на курок, и дымящаяся ракета полетела, огибая бар и оставляя за собой пахнущий фосфором след. Федорова бросилась в укрытие; ракета подожгла разлитое спиртное, и пламя мгновенно распространилось по комнате. Едкий, липкий оранжевый дым наполнил помещение.

Закашлявшись, Анна выстрелила во второй раз и попала в цель. Куртка Федоровой сразу загорелась, и красные языки пламени устремились к лицу.

Келсо пробиралась сквозь густой дым и воющее пламя к окну, стремясь выбраться. За спиной она слышала звон бьющегося стекла и треск огня - один из диванов превратился в факел.

В этот момент перед ней из клубов дыма появилась Федорова. Кожа ее шипела, лицо было перекошено от ярости, и наемница походила на исчадие ада.

Украденный водный мотоцикл стремительно несся следом за "Икаром", преодолевая расстояние огромными прыжками. Корма яхты нависла над Саксоном, и он заметил, как в центральной части палубы вспыхнул огонь. На мгновение ему показалось, что это отражение солнца в стекле. Бен присмотрелся - языки рыжего пламени вырывались из разбитого окна.

Саксон увеличил скорость и обогнул яхту, направляясь к той стороне, где был виден пожар, и надеясь, что дым скроет его приближение.

Голос по радио на французском, английском и китайском языках от имени швейцарской полиции приказал "Икару" заглушить двигатели и лечь в дрейф.

Намир презрительно усмехнулся, выключил радио и бросил разгневанный взгляд в окно; в этот момент на мостик вошел Барретт.

Великан был в ярости, и по изуродованному лицу из глаза, словно слезы, текли струйки крови.

- Какого дьявола там происходит? - прорычал он, указывая большим пальцем в сторону кормы. - Пожарная сигнализация вопит как сумасшедшая! Келсо не может быть на средней палубе, так что...

- Елена с ней разберется, - оборвал его Намир. - Постоянно приходится подчищать за вами хвосты.

- Эта сучка меня застала врасплох! - взревел Барретт.

- Дебил! - заорал в ответ Намир так громко, что верзила-наемник смолк. - Ты сам виноват - забыл, что она федеральный агент!

Мимо окон плыли облачка гари, смешанные с дымом ракетницы. На контрольной панели мигали огоньки, включилась противопожарная система, и где-то внизу раздавался тревожный звон. Командир подошел к рулю и потянул рычаги назад, до нулевой отметки.

- Что ты делаешь? - спросил Барретт.- Где пилот?

Намир кивнул в сторону открытой задней палубы, на которой их ждал вертолет без опознавательных знаков:

- Прогревает двигатель. Мы покидаем корабль. - Эти слова он бросил с раздражением.- Операция летит ко всем чертям! Нужно немедленно уходить, пока еще можно что-то спасти. - Лицо его перекосилось от злобы, когда он выглянул в окно. - Сюда движутся полицейские катера. Очевидно, кто-то выдал нас властям.

- Саксон?

- Какая разница! - прорычал Намир. - Даже если Таггарт жив, это не важно - наша цель все равно достигнута. В рядах "Фронта человечества" неразбериха, а по телевизору сообщат то, что мы прикажем. Наше дело сделано.

- Так что, просто бросим все и сбежим? - удивился Барретт. - Сначала мы лишились самолета, а теперь этой посудины?

- Пусть все сгорит, - ответил Намир. - Ее цена ничтожна по сравнению с тем, что мы выиграли. Мы будем по ту сторону границы, прежде чем швейцарцы сообразят, что произошло. А когда они потушат пожар, группа сочинит сказку, которая лучше всего нам подходит.

Пальцы Федоровой, словно железные прутья, вонзились в руку Анны через грязный рукав блузки, и каждое движение, каждый толчок и шаг по палубе причинял новую боль. Киллерша сдавила нерв на предплечье, и Анне казалось, будто руку погрузили в кислоту.

Она жадно хватала воздух и шла вперед, во рту появился вкус крови. Анна успела разглядеть свое отражение в одном из окон. Когда-то Келсо мечтала оказаться на борту роскошной яхты, подобной этой, но сейчас она выглядела словно призрак, несчастный раненый солдат, ковыляющий по полю после битвы.

Федорова вытолкнула ее на верхний уровень и продолжала гнать вперед. Налетел порыв ветра, и Анна пошатнулась. В отдалении она заметила черный вертолет, готовый к взлету, жужжащий винтами. Рядом ждали Намир и Барретт, и при виде пленницы на лице последнего появилась зловещая, полная ненависти ухмылка. Он шагнул вперед, сгибая и разгибая толстые, тяжелые металлические пальцы.

Анна попыталась вырваться, но за спиной были лишь стальные перила. Дальше, внизу, находилась главная палуба и нос; очертания яхты напоминали острие кинжала. Дрейфующее судно было окутано дымом.

Намир вытянул руку и остановил Барретта, обуреваемого жаждой мести.

- Келсо мне нужна целой и невредимой, - услышала она сквозь жужжание винтов. - Здесь нам не удалось ее допросить, сделаем это в безопасном месте.

- Нет...- Она снова начала сопротивляться, но Барретт схватил ее и рванул, едва не сбив с ног. - Нет! - Анна дралась руками и ногами, но против великана все было бесполезно.

Ее охватил невыносимый ужас. До этого момента Келсо цеплялась за тонкую ниточку надежды, верила, что существует шанс сбежать от Тиранов и выжить. Все рухнуло, когда ее поволокли к вертолету, и Анна с ужасающей четкостью поняла, что отныне у нее нет будущего, что не будет ни спасения, ни пощады...

- Эй! - Намир постучал по кабине вертолета и окликнул пилота. - Отвечай!

Он взялся за ручку и открыл дверь; на палубу вывалилось безжизненное тело. Голова человека была неестественно запрокинута.

Анна заметила какую-то фигуру, выступившую из-за хвостового стабилизатора; человек ткнул дулом ружья Намира в шею.

- Куда это ты, мать твою, собрался? - произнес Саксон.