Мост Монблан, Женева, Швейцария

Хромая, Анна подошла к краю моста и ухватилась за сломанное ограждение. Над Роной висело облако дыма и паров бензина, окутывавших поврежденную баржу, которая села на мель и накренилась. На поверхности воды пылали небольшие костерки - это загорелся разлитый бензин и покачивались обломки неопределенной формы. Влажный воздух, казалось, облеплял Анну, как пленка.

Келсо напряженно всматривалась в воду, ожидая, когда же река отдаст то, что она так хотела увидеть, но ничего похожего на человеческое тело не появлялось. Анна сжала руки в кулаки, и ногти впились в ладонь. Все произошло слишком быстро - погоня за грузовиком, перестрелка, авария.

Она хотела, чтобы Герман увидел ее лицо, вспомнил, кто она такая. Хотела, чтобы он понял, что она чувствует, ее гнев, жажду мести - холодную, жесткую, неумолимую. Умереть было слишком просто. Этого было недостаточно.

Гнев Анны нашел выход в крике:

- Ублюдок!

Она схватила "Зенит", валявшийся на асфальте, и выпустила оставшиеся патроны в воду, беспорядочно стреляя во мрак, словно это могло заставить тело немца всплыть на поверхность; но река не отдала добычу. Анне захотелось броситься вниз, вслед за сгоревшим грузовиком, запустить имплант-ребризер, встроенный в грудную клетку, и погружаться все глубже, до тех пор пока она не найдет тело Германа.

Но Круа, неожиданно возникший рядом, вырвал пистолет из ее окровавленных пальцев. Она оттолкнула его и, зашатавшись, сделала несколько шагов назад; каждое движение давалось с трудом.

- Отойди от меня... - проскрежетала она, подавив всхлип.

Круа посмотрел вниз.

- Il est mort[16] - пробормотал он,- Пошли. Нам нельзя здесь оставаться. Что-то не так. Я потерял контакт с Пауэллом и остальными. - Он схватил ее за локоть, но Анна стряхнула его руку.

- Я хочу увидеть его лицо! - прорычала она, повышая голос до крика. - Я хочу, чтобы он знал, почему сдох!

Француз понял, в чем дело, и выражение его лица изменилось.

- Ах, месть за близкого человека? - Он встретился с ней взглядом и кивнул. - Это никогда не происходит так, как планируешь, cherie[17].

- Этого мало, - прошипела Анна.

- Мести всегда мало, - согласился Круа. Он взял ее за руку, и на этот раз она не стала сопротивляться.- Идем.

Хромая и скрипя зубами от боли, она дошла до седана, припаркованного с работающим двигателем у обочины. Анна напрягла слух, стараясь расслышать сирены. Она размышляла, что осталось от Германа и что вытащат из реки полиция и "скорая помощь". Действительно ли он мертв? Силу взрыва импровизированной бомбы уменьшила река, но гигантского огненного шара и града обломков было вполне достаточно, чтобы от человека осталось лишь несколько кусков обугленной плоти.

Анна увидела, что Ди-Бар вылезает из задней дверцы. Круа окликнул его, но тот не ответил; на лице юноши застыло упрямое, сердитое выражение.

Он вытащил руку из-за спины, и в ней блеснул небольшой пистолет. Ди-Бар выстрелил дважды, без предупреждения, и Анна услышала, как пули просвистели в воздухе, угодив Круа в грудь и живот.

Он испустил хриплый стон и пошатнулся, затем рухнул на дорогу. Глаза его закатились, он захрипел, и в уголках рта выступила розовая пена.

- Какого черта?!

- Заткни пасть, сучка! - злобно заорал Ди-Бар.- Просто заткнись, мать твою!..- Он приближался.- Стой на месте и не вздумай... не шевелись! - Он тяжело дышал. - Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ни черта ты не понимаешь!

Анна опустилась на колени, взяла в руки голову Круа и нащупала на шее слабый пульс.

- Патрик, - начала она, - скажи мне...

Юноша разразился яростной тирадой:

- Кончай говорить со мной так, как будто ты меня знаешь! - Он подскочил к ней и прицелился ей в голову. - Я не хотел иметь с вами ничего общего! Я не хотел сюда ехать! - Он махнул на рацию, прикрепленную к жилету Круа. - Дай мне это! Брось на землю!

Она повиновалась.

- Что ты собираешься делать? - спросила она, пытаясь угадать по его лицу, что он чувствует.

Он был растерян и зол, полон страха и энергии одновременно. Он держал ее на прицеле, и Анна понимала, что стоит пошевелиться - и он начнет стрелять.

Ди-Бар схватил рацию и сунул ее в карман.

- Ты такая тупая! - крикнул он, - Ты правда решила, что тебе повезло? Они не совершают ошибок!

У Анны все завертелось перед глазами.

- Ты предал нас!

- Нас? - злобно бросил он. - Ты не одна из нас! И никогда не была, ты просто орудие, с самого начала была только орудием. "Джаггернаут" тебя использовал, я тебя использовал...

- Зачем? - спросила она.

Но он продолжал, не обращая на нее внимания, и пистолет дрожал в его руках.

- Я не знал... Я не понимал этого! Я думал, мы сможем победить, но все это ложь. Пытался убедить себя, что все это игра... Но это не игра. - Он бросил на нее яростный взгляд. - Твои файлы, Келсо. Ты ведь так и не увидела, что там было, так? Не увидела всего. Не знаешь всего, что они творят... - Он заморгал и издал звук, похожий на стон. - Всего-всего. Того, на что они способны. Мы не можем их победить. - Хакер справился с минутной слабостью и выпрямился. - "Джаггернаут", "Новые сыновья", "Призрак", "Шариф", "Каден" и все остальные - они уже проиграли! Это все равно что капле бороться с целым океаном. Мы никогда не одолеем их!

Анне показалось, что порыв ветра донес до нее жужжание вертолета, но она не сводила взгляда с лица хакера.

- Когда они переманили тебя на свою сторону?

- На дирижабле. - Он рассмеялся хриплым, надрывным смехом. - А может, и раньше, только мне не хотелось себе в этом признаваться. Они пытались пару раз. Я всегда отмахивался. Но это потому, что я не понимал толком. До того, как ты принесла нам свою флэшку. Тогда я понял. Я понял все. - Во взгляде Ди- Бара снова загорелась ненависть. - Почему ты просто не потеряла эту дрянь? Я не желал ничего этого знать! Мне хочется, чтобы всего этого не было! - Он быстро посмотрел на небо, затем снова на нее. - Я позвонил им. И они сделали мне лучшее предложение. Дни "Джаггернаута" сочтены. Иллюминаты уже завербовали там всех, кто им нужен. Они победят. - Он помрачнел, покачал головой. - И я хочу быть на их стороне.

- Самолет был ловушкой. - Анна обдумала его слова. - Но они не ожидали, что мы погонимся за фургоном, все должно было пойти иначе... - Она вспомнила о Саксоне, и у нее перехватило дыхание. - А остальные?..

- Ты все провалила к чертовой матери! - Ди-Бар хотел было продолжить, но шум моторов усиливался, и Анна подняла голову, прикрыв глаза от яркого света.

Какая-то черная тень, описав дугу, направилась к мосту. Келсо рассмотрела вращающиеся винты и компактный бронированный корпус без надписей и опознавательных знаков.

Из открытого отделения позади кабины пилота на асфальт спрыгнул человек и широкими шагами направился к ним, быстро оглядываясь, оценивая ситуацию. Он напомнил Анне Саксона: та же походка хищника, те же скупые, точные движения, выработанные годами тренировок. В свете фонарей она разглядела кибернетические руки, сделанные из тусклых стальных костей и пучков темно-красных мускулов. Обманчиво небрежным движением наемник придерживал висевший на груди автомат.

- Вы обещали мне нечто другое, - заговорил он, и в его голосе слышны были нотки раздражения. - Вы очень плохо выполнили первое задание в нашей совместной работе, мистер Кутюр. Вы хоть понимаете, сколько сил и ресурсов мы вложили в эту операцию?

- Это все Келсо! - крикнул хакер. - Это она убила вашего человека, Намир, а не я!

- Это еще необходимо выяснить, - произнес командир Тиранов, едва взглянув на Анну, - Самое важное сейчас то, что мы столкнулись с непредвиденной ситуацией. - Он помрачнел. - Сейчас следует оценить положение вещей и разобраться во всем этом бардаке. Елена!

Анна ощутила за спиной движение воздуха и начала оборачиваться. Внезапно позади возникла та женщина, что напала на нее в квартире. Анна попыталась подняться на ноги, но удар затянутой в перчатку руки отшвырнул ее прочь, и она покатилась по асфальту, чуть не вскрикнув от боли, пронзившей череп.

Моргая, она смотрела, как Намир кивает на Круа:

- Оставь его жандармам. Женщину берем с собой.

Одним плавным движением киллерша наклонилась и сломала шею французу, лежавшему без сознания. Затем она бесшумно направилась к Анне на своих изящных металлических ногах.

- А... а с-со мной что? - заикаясь, выговорил Ди-Бар, стараясь скрыть дрожь в голосе. Федорова в это время рывком поставила Анну на ноги. - У нас же договор...

- Который зависит от того, насколько ты будешь полезен группе, - холодно прервал его Намир. - Хочешь доказать это?

Прежде чем хакер успел ответить, из рации, лежавшей у него в кармане, раздалось шипение, и он вытащил ее. До Анны донесся хриплый, полный боли голос:

- Келсо...

Намир бросился вперед, вырвал у Ди-Бара рацию и встретился взглядом с Федоровой.

- Самолет...

- Келсо, как слышишь меня? - продолжал голос. - Это Саксон! Мы угодили в ловушку!

- Вы... вы же говорили, что они умрут... - пробормотал Ди-Бар.

- Заткнись! - приказал ему Намир, уставившись в никуда.

Затем взгляд его упал на Анну, и он поднес к губам рацию.

- Ах, Бенджамин, - начал он, - боюсь, все гораздо хуже, чем ты думаешь.

- Саксон, нет!..

Федорова молниеносно вытянула руку и, крепко схватив Анну за горло, заставила замолчать.

Международный аэропорт Женевы,

Гран-Саконне, Швейцария

- Намир! - Саксон, пробежав через открытое место, спрятался в тени отключенного робота, одного из тех, что применялись для обслуживания взлетно-посадочной полосы. - Что-то ты стал тормозить, приятель. Я еще жив.

"Восхищаюсь твоей волей к жизни, Бен. - Эти слова эхом разнеслись по черепу, и у Саксона заныли все зубы. - Это одна из черт, которые привлекали меня в тебе. Жаль только, что я не смог найти ей лучшее применение".

- Можешь попытаться убить меня снова! - рявкнул Саксон. - Давай-ка обсудим это с глазу на глаз за кружкой пива, идет?

Последовала долгая пауза, затем Намир продолжил:

"Будем мыслить реалистично, Бен. Ты проиграл. Даже если ты выберешься с территории аэропорта, куда ты пойдешь? Женеву контролируют наши люди. К рассвету все безобразия, которые вы натворили, будут снабжены пристойными объяснениями и забыты".

Саксон слушал слова бывшего командира, стараясь отделить правду от лжи. Он, различил голос Анны Келсо, хотя она успела произнести лишь два слова, и знал, что она пока жива. Но было что-то еще, что-то знакомое в тоне Намира; те же самые нотки он слышал, когда операция в Детройте пошла не так, как было намечено. Грузовик... бомба... Если бы все происходило по плану, Саксон понял бы это.

Он решил рискнуть:

- Из нас двоих не только я провалил задание. Таггарт испугается. Он не будет выступать. Вы никогда не доберетесь до него.

Ответ Намира подтвердил его предположения:

"Ты ошибаешься. Наш друг из "Фронта человечества" обладает большей смелостью, чем ты думаешь. Поверь мне, завтра он будет выступать. Мы об этом позаботимся. В это дело вложено слишком много, чтобы какая-то заноза в заднице вроде тебя смогла все испортить".

Темноту прорезали лучи прожекторов, и Саксон попятился, осторожно обходя сзади ангар, где хранили роботов. Позади строения шла узкая дорожка, за ней виднелась ограда из проволочной сетки, а дальше - смутные очертания складов. Бен устремился вперед, перебегая от тени к тени.

Всю дорогу голос Намира преследовал его:

"У меня эта женщина, Келсо. Твоя спутница, беглая преступница. Мне нужно, чтобы ты послушал меня внимательно, Бен, или она умрет. И смерть ее будет медленной. Я отдам ее Барретту поиграться, ты меня понимаешь?"

Сердце Саксона сжала ледяная рука, но он быстро произнес:

- Можешь ее убить. Какое мне дело до нее?

Намир хмыкнул:

"Ты совершенно не умеешь лгать. Ты не допустишь гибели Келсо, пока есть шанс ее спасти. Давай я расскажу тебе, откуда мне это известно".

Саксон ухватился за сетку, рванул ее в стороны и нырнул в проем. Несколько мгновений спустя он уже был внутри темного склада на краю аэропорта.

"Ты поддался чувству вины, - продолжал говорить голос в его голове. - Вины за гибель твоих людей во время операции "Кукушка". Вины за смерть тех, кто погиб сегодня, в то время как ты остался в живых. Вины за то, что не смог сдержать обещания. Я прав?"

- Пошел ты!.. - Эти слова сорвались с языка, прежде чем Бен успел остановить себя.

Намир снова рассмеялся:

"Комплекс вины выжившего, Бен, - вот что делает тебя слабым. Я пользовался этим, чтобы контролировать тебя, когда ты был одним из нас, и с его помощью я буду контролировать тебя теперь. - Намир помолчал мгновение, и, когда он заговорил снова, голос его был твердым и холодным. - Ты и эта кучка придурков виноваты в том, что моя часть операции сорвалась, но мы еще в силах все исправить. Ты поможешь мне достичь моей цели".

- Забудь об этом, черт бы тебя побрал! - Саксон замер у окна, выглянул наружу.

Мимо пронеслась полицейская машина, и он снова спрятался.

"У тебя нет выбора! - прорычал Намир. - Когда Уильям Таггарт выйдет из машины у Дворца наций завтра в полдень, его застрелит наемник. Ты догадываешься, к чему я клоню, Бен?"

Его охватило черное отчаяние.

- Жизнь Таггарта в обмен на жизнь женщины.

"Я знал, что ты поймешь. Будь поблизости от дворца в одиннадцать. Если попытаешься сделать какую-нибудь глупость, я прикажу Барретту передавать тебе до последней секунды все, что он будет делать с Келсо, и ты сможешь избавиться от этой трансляции, только выдрав свой имплант из черепа. Это понятно?"

- Понятно...

В голове раздался щелчок, и голос смолк. Саксон сидел в темноте и тишине, снова и снова перебирая в памяти обещания, которые он когда-то давал. Сэму и Кано, Анне...

Черт бы побрал этого Намира, но проклятый ублюдок прав. Он знал, что Саксон не может уйти, сбежать, особенно сейчас, после всего происшедшего; потому что, пока он жив, у него еще есть возможность вытащить Келсо, возможность найти Джарона Намира и прикончить его.

Он нарушил клятву, данную Сэму Дуарте, когда обещал молодому солдату помочь вернуться домой. Но с Анной этого не должно было произойти.

Саксон нашел дверь, вышиб ее и выскользнул на шоссе. Вдалеке мерцали огни железнодорожной станции, безлюдной в такой ранний час. Бен забрался на платформу, нашел укромный уголок и прислонился к стене, ожидая следующего поезда до Женевы.

Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, он достал из кармана телефон с треснувшим, исцарапанным корпусом и набрал номер.

Едва в трубке прозвучал один гудок, как ему ответил голос, созданный из эха и призраков.

- Привет, Бен. Ты в порядке? Я боялся самого худшего.

- Мне нужна помощь, Янус.

- Что я могу сделать?

Саксон вспомнил узел связи, виденный на борту самолета Тиранов, и призрачный "Икар".

- Мне нужно, чтобы ты помог мне кое-что найти.

Шоссе Ферней, Женева, Швейцария

На вокзале он отыскал туалет, где смог привести себя в порядок и осмотреть импланты и оставшееся у него имущество. Он вытащил документы из кармана какой- то сонной женщины, возвращавшейся с ночной смены, и воспользовался ее проездным билетом, чтобы добраться до Дворца наций.

Бен обнаружил на площади у южных ворот большое скопление людей. Они толпились у подножия Сломанного стула, двенадцатиметровой скульптуры, изображавшей деревянный стул с отломанной ножкой - символ протеста против использования противопехотных мин и кассетных бомб. Толпа была разделена на две группы, и каждая размахивала плакатами и транспарантами на английском и французском языках. Первая состояла из сторонников технологии модификации, они толпились у скульптуры, ипользуя ее как символ необходимости контролировать и совершенствовать человеческое тело; вторая, более многочисленная группа состояла из их противников, ратовавших за регулирование распространения кибернетических устройств. На их плакатах красовались надписи: "Хватит изображать Бога", "Защитим человечество" - и другие знакомые лозунги. Повсюду Саксону бросались в глаза символы движения Таггарта, "Фронта человечества".

В воздухе чувствовалось напряжение, и команды журналистов из Эс-эн-эн, "Пик" и Би-би-си сновали между двумя группами, а швейцарская полиция старалась держаться на виду, хотя пока не предпринимала никаких действий.

В мире все чаще происходили столкновения на почве разногласий по поводу модификации человека. Саксон видел репортажи о воинственных демонстрациях в Вашингтоне, Токио и Момбасе, которые в мгновение ока перерастали в ожесточенные драки. Он натянул куртку на руку, чтобы скрыть металлическую кисть, - ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из демонстрантов принял его за сторонника или противника, - и принялся разглядывать толпу. Бен размышлял, в какой степени эта и другие акции протеста вО всем мире были инспирированы иллюминатами, чтобы манипулировать СМИ и общественным мнением. Столько крови пролито ради чего-то настолько абстрактного... Сначала при мысли об этом ему стало тошно, затем Саксон подумал, что, наверное, все это действительно лишь начало. Сколько великих катаклизмов в истории начиналось с подобных незначительных происшествий? И сколько из них иллюминатам удалось обратить в свою пользу?

В утреннем небе, держась на небольшой высоте, парил беспилотный аэростат. Нижняя часть его была утыкана камерами, на двух экранах демонстрировалась передача канала "Пик" - "Ночные мировые новости". Саксон, подняв взгляд, увидел элегантную фигурку Элизы Кассан. Ведущая "Пика" была одной из самых известных женщин планеты, миллионы людей считали ее голосом истины. Сейчас даже сама мысль об этом показалась солдату детской и наивной.

Из динамиков доносился ее голос:

- Пресс-секретарь швейцарской кантональной полиции сообщил "Ночным новостям" о том, что катастрофа небольшого самолета в Международном аэропорту Женевы, приведшая к гибели нескольких человек, произошла вследствие трагической случайности и никак не связана с сегодняшним важным совещанием комитета ООН по научным вопросам. - За спиной Кассан мелькали пожарные машины, занимавшиеся тушением ангара. - В совещании, во время которого предстоит принять решение о позиции ООН по отношению к технологиям модификации, участвуют известные фигуры, например противник искусственного усовершенствования человеческого тела Уильям Таггарт...

Упоминание этого имени вызвало волну оваций и свистков с обеих сторон, и шум толпы заглушил дикторшу. Саксон проследил взглядом за аэростатом. В репортаже ни словом не упоминалось о происшествии с фургоном взрывчатки; он вспомнил фразу Намира: "К рассвету все безобразия, которые вы натворили, будут снабжены пристойными объяснениями и забыты".

Саксон нахмурился, засунул руки глубоко в карманы куртки. Пригнув голову, он принялся пробираться через скопление свистевших и вопивших демонстрантов, которые осыпали противников оскорблениями, топчась на противоположных тротуарах закрытой авеню де ла Пэ. Дальше находился парк Ариана - обширная территория, в обычные дни открытая для публики, но сейчас окруженная кордоном и кишащая патрулями швейцарской полиции и служб безопасности и отрядами частных охранников, принадлежавших делегатам. Саксон заметил группку рядовых "Беллтауэра" в легких бронежилетах и шлемах с золотыми щитками из поляроида. Они были вооружены автоматами, стреляющими дротиками, и ружьями для ведения боевых действий в условиях города; этого было более чем достаточно, чтобы продырявить любого, кто попытается пройти сквозь кордон.

В центре парка пряталась его цель - Дворец наций. Совещание, ради которого сюда прилетел Таггарт, должно было состояться там, в здании Ассамблеи. Саксон начал думать как убийца, роль которого предназначал ему Намир, - искать способы доступа, слабые места. Когда Таггарт окажется внутри, он станет неуязвим. Этого человека можно было убить только на ступенях здания, и больше нигде.

Саксон, прищурившись, обдумывал ситуацию со всех сторон. Во время службы в САС ему неоднократно приходилось выполнять подобные задания, но то была служба королю и отечеству, и он делал это ради прекращений конфликтов, а не разжигания их. Здесь и сейчас он являлся просто инструментом, орудием в руках прячущихся в тени людей, цели которых находились за гранью его понимания.

Внезапно в мозгу прозвучал грубый голос:

"Продолжай идти. Мимо трамвайной остановки. Четвертый фонарь".

Бен пересек площадь, оказался на узкой улице. Когда он приблизился к фонарному столбу, рядом затормозил черный внедорожник. Стекло со стороны водительского сиденья опустилось, и Саксон шагнул к машине.

- Вытащи руки так, чтобы я их видел, - произнес голос. В окне появилось лицо Хардести со злорадной ухмылкой, глаза за темными линзами очков прищурились. - Ну что, - пробормотал он, - значит, это правда. Ты действительно оказался слишком глуп, чтобы подохнуть, мать твою...

Саксон повиновался, вытащил руки из карманов и опустил вдоль тела. Он не стал тратить время на пустую болтовню.

- Ничего не выйдет. Я не могу туда проникнуть, а тем более подобраться к Таггарту.

Он стоял неподвижно, пристально осматривая человека, машину, пытаясь отыскать какую-нибудь зацепку, которая подсказала бы, где Намир. Внимание его привлек какой-то предмет на приборной панели - он походил на пропуск наподобие дисков с чипами, которыми пользовались солдаты "Беллтауэра".

Хардести пошевелился, и Саксон переключился на него. В руке снайпер держал револьвер "Даймондбэк", нацеленный Саксону в грудь.

- Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется нажать на курок, - заговорил Хардести, не обращая внимания на его слова. - Всадить в тебя пулю, чтобы куски твоих легких разлетелись по этой поганой площади... - Он холодно ухмыльнулся. - Ты чуть не сорвал нам операцию. Я с самого первого дня почуял в тебе неладное, англичанин. Надо было тебя шлепнуть в Квинсленде вместе с твоими людишками.

Саксона охватила холодная ярость.

- Тогда сделай это, если смелости хватит. Давай стреляй; а можешь остаться мальчиком на побегушках у Намира и делать, как он сказал. Я не буду стоять тут с тобой весь день.

На бесконечно долгое мгновение Саксону показалось, что Хардести сейчас действительно выстрелит, - желание сделать это явственно проступило на лице наемника, - но он лишь фыркнул и опустил револьвер:

- Ты прав. Времени у тебя нет. Поэтому слушай в оба уха, повторять я не буду. - Он взял с соседнего сиденья небольшой пакет и швырнул Саксону. - Там пуленепробиваемая куртка. Иди по этой улице, пока не окажешься у следующих ворот. Бригада рабочих кладет рядом асфальт. Там ты сможешь перелезть через ограду и проникнуть внутрь. Копы по двое патрулируют парк, так что смотри не попадись прежде, чем доберешься до объекта.

- Чего ты хочешь - чтобы я подошел к Таггарту и свернул ему шею?

Хардести мерзко усмехнулся, открыл барабан револьвера и высыпал все шесть патронов на ладонь. Затем сунул оружие Саксону, который быстро спрятал его, чтобы никто не успел заметить.

- Держи, - произнес снайпер, взяв большим и указательным пальцами один патрон. - Говорят, ты хорошо стреляешь. Так что тебе этого будет более чем достаточно.

Он бросил патрон, и Саксон подхватил его.

- Что с Келсо? Я даже не знаю, жива она или нет.

- Верно, мразь, ты этого не знаешь, - прорычал снайпер. - Поэтому иди, будь послушным мальчиком и сделай, как тебе сказано, и, может быть, эта сучка останется жить. - Он наклонился, понизил голос и оскалился. - Знаешь, чего лично я хочу? Я надеюсь, что ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус. Я хочу, чтобы ты отказался, Саксон. Мне просто необходим повод вышибить тебе мозги. - Хардести сплюнул на асфальт. - Ты говоришь как солдат, но ты ничтожество, англичанин. Знаю я таких, как ты, - благородные воины, рыцари, все ради добра и справедливости, но вЫ и понятия не имеете, как все происходит в реальном мире. Слабак ты.

Саксон встретился с ним взглядом, увидел за темными линзами мертвые глаза. За этими глазами не было ничего - ничего, кроме бездушной машины, которую приводила в действие злоба.

- Ты прав, - признался он. - Если быть сильным значит превратиться в тупого урода вроде тебя, тогда уж лучше я останусь слабаком.

Хардести рассмеялся.

- Удачи тебе в этом, - бросил он, и джип, взревев мотором, укатил прочь.

Неизвестное место

Анна возвращалась в реальный мир постепенно. Она словно была похоронена под слоем влажного песка и теперь дюйм за дюймом прокапывала себе путь наружу. Келсо чувствовала эффект снотворного; последним ее осмысленным воспоминанием было то, как Федорова бросила ее, словно мешок, в задний отсек вертолета; в следующее мгновение в шею вонзился острый металлический предмет. Анна погрузилась в мучительный кошмар, полный застывших картин горящих городов, обезумевших киборгов, хаоса, заговоров, - все это было навеяно изображениями, которые продемонстрировал Янус.

Она находилась в тесном помещении с металлическими стенами, из мебели здесь были только примитивная койка, привинченная к полу, лампа, вмонтированная в потолок, и стальной унитаз в дальнем углу. Анна попыталась сесть, и комната завертелась перед глазами. Пол, казалось, ходил ходуном, и внутри у женщины все переворачивалось. Она чувствовала себя как в тумане от наркотиков и с трудом могла пошевелиться, ноги были будто налиты свинцом.

Ее не приковали наручниками к кровати, не связали; очевидно, Тираны сочли, что она не представляет угрозы, и это показалось ей оскорбительным.

Анна услышала за дверью шаги и, задержав дыхание, прислушалась.

- ...с Хардести, - раздался приближавшийся голос Намира. - Когда все будет сделано, возвращаемся на исходную позицию и движемся к месту эвакуации.

- Ясно, - произнес другой голос, жестокий и грубый. - А что с пацаном?

- Мы выяснили у него все, что нам нужно.

- И эту туда же?

Анна поняла, что речь идет о ней.

- Посмотрим, - ответил Намир. - Во всяком случае, проекту "Хирон" всегда может пригодиться новый материал. - Они подошли вплотную к двери. - Открой.

Анна забилась в дальний угол камеры, в этот момент дверь распахнулась, и вошел наемник. Она заметила у него за спиной огромного человека, напоминавшего быка, лицо которого с одной стороны было сплошным шрамом от ожога. Он зловеще подмигнул пленнице и ушел.

Намир вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

- Анна Келсо.

- А ты - Джарон Намир, - ответила она. - Да, я знаю, кто ты такой.

На лице его промелькнуло раздраженное выражение, которое, впрочем, тут же исчезло.

- Бену следовало бы научиться держать язык за зубами. Это приводит к неприятностям.

- Ты пришел меня убить? - спросила она.

Он покачал головой:

- Пока нет. В данный момент ты мне нужна живой и невредимой. В качестве рычага давления.

Анна презрительно фыркнула:

- Давления на Саксона? Да я его едва знаю. И ты думаешь, что он станет рисковать жизнью ради совершенно незнакомого человека?

Намир кивнул:

- Разумеется, станет. Если бы ты лучше знала его, ты бы поняла, что ради тебя он рискнет своей жизнью,- Он скрестил руки на груди. - Это его недостаток. Несмотря на все, что с ним случилось, несмотря на потери и разочарования, в Бене Саксоне живет стремление быть хорошим человеком. Героем. - Намир холодно улыбнулся. - Жизнь лишила других людей подобных иллюзий. Но не его.

- Как мне повезло! - произнесла она вызывающим тоном, хотя совершенно не чувствовала уверенности в себе.

- Не совсем. - Намир остановился напротив нее. - Ты меня заинтриговала, Анна. Своим упорством. Довольно впечатляюще для человека с твоими слабостями. - Он наклонил голову. - Когда ты в последний раз кололась? Должно быть, непросто снова так резко бросать.

- Пошел ты! - рявкнула она.

Он слегка улыбнулся:

- Я понимаю, что это нелегко, однако ты должна понять: сейчас ты выполняешь определенную задачу. Как и все мы. Ради всеобщего блага.

- Всеобщего блага? - презрительно бросила она. - Твои иллюминаты - раковая опухоль! Вы убиваете, запугиваете, разрушаете жизни людей - и все из-за того, что какая-то неизвестная кучка стариков хочет поиграть в Господа Бога с этим миром? Какое вы имеете право?

- Бога не существует, - сказал Намир. - Вот почему все это необходимо делать. Вот почему существует группа. - Он вздохнул. - Иллюминаты появились именно по этой причине. Будущее человечества - слишком важный вопрос, чтобы доверять его решение преходящим королям и деспотам. Он слишком сложен, чтобы человеческая масса смогла в нем разобраться. Это бремя элиты, которая в состоянии взять на себя ведущую роль, держать поводья колесницы человечества и направлять ее к стабильному будущему.

- Это они тебе вдолбили такую чушь? - усмехнулась Анна. - Те трусы, которые приказали убить моего друга и множество других людей? - Она покачала головой. - Я слышала о теориях заговоров, но до недавнего времени считала все это выдумками. Именно это им и нужно, верно? Они остаются в тени, тянут за ниточки, и никто ни о чем не догадывается. Они решают, где и когда начнется война, кого выберут в правители... А теперь они хотят контролировать человеческую эволюцию!

Намир разглядывал свою кибернетическую руку.

- А разве это так уж плохо? Подумай, Анна. Подумай, насколько свободное распространение модификации изменило наш вид, разделило нас на "искусственных" и "естественных", на людей из железа и плоти. Подумай, насколько это изменило тебя. Имея достаточно денег и выбрав нужные импланты, любой человек может превратить себя в смертоносного киборга. Разве не лучше будет установить какие-то границы, ограничения, контроль? - Он наклонился ближе. - Ты же знаешь, что законы существуют для блага общества. - Намир развел руками. - И мы стараемся установить эти законы.

На какое-то мгновение она почти готова была согласиться с его словами, но отбросила эти мысли.

- И не имеет значения, сколько людей понадобится при этом убить? Потому что вы уверены в своей правоте.

Он нахмурился, услышав ее тон.

- Твой друг Патрик пришел к нам, как только все понял. Я надеялся, что и с тобой это случится, надеялся от души. Саксон... он никогда не изменится... Я думал, ты умнее.

- Рада тебя разочаровать, - выплюнула она.

Намир несколько мгновений смотрел на нее, прежде чем заговорить:

- Ты хочешь узнать, почему до сих пор жива? Не только из-за Саксона. Ты знаешь кое-что, что необходимо знать мне. - Когда она не ответила, он взял ее за подбородок и приподнял. - Кто такой Янус? И что он тебе показывал?

Дворец наций, Женева, Швейцария

Лимузин обогнул здание "С", где располагались залы заседаний, и остановился на усыпанной гравием дорожке перед зданием Ассамблеи ООН, вход в который был окружен белыми колоннами. На верхних ступенях стояло несколько человек из швейцарской службы безопасности, внизу, на дорожке, ждали охранники из "Беллтауэра". Репортеры, выстроившиеся у расположенной рядом библиотеки, направили роботов, проводивших съемку, на автомобиль; в этот момент один из охранников открыл заднюю дверцу, и из машины вышла Элейн Пеллер, секретарь по связям с общественностью "Фронта человечества" и личный помощник его основателя. Женщина выпрямилась и обратилась к парившим над землей камерам:

- Господин Таггарт сейчас сделает короткое заявление. Он не будет отвечать на вопросы.

Как только она закончила, из машины вышел Исайя Сэндовал. На лице испанца всегда было нервное, озабоченное выражение, и сегодняшний день не стал исключением. Несмотря на то что власти молчали, перед рассветом Исайю разбудил шум, который мог быть только взрывом на мосту, ближайшем к их отелю. Сэндовал все еще был недоволен тем, что начальник наотрез отказался прислушаться к его совету и перенести заседание Комитета ООН по научным вопросам.

Следом за ним, тепло улыбаясь, появился сам Уильям Таггарт и одарил камеры отеческим кивком и взмахом руки. Лицо руководителя крупнейшего движения противников модификации было, как всегда, безукоризненно выбрито, волосы уложены, он излучал абсолютную уверенность в себе, и все же казалось, что он никогда не теряет некой настороженности, хладнокровной наблюдательности ученого, которая заставляла столь многих людей к нему прислушиваться.

Таггарт обошел лимузин и снова кивнул.

- Друзья мои, - начал он. - Сегодняшний день наполняет меня надеждой; я рад встрече с этими прекрасными людьми и предоставленной мне возможности изложить нашу точку зрения. Наверное, впервые за всю историю человечества наступил такой исключительно важный момент, когда самой человеческой природе угрожает алчность науки, лишенной всяких моральных устоев или...

Все произошло со сверхъестественной скоростью и было совершено с яростью и силой, присущей лишь существу, объединяющему в себе волю человека и мощь машины. Могучий мужчина в куртке офицера службы безопасности выскользнул из-за патрульной машины "Беллтауэра" и нанес ближайшему охраннику удар такой силы, что тот полетел в сторону и врезался в капот автомобиля. Человек, развернувшись на одной ноге, отшвырнул второго наемника - во все стороны полетели осколки золотистого щитка шлема, раздробленного тяжелым ботинком. Третий охранник попытался достать нападавшего жужжащим электрошокером, но киллер бросился на землю, так же стремительно вскочил и с силой согнул руку солдата под неестественным углом; тот с воплем рухнул на асфальт.

Все это заняло считаные секунды; движения нападавшего были неестественно быстрыми, удары - мощными, что говорило о нейроимплантах и кибернетических конечностях.

- В машину! - крикнул Сэндовал, схватил Таггарта за пиджак и толкнул его в заднюю дверцу.

Швейцарцы неслись по ступеням, выхватив оружие. Таггарт, спотыкаясь, панически озираясь, шагнул к лимузину; Пеллер неловко возилась с дверной ручкой.

Личные телохранители Таггарта были мускулистыми мужчинами, оба раньше служили в армии, оба были сильны и хорошо натренированы, но они все-таки были всего лишь людьми, ни у одного не имелось имплантов - таково было требование нанимателя. Они ни за что не смогли бы справиться с киборгом.

Телохранители набросились на него с разных сторон, надеясь рассредоточить его внимание, но он с легкостью справился с ними. Он воспользовался тяжелым револьвером, который сжимал в руке, как дубиной, разбил нос одному охраннику, и тот рухнул с залитым кровью лицом. Второй получил сокрушительный удар в колено - хрустнула кость. Телохранитель не успел вытащить оружие - новый удар отшвырнул его на песок.

Таггарт уже открыл дверцу, и Сэндовал запихивал его в машину, за бронированные стенки.

Исайя обернулся - киллер стоял у него за спиной, лицо его было перекошено, в холодных искусственных глазах сверкал весьма человеческий гнев.

- Нет, пожалуйста, не надо!

Пинком захлопнув дверцу, убийца швырнул Сандовала на землю и приставил дуло револьвера к голове Уильяма Таггарта.

Жертва подняла руки, словно надеясь заслониться от пули.

Вокруг раздавались крики и визг, жужжали роботы, щелкали предохранители автоматов, но Саксон не слышал этого. Единственным, что достигло его слуха, был вопрос Таггарта.

- Эт-то они послали тебя? - запинаясь, выговорил он. - Это были они? Они послали тебя?

Щелкнул курок "Даймондбэка", и Саксон прицелился. Мгновения тянулись. Нужно было лишь нажать на спуск. Один выстрел, один труп, и с этим будет покончено.

Бену не было дела до того, останется ли Уильям Таггарт в живых. Люди, подобные ему, с отвращением относились к таким, как Саксон, считали киборгов недочеловеками. Сколько вреда "Фронт человечества" и их сторонники, радикалы из "Чистоты", причинили людям с кибернетическими имплантами?

И сколько еще крови прольется, если он сейчас выстрелит? Сколько казней и смертей вызовет убийство этого человека, совершенное здесь и сейчас? Справедливо ли платить такую цену за жизнь Анны Келсо?

- Черт! - выругался Саксон и опустил револьвер.

Он не мог этого сделать. Он не мог превратиться в оружие Намира в тайной войне иллюминатов.

На лице Таггарта отразилась растерянность.

- Кто?.. Кто ты такой?

А затем прозвучал другой голос, слышный лишь одному Бену:

"Ты безмозглый придурок. Я так и знал, что ты запорешь все дело".

Краем глаза Саксон заметил блеск солнечного луча на оптическом прицеле винтовки Хардести - он сидел на крыше библиотеки.

- Снайпер! - взревел он, схватил Таггарта за руку и швырнул под прикрытие лимузина.

Крик его заглушил грохот выстрела из крупнокалиберной винтовки.

Таггарт скрылся под машиной, и пуля просвистела в нескольких сантиметрах от щеки Саксона; в следующее мгновение он услышал влажный хлопок и приглушенный вскрик.

Обернувшись, он увидел Пеллер, лежащую на спине; грудь ее превратилась в кровавое месиво, по белому гравию растекалась алая лужа. Невидящие глаза смотрели в затянутое тучами небо.

Саксон развернулся и прицелился в сторону крыши, но Хардести уже скрылся в недрах библиотеки. Пользуясь всеобщим смятением и неразберихой, Саксон нырнул за капот автомобиля и бросился к соседнему зданию. Репортеры разбегались во все стороны, словно перепуганные куры.