Яхта "Икар", Женевское озеро, Швейцария
Намир замер. Несмотря на то что ружье было заряжено патронами с клеем, выстрела в упор хватило бы, чтобы на некоторое время обезвредить его.
- Бенджамин... - Он вздохнул. - Я правильно понимаю, что Скотт на условленную встречу не придет?
- Вы скоро встретитесь. - Палец Саксона, лежавший на спусковом крючке, напрягся.
В крови бушевал адреналин, боль терзала Бена, и ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы контролировать себя; он хотел одного - убить человека, стоявшего перед ним. Цель была уже близка, но вдруг у перил он увидел Барретта, поднявшего перед собой Келсо, словно живой щит.
- А теперь ты тоже хочешь это сделать? - спросил Намир почти спокойным тоном, - Ты не можешь выиграть эту битву.
Саксон прищурился:
- Твоя жена. Твои дети. Они знают, что ты за человек, Намир? - прорычал он. - Они знают, сколько крови у тебя на руках?
Голос Намира был холодным как лед.
- Если бы ты был умнее, ты бы понял. Каждая жизнь, отнятая мной, - это жертва, принесенная во имя того, чтобы сделать их жизни лучше. Ты и эта женщина? Это цена, которую я заплачу, даже не задумавшись.
Запах дыма становился сильнее. Вся нижняя палуба была охвачена огнем, и автоматическая система пожаротушения оказалась беспомощна, но Саксон решил, что ни один человек не покинет "Икар", пока он не получит то, что ему нужно.
- Бен! - выкрикнула Келсо, предупреждая его. - Федорова!..
Но Барретт тычком заставил ее смолкнуть.
Саксон не заметил русской наемницы. Она снова выполнил трюк с исчезновением и в этот момент, мерцая, возникла на палубе. За миг до ее появления Бен ощутил покалывание на коже - действие электромагнитного поля, порождаемого ее имплантами. Он успел оттолкнуть Намира и направить на Федорову оружие, прежде чем она сумела швырнуть в него сверх-острый боевой нож. Раздалось два выстрела, и патроны с клеем угодили наемнице в грудь и живот. Удар был настолько силен, что женщину сбило с ног, и она покатилась по отполированным до блеска доскам палубы.
Шипя, словно рассерженная кошка, Федорова принялась сдирать с себя липкую массу и ненадолго выбыла из игры.
Намир воспользовался ее нападением и бросился на Саксона; багровые мускулы напряглись, и он нанес удар. Руки его согнулись под неестественными углами, один кулак опустился на висок Саксона, второй вышиб у него из рук полицейский дробовик. Оружие с грохотом покатилось по палубе и исчезло за бортом.
Саксон отступил, пытаясь сохранить равновесие. Он услышал щелчок и металлический скрежет и заметил на лице Барретта звериный оскал - его кибернетическая рука раскрылась, превратившись в пулемет.
- Стой! - приказал Намир. - Я с этим сам закончу. - И командир Тиранов обернулся к Бену с выражением холодной, жестокой решимости. - Я за все отвечаю. Как всегда.
Намир зарычал и бросился вперед.
Анна извивалась в руках Барретта, но бороться с гигантом было совершенно бесполезно. Она едва могла дышать; оставалось лишь смотреть, как Намир атакует своего бывшего солдата. Он двигался со сверхъестественной быстротой, и его конечности, оснащенные лучшей гидравликой, мелькали как молнии; по сравнению с ним Саксон казался медлительным и неуклюжим.
Намир пригнулся и неуловимым движением выбросил вперед ноги, а в следующее мгновение, перевернувшись в воздухе, уже стоял на палубе. Удар едва не сбил Саксона с ног, но он не стал переходить к обороне. Вместо этого Бен устремился на наемника в тот миг, когда тот еще не успел как следует обрести равновесие.
Он сшиб противника и с глухим стуком швырнул его на палубу.
Анна услышала треск костей и зловещий звук ударов металлических кулаков о человеческую плоть - это Намир молотил Саксона по груди и шее, и руки его двигались с бешеной скоростью, невероятной для человека и присущей лишь киборгам. Он умудрился попасть в кровавое пятно на животе Саксона, и тот болезненно взвыл.
Кровь потекла у солдата изо рта, и он ослабил хватку, но продолжал осыпать бывшего командира ударами. Началась драка - некоторые выпады были отражены, многие попадали в цель.
Казалось, шансы противников равны, но только на первый взгляд. Джарон Намир был полон сил и обладал самыми передовыми боевыми имплантами; Бен Саксон уже почти истощил свои резервы, в животе у него зияла рана, усталость сковывала его словно цепями.
На миг ослепленный ударом в лицо, Саксон тряхнул головой и ответил мощным выпадом, отбросившим врага назад. Тиран мгновенно оправился и развернулся на одной ноге; подошва тяжелого ботинка едва не врезалась Бену в челюсть.
Анне уже показалось, что она слышит хруст черепа, но в последнюю долю секунды солдат схватил бывшего командира за ногу и рванул на себя. Намир потерял равновесие.
Он пошатнулся, и Саксон, обхватив противника за плечи, сжал его горло, и изо рта Тирана вырвался хрип.
- Нельзя было верить тебе, - выговорил Саксон, стиснув Намира в смертельном объятии.
- Я как раз хотел... сказать то же самое... - выдавил Намир.
Саксон почувствовал, что механические руки врага зашевелились, но он не мог ничего поделать - лишь продолжать душить его. Еще несколько секунд, и все будет кончено...
Руки Намира вытянулись. Прежде чем Саксон успел сообразить, что происходит, конечности выгнулись назад. Заведя руки за спину, Намир легко перехватил запястья Саксона и высвободился, резко запрокинул голову и ударил противника в переносицу.
Череп Бена пронзила острая боль, из носа хлынула кровь. Намир выскользнул, щелкнув суставами, вернул руки в нормальное положение и замахнулся. Саксон попытался отразить удар, но наемник сжал его левую руку - его человеческую руку - в стальных тисках.
Бен вскрикнул, когда плечевая кость с влажным хлопком сломалась и по телу прокатилась волна мучительной боли. Жестоко вывернув сломанную руку противника, Намир оттащил его в сторону и швырнул на фюзеляж вертолета. Саксон, не в силах замедлить движение, врезался в тупой нос летательного аппарата и рухнул на тело мертвого пилота. Боль совершенно лишила его сил, а удары железных кулаков повредили оптику; перед глазами у него мелькал "снег". Он попытался собраться, найти в себе еще резервы, понимая, что их осталось совсем немного.
Взрыв в аэропорту, поединок с Хардести, а теперь очередная драка... Саксон готов был рухнуть замертво.
За спиной он услышал шаги Намира.
- Пора с этим кончать, - произнес командир Тиранов. - Некогда отвлекаться.
А в следующее мгновение Саксон обнаружил свой последний шанс. И протянул к нему руку.
Анна подавила вскрик, увидев, как Саксон встает на колени, пытается подняться. Намир, возвышавшийся над ним, в этот момент бросил быстрый, жесткий взгляд на пленницу и подчиненных.
- Мы должны исправлять собственные ошибки, - сказал он.
Тиран повернулся к Саксону, и в это мгновение солдат встал на одно колено, взревев от боли. В руке его что-то блеснуло, и он с силой ударил Намира по лицу металлическим предметом; это был пистолет, найденный в кобуре мертвого пилота.
Наемник с окровавленным лицом полетел на палубу. Саксон поднялся, сжимая в механической руке оружие, и три раза выстрелил в упор, целясь Намиру в грудь. Этого хватило бы, чтобы отправить обычного человека на тот свет. Но командира Тиранов защищал бронежилет и подкожные импланты, способные остановить пули малого калибра. Анна почувствовала боль, вспомнив, как такие же пули превратили ее живот в кровавое месиво.
Саксон поднял пистолет и прицелился Джарону Намиру в голову. Барретт закричал.
Пальцы великана крепче сомкнулись вокруг шеи Анны, и с губ ее сорвался стон.
- Саксон! - проревел Барретт. - Если убьешь его, следующей умрет женщина!
Намир беспомощно лежал на палубе, дыша с присвистом и обливаясь кровью. Он поднял голову, прищурил один глаз и оставил только сверкающую линзу оптического импланта.
- Ну давай, стреляй, - прохрипел он.- Умный ход, Бен... Это одна из твоих сильных сторон... Способность оценивать ситуацию и использовать все тактические возможности. В этом ты хорошо соображаешь. - Он закашлялся, сплюнул кровь. - Ну давай, сделай это. Последний выстрел. - Он постучал себя по скуле под здоровым глазом. - Сюда. Я умру, и ты получишь то, что хотел. Возмездие. - Где-то внизу лопались стеклянные иллюминаторы, пламя продолжало распространяться, становилось жарко. - "Икар" горит, - произнес Намир и болезненно ухмыльнулся собственной шутке. - И мы все сгорим вместе с ним, так или иначе. Что ты решил?
- Брось оружие! - орал Барретт. Оттолкнув Федорову, он подтащил пленницу к борту и швырнул ее на перила так, что она наполовину свесилась вниз. - Попробуешь выстрелить, клянусь, я брошу ее в огонь!
Ствол в руке Саксона дрогнул. Он подумал о Сэме и своих людях, о призраках, виденных ночами в полевом госпитале. Он должен был заплатить им - этой последней пулей. Они требовали справедливости.
- Застрели меня, - снова заговорил Намир, - или спаси Анну. - Он зашевелился и медленно, неловко попытался подняться. Кровь текла из ран на груди, но он не отводил взгляда от Саксона. - Ты в ярости. Тебе лгали, тебя использовали. Но таков мир, в котором нам приходится сражаться. Таковы мы с тобой.
- Не я, - выплюнул Саксон. - Я не такой, как вы. И никогда таким не был.
- Тогда тебе придется сделать выбор, - пожал плечами Намир. - Стоит ли удовлетворение твоей жажды мести очередной жизни невинного человека?
Он никогда больше не сможет подойти к командиру наемников так близко. Саксон был в этом убежден - если он сейчас не нажмет на курок, Намир ускользнет, Тираны исчезнут в тени, где прячутся иллюминаты, и все, что они творили, останется неотмщенным...
Чтобы это предотвратить, необходимо переступить лишь через одну жизнь. Позволить убить одного-един- ственного человека. Очередное имя в бесконечном списке жертв, принесенных во имя установления мирового господства иллюминатов. Жизнь Анны Келсо в обмен на смерть Джарона Намира, человека, чья душа почернела от совершенного зла.
Саксон не мог позволить ему жить. Нельзя, чтобы у такого человека, как он, была жизнь, семья, цель, в то время как все, к чему прикасался Бен Саксон, превращалось в прах.
Это несправедливо!
Внезапно с яростным рычанием он швырнул пистолет в воду и повернулся к Барретту:
- Отпусти ее, ублюдок.
Барретт ухмыльнулся во всю пасть, продемонстрировав окровавленные клыки.
- Конечно, как скажешь. - Он разжал пальцы, и Келсо с криком полетела вниз, в клубы черного дыма.
Саксон бросился к борту и услышал за спиной хохот негодяя. Барретт стрелял из пулемета, пули вонзались в палубу вокруг Бена, во все стороны летели крошки пластика и щепки.
Саксон подбежал к перилам и, не останавливаясь, перевалился через них и прыгнул вниз, а пули Барретта продолжали свистеть вокруг него.
Только что ее мир представлял собой океан боли, в котором она тонула, держась за тонкую ниточку сознания, а в следующее мгновение...
Анна падала в адскую пропасть, задыхаясь в черном дыму, наполнявшем легкие, и ее поглотило облако палящего жара. Она сильно ударилась о наклонную плоскость из стекла и стали - крышу салона, располагавшегося на главной палубе. Келсо перевернулась и покатилась вниз. Она выбросила вперед руки, чтобы остановить падение, но схватиться было не за что. Она скользила по гладкой полированной поверхности, и языки пламени, бушевавшего внизу, неумолимо приближались.
Наверху трещали выстрелы, и сквозь дым она разглядела, как еще один человек перевалился через перила и полетел вниз. Анну пронзил страх; она решила, что кто-то из наемников решил спуститься, чтобы закончить работу. Но затем она разглядела окровавленное лицо Саксона.
Он ударил металлическим кулаком по стеклу и, проделав в нем дыру, ухватился за ее край. Анна вцепилась в его протянутую сломанную руку, и он вскрикнул от боли. Она кое-как уперлась ногами в стенку и подтянулась, чувствуя, как жар опаляет спину.
Где-то наверху в дыму мелькнула тень. Барретт перегнулся через перила верхней палубы и отвратительно ухмыльнулся, прицелившись в них из руки-пулемета. Стволы завертелись, и орудие выплюнуло дождь пуль с бело-желтыми хвостами.
- Держись! - крикнул Саксон, когда очередь разнесла в крошки стекло, на котором они лежали, и их окутало одеяло раскаленных газов.
Они полетели в недра горящей яхты и скрылись из виду.
Барретт сплюнул и отвернулся с гримасой отвращения; над его рукой курился пороховой дымок. Он пнул россыпь гильз и двинулся к вертолету. Федорова - по-прежнему холодная, словно айсберг, даже в ярости - бросила на него злобный взгляд. Она уже счистила с себя большую часть клея, но была недовольна тем, что ей не удалось самой перерезать горло Саксону.
Намир резким жестом велел женщине лезть в вертолет, а сам забрался в пустовавшее кресло пилота.
- Всё с ними? - спросил он.
- Из-за дыма мало что видно...
Объяснение Барретта было прервано глухим взрывом, раздавшимся где-то в недрах "Икара", в машинном отделении. Яхта содрогнулась и опасно накренилась; на главную палубу хлынула вода.
- Давай в вертолет, - приказал Намир. - Через несколько минут здесь будет полиция. Когда они приплывут, нас здесь быть не должно.
Барретт в последний раз оглянулся, прислушиваясь к предсмертным стонам яхты, пожираемой огнем и водой.
- Увидимся в аду, Саксон, - пробормотал он, забираясь в кабину.
Роторы взревели, разгоняя дым, и вертолет поднялся, затем обогнул тонущее судно, словно стервятник, кружащий над свежим трупом.
Анна, лежавшая на ковре, приподнялась и втянула в легкие глоток отравленного воздуха. Оглядевшись, она заметила безжизненное тело Саксона, свесившееся с покосившегося стола. Когда проломилась крыша, они угодили в столовую. Здесь пылали небольшие костерки, медленно ползущие вверх. На полу хрустел слой оказавшегося бесполезным порошка-огнетушителя. Анна, пригнувшись, двинулась к Бену; дышать было тяжело и больно.
Наверху, сквозь дыру в стеклянном потолке, виднелось темнеющее небо. Дым устремился в отверстие, словно в дымоход, горячий воздух дрожал. Анна моргнула; глаза щипало.
- Саксон? - Она едва могла говорить, голос ее напоминал лай или хрип животного.
Он пошевелился и скатился со стола, шипя от боли. Его поврежденная рука была утыкана осколками стекла, солдат выдергивал их, отбрасывая в сторону.
- Мы... Нам надо выбираться из этой ловушки.
Передняя часть "Икара" уже находилась под водой, и на поверхности озера расплывалось огромное пятно горящего топлива. Вода плескалась за дверями салона, но упавшая балка перегородила выход. Прорваться наружу через дверь было невозможно. А металлическая лестница, ведущая наверх, раскалилась так, что до нее нельзя было дотронуться. На верхних ступеньках бушевало пламя.
Анна обернулась к Саксону.
- Вниз, - сказала она, и в мозгу ее начал формироваться план. - Нужно спускаться. Другого пути нет. - Она сообразила, насколько это рискованно, и внутри ее все сжалось, но Келсо понимала, что это единственная оставшаяся возможность.
- Эта яхта тонет, ты не заметила? - возразил он. - Нижние палубы уже под водой.
- Я не собираюсь ни утонуть, ни сгореть, - отрезала Анна. - Саксон, ты должен мне поверить! Я знаю выход! Пошли!
Он с трудом кивнул.
- Значит, пошли, - произнес он и, хромая, последовал за женщиной в недра гибнущего судна.
Коридор, ведущий на корму, поднимался вверх под большим углом, и ледяная озерная вода доходила Саксону до пояса. "Икар" доживал последние минуты; электрические лампы рассыпали дождь искр, корпус стонал.
Оказавшись у двери помещения, где хранилась моторка, Саксон и Келсо вынуждены были вдвоем навалиться на нее, чтобы открыть, - так силен был напор воды изнутри. Рука и живот у Бена горели огнем.
В помещении царил хаос: на поверхности воды плавал всякий хлам, шлюпка перевернулась и запуталась в веревках. Со стороны левого борта в иллюминатор хлестала вода, а небольшое оставшееся пространство было наполнено ядовитым дымом.
- Это и есть твой выход? - крикнул Саксон.
Анна, не ответив, нырнула в воду и скрылась в облаке пузырьков. Мгновение спустя она вынырнула на поверхность и потянула Саксона за руку.
- Ты умеешь плавать?
- Конечно, черт подери, я умею плавать.
- В полу есть люк для водолазов. Если откроем его, сможем выбраться в озеро.
Он покачал головой:
- Эта посудина горит! Мы в луже топлива; если попытаемся вынырнуть на поверхность, нам конец!
- Я не это собираюсь сделать. Просто поверь мне! - Она схватила его за кибернетическую руку и снова потянула.
В коридоре раздался грохот, их опалила волна раскаленного воздуха, и Бен прекратил возражать. Вдохнув как можно глубже, Саксон нырнул. Руки его нащупали крышку люка.
Вместе они потянули за задвижки, и вода вокруг них вскипела.
Намир облетел "Икар", но сквозь дым трудно было что-либо различить. В воздух рвались языки пламени, и наемник не решился подлетать слишком близко; топливные баки в середине судна начали взрываться один за другим, и новая волна рыжего пламени охватила корабль.
Нос яхты раскололся, и в корпусе появилась длинная трещиина. Судно начало стремительно тонуть, и трудно было сказать, что поглотит его прежде - вода или огонь.
Намир оглянулся на Федорову, которая рассматривала пылающее судно сквозь прицел тяжелого автомата.
- Есть что-нибудь?
Она коротко покачала головой, и Намир понял, что ей ужасно хочется изрешетить тонущую яхту градом пуль, чтобы убедиться - "Икар" стал могилой Бена Саксона.
- У нас гости! - крикнул Барретт и указал в сторону озера.
Намир, оглянувшись, увидел белые с синим моторные лодки полиции, приближавшиеся к кораблю.
- Надо уходить, - произнес он и схватился за рычаги.
Вертолет нырнул, и Намир направил его в облако дыма, а затем дальше, к побережью.
Тираны исчезли под покровом тьмы.
"Икар" затонул после третьего, самого мощного взрыва в топливном баке. Яхта раскололась пополам, и внутрь корпуса посыпались пылающие обломки. Любой человек, оказавшийся в этот момент на судне, тут же погиб бы.
Взрыв породил мощную волну под водой, и она накрыла Саксона и Келсо, увлекая в черные глубины.
Бен потерял контроль над телом; подводные операции никогда не были его коньком, а сейчас боль, ужасная рана и усталость вместе с этим взрывом лишили его способности сопротивляться, и последний оставшийся в легких кислород устремился прочь изо рта, превратившись в поток пузырьков. Саксон начал тонуть и ничего не мог с этим поделать.
Анна обхватила его руками, притянула к себе, стараясь не дать ему погрузиться глубже, сжала в почти любовном объятии.
Словно сквозь туман он видел ее лицо, молочно-белое, словно у духа, пришедшего за ним из потустороннего мира. За спиной у нее он видел других призраков, других людей. Те, кого давно не стало, звали его к себе. Он протянул руку и попытался заговорить с ними. "Простите, - хотел он сказать, - я не выполнил того, что обещал".
Анна приблизила к нему лицо и, обхватив его голову двумя руками, прижалась губами к его губам.
Поцелуй походил на электрический шок, а в следующее мгновение поток кислорода устремился Саксону в легкие, и рядом с ним в воде возникли крошечные пузырьки - это Анна отдавала ему свой воздух.
Он ощутил какое-то странное биение в ее груди; что-то работало там, за ее грудной клеткой, - ребризер. Она отвернулась, всмотрелась во тьму, куда они погружались, выдохнула и, не вдыхая, повернулась и снова прижалась к его рту. В случае необходимости имплант мог служить резервуаром чистого воздуха, позволяя человеку спастись от ядовитых газов, удушения и утопления. Бен доверился ей, и сейчас эта женщина, в свою очередь, спасала ему жизнь.
Саксон посмотрел ей в лицо; он разглядел боль, скрытую внутри. Они были похожи. Им обоим пришлось испытать утрату, бороться с ложью, и оба они выжили. И обоих преследовали призраки.
Под озером горящего топлива, расплывшегося по воде, среди лучей света и обломков судна они цеплялись за жизнь и друг за друга.
Эйфелева башня, Париж, Франция
Частный лифт отвез его на второй уровень башни, который, как он и ожидал, на некоторое время был закрыт для посетителей. В ресторане "Жюль Верн" тоже было пусто, между столиками сновали лишь два молодых официанта, которые, без сомнения, прошли тщательную проверку.
Де Бирс кивком отпустил своих людей, и они встали поодаль, стараясь не попадаться ему на глаза. Он направился к столику, за которым его ждал коллега. Морган Эверетт поднялся, протянул руку, изобразив на лице приветливую улыбку; из окна, находившегося у него за спиной, открывался вид на Марсово поле.
- Люций, - начал он, - как любезно с вашей стороны прийти сюда. Давно мы с вами не встречались.
- Лично? Да, действительно давно. - Де Бирс пожал руку Эверетта. - Хорошо выглядите, Морган. Парижская жизнь благотворно на вас действует.
Собеседник улыбнулся в ответ:
- Этот город всегда имел важное значение для группы. И по правде говоря, мне действительно здесь очень нравится. - Эверетт указал на кресло, стоявшее через стол от него.
Де Бирс поднял ожидавший его бокал "Ле Фор де Латур".
- Кстати, как поживает Элизабет?
- Передает вам наилучшие пожелания, - ответил Эверетт. - У нее другие дела. - Он кивнул официантам. - Надеюсь, вы не возражаете - я взял на себя смелость сделать за вас заказ.
- Доверяю вашему вкусу,- ответил де Бирс.- Значит, нас будет только двое?
Эверетт, отпив глоток вина, наклонился вперед:
- Вы же не собираетесь делать вид, будто лишь сейчас поняли это?
- Нет, не собираюсь, - усмехнулся де Бирс. - Меня волнует, что совет может быть недоволен известием о нашей тайной встрече.
- Заговор? - Эверетт хмыкнул. - Люций, все эти годы вы были превосходным учителем. И один из уроков, который я усвоил с самого начала, - среди элиты всегда существует собственная элита.
- Некоторые так и считают, - согласился де Бирс. - Например, Пейдж и Дауд.
- У Боба Пейджа хватает забот с биочипами и его проектами в "Маджестик-двенадцать". - (Де Бирс уловил в голосе старого друга нотки раздражения, но промолчал.) - А старина Стэнтон ни за какие коврижки не уедет из Нью-Йорка.
- Все это верно. И все же личная встреча двух членов группы - большая редкость. Такое просто так не случается.
Эверетт снова рассмеялся:
- Я знаю, это граничит с безрассудством, правда? Я даже получаю удовольствие от нашего рискованного предприятия. - Он посерьезнел. - И все-таки Париж принадлежит иллюминатам. Здесь нам нечего бояться. - Он снова пригубил вино. - Кстати, о страхе. События в Женеве...
Де Бирс жестом прервал его:
- Я обладаю в этом городе значительным влиянием. Я позаботился о том, чтобы вина за происшедшее пала на "Призрак". Взрывы в аэропорту и на мосту, покушение, катастрофа на яхте...
- Да, как жаль, что мы лишились "Икара".
- У меня есть другие суда. В любом случае пользоваться яхтой было небезопасно. В конце концов она могла привести ко мне.
- Разумеется.
Появились закуски, и собеседники некоторое время ели молча. Наконец Эверетт снова заговорил:
- Я пригласил вас сюда, Люций, потому, что хотел обсудить создавшуюся ситуацию, не отвлекаясь на... других людей. В последнее время мы приняли в группу слишком много новых членов, и мне не хватает ясности наших прежних бесед. - Он сделал неопределенный жест. - Дело не только в Пейдже и его амбициях. Наша китайская леди, этот ученый...
- Согласен с вами, - произнес де Бирс. - У нас запланировано столько операций. Иногда трудно держать в уме все сразу.
Эверетт кивнул:
- Именно. Некоторые члены группы забывают, что их текущие предприятия - лишь одни из многих составных частей грандиозного плана, Нужно не забывать о работе над лекарством против СПИДа, проекте "D", судьбоносном предприятии в Калифорнии...
- В очередной раз соглашусь, все они одинаково важны, - ответил де Бирс, - но сейчас нам необходимо сосредоточиться на биочипе.
- Дело продвигается успешно?
Де Бирс кивнул:
- Как вы сами понимаете, пришлось несколько ограничить доступ к информации для некоторых второстепенных членов совета. Но вы можете быть уверены: наше влияние распространяется более или менее таким образом, как мы планировали. Как и всегда.
- ООН согласилась с требованием о необходимости референдума?
Он снова кивнул:
- Мне сообщили об этом перед отъездом из Швейцарии. Покушение на Таггарта оказалось именно тем событием, которое склонило их на нашу сторону. Кроме того, здесь повлияли еще некоторые факторы и недавнее решение сенатора Скайлер принять наши идеи.
Эверетт наклонил голову:
- Кстати, о покушении... Вы действительно были намерены довести это до конца?
Де Бирс позволил себе улыбнуться:
- В любом случае это сослужило бы нам службу, Морган.
- Понимаю. Это делает честь вашей... предусмотрительности.
Де Бирс продолжил, кратко изложив содержание рапорта, полученного от Намира спустя несколько недель после женевских событий; несмотря на потерю половины агентов, Тираны все-таки смогли достичь поставленных целей. Ошибка, допущенная при вербовке Саксона, была исправлена, а Хардести, хотя и полезный член команды, не был незаменимым. Как это ни удивительно, агенты "Маджестик-12" извлекли Гюнтера Германа из Роны живым, хотя он сильно пострадал во время катастрофы. Воля немца помогла ему выжить после взрыва бомбы, однако он был покалечен и получил сильные ожоги. Де Бирс знал, что Пейдж уже взял к себе Германа, согласившегося подвергнуться нескольким серьезным восстановительным операциям по программе интенсивной модификации. Возможно, со временем он сможет снова участвовать в оперативной работе.
- Таким образом, - заключил де Бирс, - несмотря на то, что в настоящий момент вопрос о глобальном регулировании технологий модификации человека остро встал на повестке дня, мы подготовили почву для того, чтобы обратить ситуацию в свою пользу. Результат предсказуем.
- Прекрасно, - произнес Эверетт, поднимая бокал. - Наши более масштабные операции будут продолжены с минимальными изменениями. Превосходно. - Он помолчал. - И все же остаются еще некоторые мелкие проблемы. Например, эти сопляки из "Джаггернаута".
Де Бирс покачал головой:
- Мы обезвредили эту кучку хакеров. Те, кто остался жив, получают деньги от нас. А что касается их друзей, этой банды сепаратистов... Мы не выпускаем их из виду и используем в своих целях.
- А что с тем наемником, страдающим приступами угрызений совести, Саксоном? И женщиной, Келсо?
- Они не всплыли на поверхность ни в буквальном, ни в переносном смысле. Неудивительно - Женевское озеро довольно глубокое.
Эверетт несколько секунд пристально смотрел на своего наставника:
- Но вы ничего не упомянули о хакере. Как он там себя называл - Янус?
Де Бирс нахмурился:
- Он исчез. Ни звука. Однако в данный момент это не имеет значения. - Он выпрямился, отбросив отеческую манеру преподавателя, беседующего со своим лучшим студентом, и тон его стал более авторитарным. - Сейчас у нас есть более важные заботы. Например, работа Рида и команды из "Шариф Индастриз".
- Разумеется, Люций, - произнес собеседник.- Я ценю возможность получить... прозрачные объяснения. - Он поднял взгляд на официанта, приближавшегося с главным блюдом, и кивком велел второму налить еще вина. Эверетт поднял бокал и улыбнулся. - Значит, за будущее?
- За будущее, - повторил де Бирс, наслаждаясь моментом.
Санта-Лючия, провинция Гуанакасте, Коста-Рика
Деревушка, расположенная в нескольких милях от города, представляла собой небольшое скоплением домиков вокруг шоссе, укрытых среди деревьев и подступающих вплотную джунглей. Если бы не серые тарелки спутниковых антенн и паутина телефонных проводов, соединявших здания из красного кирпича, можно было решить, что вы перенеслись на двадцать-сорок лет назад. Все здесь было примитивно и даже убого - самая настоящая провинциальная глушь.
Мужчина и женщина были иностранцами, и детишки, игравшие в пыли, с любопытством следовали за ними, чтобы рассмотреть хорошенько этих blancos[18] и выведать, кто они такие. Большой человек был hombre de la maquina[19]; таких они видели в боевиках и старались не подходить слишком близко. Самый старший мальчишка сказал, что у таких людей в голове есть штука, которая позволяет им читать чужие мысли, а железными руками они могут разворотить автомобиль. Женщина выглядела иначе; у нее были светлые волосы, стянутые в хвост на затылке, виднелись отросшие черные корни. На ней были темные зеркальные очки и шляпа с широкими полями, надежно скрывавшие лицо.
Чужаков встретили в доме Дуарте необычно. Большого человека приветствовали как родственника; мать сжала его в объятиях, отец печально, понимающе кивнул. Родители Самуэля Дуарте плакали, но поблагодарили человека и пригласили его в дом; женщина вошла следом.
Когда дети стали задавать вопросы, взрослые велели им молчать и не упоминать об иностранцах ни словом. Эти люди были друзьями, остальное не имело значения. Они приехали сюда, чтобы избежать лишних вопросов, и все жители деревни понимали это.
Анна сидела на балконе, обращенном на запад, и смотрела на протянувшиеся до горизонта джунгли; вдалеке, там, где лес поглощали железные челюсти гигантских лесозаготовочных лагерей, над горами, розовый цвет неба сменялся серым. Одна рука ее, сжатая в кулак, лежала на коленях. Казалось, она уже никогда не сможет ее разжать.
Келсо отвернулась и посмотрела на Саксона, который протягивал ей коричневую бутылочку местного пива.
- Спасибо. - Она сделала большой глоток. - Теперь все в порядке?
Он сел рядом, поморщившись, - швы на животе все еще беспокоили его.
- Все в порядке. Об этом местечке никому не известно, будь уверена. Это... - он горько улыбнулся, - это всего лишь крысиная дыра. Здесь никто нас с тобой не знает. - Улыбка погасла. - Они не доберутся до нас. Ты ведь этого хотела?
Она кивнула. Она хотела бежать из Европы; там было множество укромных уголков, где они могли бы залечь на дно, но какое-то неопределенное, непреодолимое чувство гнало Анну Келсо все дальше, как можно дальше от тех мест. Она стремилась укрыться в каком-нибудь селении, не нанесенном на карту, вдали от больших городов, от ужасов, являвшихся ей во сне каждую ночь.
Он пристально наблюдал за ней.
- Здесь тебе будет хорошо.
Анна поставила бутылку на стол. Что-то в его тоне насторожило ее.
- Мне? А как же ты? - Он не ответил, и она сердито нахмурилась. - Ты не останешься?
Он покачал головой:
- Моя работа еще не закончена, Анна. Намир и сволочи, на которых он работает, еще на свободе, продолжают играть в свои игры... Я не могу смотреть в глаза родителям Сэма, зная, что отпустил Намира и не выполнил обещание, данное их сыну.
Она придвинулась к нему:
- Возмездие - вот что тебе нужно, правда? - Анна вздохнула. - Мне тоже нужно это, ради Мэтта. И ради меня самой...
- Да... - протянул он, поднес бутылку к губам. - И оно еще не совершено.
- Ты ошибаешься, - покачала она головой. - Ты спас мне жизнь, Бен. Ты пришел за мной, хотя мог бы продолжать свою битву. А потом я сделала то же самое. Я спасла тебя. Мы... мы освободили друг друга. - Наконец она разжала пальцы и показала ему медную монету, почерневшую и покрытую царапинами.
- Этого мало... - пробормотал он и отвернулся. - После того, что мы видели, этого мало. - Он встал и подошел к перилам балкона. - Они победили, Анна. После всего, через что мы прошли, чтобы одолеть их, они все равно победили!
Она покачала головой:
- Еще нет. Пока они не убили нас - нет. Игра еще не окончена. - Анна подошла к Бену. - Оставайся здесь, - попросила она. - Прошу тебя, пообещай, что останешься.
- Я тебе не нужен, - возразил Саксон.
- Дело не в том, нужен или нет, - ответила она. - Дело в том, что должно вскоре случиться. Я не хочу, чтобы ты погиб там, далеко... - Анна услышала в собственном голосе страх и боль, вырвавшиеся изнутри.
- Что это значит?
Анна рассказала ему о картинах, показанных Янусом, о потоке изображений и схем, которые таинственный хакер создал на основе сведений о темных планах иллюминатов; о вещах, которых она не могла понять, смутных образах, копошившихся в ее подсознании и всплывавших в кошмарах. С того дня она не могла спать спокойно; каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали пророчества Януса.
- Одну вещь я запомнила очень четко, - сказала она. - Она выжжена у меня в мозгу раскаленным железом. Картина, изображавшая все города мира. - Анна содрогнулась, несмотря на духоту и зной. - Все они тонут в огне и насилии. Вот что они планируют.
Саксон осторожно всмотрелся в лицо Келсо, пораженный ее уверенностью и страхом.
- О чем ты? Скоро начнется война?
Она подняла взгляд:
- Нас ждут перемены, Бен. И мы не можем их предотвратить. Мы не можем с этим бороться. Жернова уже пришли в движение. Единственное, что остается, - постараться выжить и ждать.
- Ждать чего?
- Нового будущего. - Анна взяла его за руку и устремила взгляд на запад, где догорали последние отблески умирающего дня.
На тот мир, который они знали, опускалась ночь.