Четыре дня спустя Саймон постучал в дверь, соединяющую его номер и Эни. Тишина.

Хотя она сама не сказала ему, Мира проговорилась, что сегодня у Эни день рождения. Саймону не терпелось увидеть ее лицо, когда он расскажет ей о небольшом сюрпризе, который запланировал для нее в последнюю минуту. Ему очень хотелось сделать для нее что-то особенное. Такое же особенное, как ее улыбка, ее радость, которой она так легко делилась с ним и Мирой.

Но сегодня, когда он наконец вернулся из офиса, ни Эни, ни Миры уже не было.

Прождав более двух часов, он понял, что не сможет сосредоточиться, пока не узнает, что Эни в безопасности в своей постели. Или в его, где они провели последние несколько дней.

Они встречались так часто, как им позволял плотный график Миры и Эни. В сорок три Саймону не нравилось мгновенное удовлетворение, и у него должно было быть уже не так много сил, но Эни заставила его снова почувствовать себя молодым. После того первого ленивого дня, который они провели в постели и заснули вместе, он подумал, не переживает ли он какой-то кризис среднего возраста. Может быть, этот кризис был причиной того, что Эни так ему нравилась.

Сколько бы причин и оправданий он ни находил для безумия в своей крови, этой дикой одержимости ею, ничего не подходило.

Это была только она.

Ее смех. Ее чувственность. Ее щедрое сердце. Ее нескончаемая энергия попробовать все, что, по ее словам, она так долго упускала. Ее сладкое, мягкое тело, которое она отдавала без всяких запретов.

Но как долго это продлится? Когда Саймон подведет и ее?

Чувствуя беспокойство, он отправился на съемочную площадку.

Он услышал смех и крики еще до того, как вошел в импровизированную палатку, сооруженную для отдыха группы во время съемок на открытом воздухе в жаркие дни. Склонив голову, чтобы не задеть низкую арку, он вошел и обнаружил центральный стол, украшенный тортом, свечами и воздушными шарами. Около пятидесяти членов команды ходили по палатке с напитками в руках.

Саймон собирался спросить Викрама, где его сестра, когда увидел знакомую улыбку.

Она стояла рядом с молодым мускулистым каскадером, о котором Эни говорила раньше. Саймон узнал его, потому что на следующий день отправился на съемочную площадку, чтобы выяснить, кто это. Мужчина сжал руку, выставив напоказ свои мускулы, пока Эни проверяла кожаные ремешки на лямках, которые были частью его костюма.

Каждый раз, когда напрягал бицепс — а он делал это несколько раз, — ремешок ослаблялся, и Эни пыталась снова его застегнуть. Со смехом актер указал на такие же повязки, которые он носил на запястьях, лодыжках и даже бедрах.

Саймон впервые в жизни почувствовал укол собственничества и ревности.

— Она не такая хрупкая, как кажется.

Он так увлекся наблюдением за Эни, что даже не заметил, как к нему подошел Вират.

— Я знаю это.

— Тогда почему ты смотришь на нее с такой настороженностью в глазах?

Саймон молчал слишком долго, чтобы отрицать это.

Судя по всему, Вират был более осторожен, чем его брат, потому что не провоцировал Саймона.

— Я никогда не видел Эни такой счастливой. Она в восторге от жизни в целом. Ее работа вышла на новый уровень. Я никогда не верил во всю эту чушь о том, что «страдание создает лучшее искусство».

Саймон проглотил свой символический протест и стал ждать. Он даже не понимал, что ему нужно было услышать эти слова. Не осознавал, насколько глубокую рану нанесло ему молчание Рани, ее несчастье и отступление.

Словно почувствовав это, Вират продолжил:

— Я не могу сказать тебе, сколько лет мы с Викрамом потратили, пытаясь уговорить ее отпраздновать день рождения, выманить ее из ее скорлупы. А еще в этом году она заказала себе торт и воздушные шары, а также пригласила съемочную группу. Она даже пригласила наших родителей, хотя обычно старается их избегать. Думаю, моя сестра празднует то, кем она стала.

Саймон мог видеть радость, ясно написанную на лице Эни.

— Это может быть связано с тем, чтобы она нашла Миру.

Вират повернулся к нему лицом, и Саймон был вынужден сделать то же самое. Как бы ему ни нравилось держать братьев Рааваль на расстоянии — причина в том, что он защищал не только Миру, но и Эни, — за последние две недели он обнаружил, что оба мужчины ему искренне нравились. Несмотря на то что они родились с серебряными ложками во рту, у них была нелегкая жизнь и добрые сердца. Их выбор жен говорил за них обоих красноречивее всего.

— Мы оба знаем, что это произошло не только из-за Миры, Саймон. Ни Викрам, ни я не можем игнорировать тот факт, что ты облегчил ей самое трудное в ее жизни. Что ты поддерживал ее. Я не могу передать тебе, как мы благодарны видеть ее такой счастливой и знать, что с Мирой все в порядке.

Саймону казалось, что его сердце вот-вот вырвется из груди.

— Я хочу только счастья для Миры. И… Эни.

— И все же ты еще сомневаешься, что она счастлива из-за тебя?

Саймон произнес слова, которые уже несколько дней, даже недель, тяжким грузом лежали у него на душе.

— Эни уже через многое прошла. Она рассказала мне о своей депрессии, и я видел ее приступы паники. Она еще так молода и…

— И ты думаешь, что это каким-то образом делает ее не такой, как все? Я ошибся в тебе, Саймон?

— Конечно нет! Она так много может дать несмотря ни на что, такой огонь и мужество… не думай ни секунды, что я не вижу ее такой, какая она есть на самом деле, Вират. — Саймон искал нужные слова. — Но ты должен понять, что я. Мысль о том, что ее счастье находится в моих руках, и страх, что я могу причинить ей боль…

Саймону было тяжело произносить эти слова вслух, но он все равно продолжил говорить.

— Мне трудно согласиться с тем, что Викрам прав, но я старше ее, и есть некоторые вещи, к которым мой жизненный опыт научил меня относиться с осторожностью. Некоторые вещи, которым не могу посвятить себя на данном этапе моей жизни. Я измучен и рискую показаться лодырем, я не уверен, что я тот человек, который может иметь дело с… хрупкими вещами. Этот юный хвастун, как бы я ни ненавидел его, вероятно, подходит ей больше, чем я.

— Неудивительно, что ты так нравишься моему брату. Вы оба можете задушить своей заботой. — Вират посмотрел на Эни, которая заметила их и направилась в их сторону. Он наклонился вперед и крепко схватил Саймона за плечо. — Не разочаровывай ее сейчас. Не тогда, когда она только что обрела крылья. Нет ничего более высокомерного, чем считать себя ответственным за чье-то счастье. Особенно когда это женщина, которой ты восхищаешься. Не прикрывай свою трусость, свои страхи ее воображаемыми недостатками, Саймон. Поверь мне, я сделал это однажды и чуть не потерял Зару.

Саймон смотрел на удаляющуюся спину Вирата, его слова эхом отдавались в его голове.

Было ли высокомерно полагать, что он станет ответственным за счастье Эни, если зайдет в отношениях с ней дальше? Был ли он несправедлив к ней, думая, что знает о ней больше, чем она сама? Был ли он не прав насчет своих отношений с Рани?

Он провел рукой по лицу как раз в тот момент, когда Эни коснулась его.

— Привет. Все в порядке? Вират сказал что-то лишнее?

Саймон повернулся к ней и покачал головой.

— Нет. Думаю, я понял, почему критики называют его резким, но блестящим режиссером.

Она не выглядела убежденной, но кивнула.

— Что ты здесь делаешь? Мира сейчас с приехавшей в гости сестрой Зары. Я проверила их еще раз, прежде чем спуститься сюда.

— Я пришел, чтобы найти мою потерявшуюся девушку.

Яркий блеск ее глаз практически ослепил его.

— Почему ты не пригласила меня на праздник? — спросил он, махнув рукой в сторону торта и воздушных шаров.

— Я знаю, как сильно ты не любишь находиться в большой толпе людей.

Саймон постучал пальцем по ее сморщенному носу, желая снова прикоснуться к ней, но не в том месте, где их окружали роскошные молодые люди с их мускулистыми телами.

— Сколько раз тебе придется чинить нарукавные повязки этого джокера, набедренные повязки и повязки на икрах? Тебе не пришло в голову, что он рвет их нарочно, чтобы ты полюбовалась его накачанными бицепсами?

На секунду в глазах Эни появилось замешательство. А потом она рассмеялась. Громко и весело.

В какой-то момент, все еще смеясь, она взяла его под руку и прислонилась к нему. Саймон попытался напомнить себе, что она, вероятно, делает это только для жадно наблюдающей за ней толпы. Но он знал, что это ложь. Точно так же ложью было то, что он обнял ее другой рукой, потому что это было джентльменским поступком, когда она держалась за него.

Саймон знал, что сейчас большинство людей наблюдает за ними. Неудивительно, ведь они собрались, чтобы отпраздновать день рождения Эни. Неудивительно, потому что никто из пар, кроме Эни и Саймона, не обнимался на публике. Поэтому ее братья и невестки и даже ее родители — все они смотрели на них с таким потрясением в глазах.

Протянув руку, она убрала прядь волос с его лба.

— Ты завидуешь этому мускулистому актеру, Саймон?

— Немного, — признался он. — Нет. На самом деле очень сильно.

Она провела рукой по его груди, словно стряхивая что-то с его рубашки. Но он знал, что она хочет почувствовать стук его сердца.

— Не надо. Я ему не по зубам.

Саймон знал, что она шутит, но все равно хотел получить ответ. Он хотел услышать это в ее словах.

— Что ты имеешь в виду?

Улыбка медленно сошла с ее лица. Она точно знала, о чем он спрашивал.

— Как ты думаешь, он бы спросил меня, нужна ли мне помощь, когда я потеряла сознание после встречи с Мирой? Думаешь, он обнял бы меня, поцеловал бы меня, заставил бы почувствовать себя живой в самый худший момент моей жизни? Как ты думаешь, он проявил бы такое понимание, если бы я сказала ему, что забеременела и отказалась от ребенка, когда была подростком? Думаешь, он взглянул бы на меня еще раз, если бы я не была сестрой братьев Рааваль?

Эни прижалась к нему, ее руки обвили его шею как раз в тот момент, когда из динамиков полилась тихая музыка. Встав на цыпочки, она прошептала ему на ухо:

— Думаешь, он увидит под красивой оболочкой и богатыми украшениями настоящую женщину с ее депрессией, недостатками и подпорченной репутацией, Саймон?

Его руки обвились вокруг ее талии, и он прижался ртом к ее виску.

Они медленно покачивались под музыку.

Саймон еще раз поцеловал ее в висок.

— С днем рождения, Энжел.

— Я знаю, чего хочу от тебя.

— Эни… — сказал он, добавляя предостережения в свой тон. Ее «предложение руки и сердца» стало для них излюбленной шуткой. Каждый раз, когда он пытался определить отношения между ними как некое подобие временной связи, Эни дразнила его, называла трусом и просила его жениться на ней.

Брак сам по себе не беспокоил Саймона. Он понятия не имел, когда это произошло, но его совершенно не беспокоила перспектива провести с Эни всю оставшуюся жизнь. Он дал бы ей это, если бы это гарантировало ей счастье. Если бы это означало, что он никогда не подведет ее, как сделал с Рани.

Но такой гарантии в мире не существовало.

Она подняла на него взгляд и прикусила нижнюю губу.

— Ты не согласишься даже в мой день рождения?

Саймон мягко ущипнул ее за бедро. Ему нравился плавный переход от ее тонкой талии к пышным бедрам. Он заметил, что она немного пополнела за последние несколько недель с тех пор, как впервые увидел ее. Она больше не выглядела изможденной, и такой она ему нравилась еще больше — здоровой, цветущей и счастливой.

Эни тихо выдохнула:

— Отлично. Я собиралась довольствоваться несколькими поцелуями и одним оргазмом.

Саймон сглотнул. Ему хотелось сказать себе, что он слишком стар, чтобы разделять похоть и симпатию, но это было бы ложью.

— О, женщина, ты меня убиваешь.

Из палатки вышли другие люди, оставив только ее семью. Саймон протянул к ней руку, более чем довольный тем, что просто прикоснулся к ней. Его сердцу было достаточно знать, что она принадлежит ему.

— Моим братьям я полностью доверяю. Но папа и мама… Я не готова к тому, чтобы они встретились с тобой и все испортили, Саймон. Почему ты не уведешь меня отсюда прочь, как безумный любовник?

Саймон поднял бровь, и она хихикнула.

— Это твой праздник. Я не хочу торопить тебя. Особенно после того, как Вират напомнил мне, что ты нечасто празднуешь.

Удивление промелькнуло на ее лице.

На этот раз Саймон не знал, о чем она думает.

— И хочу сказать спасибо, что ты не пригласила меня, потому что я не большой поклонник киноиндустрии. Но ты и Мира — часть этого мира. Я более чем счастлив поддержать вас обеих, когда вам нужно, чтобы я был здесь.

Саймон не понимал, как это звучит, пока не произнес слова.

Она дернула за воротник его рубашки, ее губы дрожали.

— Ты… я…

— Эни, ты в порядке?

Ее губы дрожали.

— Все, чего я хочу сейчас, — это быть с тобой.

Саймон внимательно посмотрел на нее: еще одна деталь встала на место.

За несколько месяцев до несчастного случая с женой он пытался разрушить стену, которую Рани возвела между ними. Он почти сошел с ума, пытаясь понять, как сделать ее счастливой. В конце концов, ее приводящие в бешенство требования и молчаливое неприятие всего, что он пробовал, убили любовь, которую он когда-то испытывал к ней. Задолго до того, как она решила вернуться к актерскому мастерству и попытаться возродить свою карьеру, их отношения умерли. Но затем умерла и она, не успев привести свои планы в действие.

А сейчас перед ним была вот эта женщина, на лице которой отражалось все, что она чувствовала, и которая прямо сказала, чего она хочет от него.

Его предположение о том, что она такая же хрупкая, как Рани, что она сломается при малейшем препятствии, рассыпалось в прах.

Она была совсем не похожа на Рани.