Саймон последовал за голосом Эни в комнату Миры через коридор и прислонился к косяку приоткрытой двери. Если их не было на съемочной площадке или в репетиционных залах, он всегда заставал Эни и Миру либо в маленьком кафе в соседней деревне, либо в одной из их комнат.
— Эни, неужели нам снова придется это пережить? — простонала Мира.
Эни снимала мерки с Миры.
— На самом деле мы не обсуждали это, Мира. Я просто сказала об этом твоему отцу и тебе. И прежде чем кто-либо из нас успел принять решение, ты согласилась на интервью.
Мира театрально закатила глаза.
— Я слышала, как мистер Викрам сказал тебе, что лучше заявить об этом, чем позволить СМИ управлять событиями. И мистер Вират сказал, что согласен.
Настала очередь Саймона вздохнуть. Его дочь была без ума от обоих своих дядей.
— Да, это правда, — произнесла Эни все еще обеспокоенным, но твердым тоном. При всей своей безоговорочной любви к Мире, она никогда не позволяла подростку обращаться с ней как с пустым местом. — Но мои братья забывают, когда им удобно, что всю свою жизнь они были под пристальным вниманием папарацци. И они мужчины, поэтому им всегда давалось больше свободы. У них, конечно, были проблемы, не без этого. Я просто говорю, что они не понимают, что значит быть юной девушкой, которую начинают сравнивать с ее прославленной матерью, хочет она с ней соревноваться или нет.
Мира замерла, широко раскрыв глаза.
— Я не хочу этим сказать, что твоя… мать была чем-то похожа на мою, — торопливо добавила Эни.
— Я знаю, — глаза Миры были полны понимания, которое казалось удивительным для ее юного возраста.
— Хорошо, давай проверим все, что нужно для интервью на следующей неделе. При условии, что ты позволишь мне надеть туфли, которые тетя Зара подарила тебе на день рождения.
Глаза Эни расширились.
— Я даже не достала их из коробки! К тому же они будут слишком велики для тебя.
Мира шевельнула ногой перед лицом Эни.
— Я проверила. Я почти такого же роста, как ты. Кроме того, у нас ступни одинаковой формы.
Тень пробежала по лицу Эни. Но она быстро взяла себя в руки и широко улыбнулась.
— Отлично. Ты можешь надеть их. Один раз.
Мира с радостным криком бросилась на Эни и чуть не свалила их обеих на пол.
Саймон остался у двери, не желая прерывать сцену.
— Тебя спросят о работе с моими братьями, — серьезным тоном объяснила Эни. — Они будут искать истории о твоей маме. И как только ты достаточно расслабишься и подумаешь, что у тебя все хорошо, они зададут тебе вопрос обо мне и… твоем отце.
— На что я скажу, что мой папа холост, Эни очаровательна, и это никого не касается, — заявила Мира с уверенностью подростка, убежденного в том, что он может штурмовать любые препятствия в своей жизни.
— Они почти наверняка спросят, что ты думаешь о том, чтобы я стала твоей мачехой. Извини, что по нашей вине ты вынуждена…
— Мой папа счастливее, чем я когда-либо видела его, Эни. Почему взрослые такие… непонятливые?
Саймон глубоко вздохнул. Его дочь добралась до истины намного быстрее, чем он.
Открыв рот, Эни, казалось, была ошеломлена уверенным заявлением Миры.
— Я выросла с родителями, которым было все равно, как их выходки на публике повлияют на нас. Так что, если ты расстроена, это совершенно справедливо.
— Эни, еще раз говорю, я не расстроена.
— Хорошо. Это хорошо.
— И я никогда бы не подумала, что ты пытаешься заменить маму. Если ты выйдешь за папу, мы станем скорее… друзьями.
Эни нахмурилась, понимая, что быстро теряет контроль над ситуацией.
— Пожалуйста, помни, мы говорили тебе, что…
— Я знала, что между вами двумя что-то происходит, задолго до того, как это узнали другие, — ответила Мира. — Еще до того, как вас поймали целующимися в общественном месте.
— Во-первых, мы не целовались на людях, мы думали, что одни, а во-вторых… — Эни, кажется, поняла, что сказала лишнего и зажала рот ладонью. — Это неуместно.
Саймон толкнул дверь, не желая больше просто наблюдать со стороны.
Мира взвизгнула и бросилась на него.
Он поцеловал дочь в макушку, при этом его взгляд встретился со взглядом Эни. Нежный румянец окрасил ее щеки, глаза были широко раскрыты и прекрасны.
— Я рано закончил встречу в Таиланде.
— Но теперь, папа, мне нужно вас оставить, иначе мистер Вират снова спустит на меня всех собак.
Она вылетела из комнаты, словно буря, оставив после себя напряженную тишину.
Саймон закрыл дверь и щелкнул замком. Он стоял, прислонившись к двери, наблюдая, как Эни, сидя на полу, собирает разбросанные вокруг бумаги и одежду.
— Как долго она будет отсутствовать сегодня днем?
— Репетиции, затем урок стрельбы из лука, а затем каскадерская практика… минимум три часа.
— Хорошо. До меня дошли слухи, что тебе нравится этот каскадер, — произнес он тихо.
Нахмурившись, она подняла глаза:
— Нет. Я не могу поменять свое мнение о том, кого хочу, за пару дней.
— Он тебе досаждает?
— Нисколько. Я думаю, что он больше заискивает перед Викрамом, чем искренне интересуется мной. Он постоянно задает мне тысячи вопросов о нем. Он неловкий и неуклюжий, флиртует еще хуже, чем я.
— И все же он занимается браконьерством на моей территории?
Она подняла бровь, вздернув подбородок.
— Я тут что, лесной фазан?
— То, что ты есть, Энжел, это… мое, — сказал Саймон, наслаждаясь вкусом этого на своем языке.
Не дожидаясь ее ответа, он прошел через комнату и запер смежную дверь в свою комнату.
Затем он подошел к королевской кровати, сел рядом с ней и начал снимать туфли и носки. Вытащил темно-серую рубашку из брюк и расстегнул манжеты, потом рубашку и только тогда взглянул на тихую женщину, все еще сидящую на полу.
— Иди сюда.
Теперь, когда он решил, что хочет ее, его самообладание висело на волоске. Несмотря на то что она смело просила его лечь с ней в постель, он знал, насколько она неопытна. Он не хотел напугать ее, показывая, как отчаянно в ней нуждается, не хотел напугать ее, хотя все, чего он хотел, — это поглотить ее целиком.
Ее зубы впились в нижнюю губу. Взгляд остановился на его груди, а затем метнулся в сторону.
— Как прошла поездка?
Саймон полностью сбросил рубашку и принялся за пояс своих брюк. Он никогда не был так благодарен за все строительные проекты, за которые брался, потому что его тело оставалось стройным и подтянутым благодаря работе на стройках.
— Как и ожидалось.
Он расстегнул пуговицу на брюках, когда она прошептала:
— Саймон?
— Да, Энжел?
— Что… что ты делаешь?
Он протянул ей руку, и она приняла ее. Он потянул ее к себе, пока она не упала ему на колени.
— Я называю это по-разному.
Ее пальцы коснулись его обнаженных плеч. Затем смело двинулись вниз. Волоски на его груди, казалось, поглотили ее внимание, потому что она провела ладонью вверх-вниз, ее рот открылся от тихого вздоха.
— Почему?
— Потому что я был на встрече в Таиланде, хотя все, чего я хотел, — это оказаться внутри тебя.
Ее рука замерла, взгляд встретился с его взглядом.
Он ухмыльнулся:
— Я хотел бы официально принять ваше предложение, мисс Рааваль.
Она хрипло прошептала:
— Я сделала тебе так много предложений, Саймон. Какое из них ты принимаешь?
Она лизнула его губы. Он бросил ее на кровать и был на ней в считаные секунды.
— Вот это предложение, Энжел.
Откинув голову назад, она выгнулась к нему. Ее пальцы сжали его бицепсы, и она приподняла голову, чтобы встретиться с его губами.
— Расстегни свою рубашку, Эни. Я хочу увидеть твою грудь.
Она выполнила его требование. Он грубо отодвинул полы ее рубашки и бюстгальтер.
С растрепанными волосами, полуобнаженная, она была воплощением его фантазий.
— Продолжай в том же духе, Энжел, — прошептал Саймон. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Я хочу чувствовать все, что мое тело делает с тобой. И держи глаза открытыми.
Вскоре чистое удовольствие превзошло любую рациональную мысль, и Саймон взревел от наслаждения.
Он обнимал ее еще долго после того, как Эни заснула в его руках.
Это не должно было быть так просто. Она не должна была так легко проникать в его мысли, в его сердце.
Но она однозначно была там. Она смешила его. И она разжигала его страсть. И она заставила его осознать, насколько одиноким он был долгое время. Она заставила его понять, что тоже разочаровался в себе. Но он не был уверен, хватит ли ему когда-нибудь смелости снова довериться своему сердцу.