Больше всего Эни боялась, что журналист спросит Миру о чем-то, что будет связано с Рани Верма.

А именно о том, что Рани всего за три месяца до ее смерти подписалась на большой проект с компанией Раавалей, чтобы вернуться на экраны. Или о том ужасном слухе, что во время своей последней поездки в Мумбаи Рани посетила известного адвоката по бракоразводным процессам.

И это все-таки произошло. Спустя несколько часов она все еще прокручивала в своей голове сцену, как бездушная журналистка набросилась на тринадцатилетнюю девочку и спросила ее о погибшей матери в интервью, которое должно было носить развлекательный характер. Неудивительно, что Саймон терпеть не мог киноиндустрию и все, что с ней связано.

Ее шаги стали свинцовыми, когда Эни вспомнила потрясенное выражение лица девушки. Было ясно, что Мира понятия не имела, что ее мать возвращается в Болливуд. Но она быстро взяла себя в руки и сказала, что неудивительно, что такая талантливая актриса, как ее мать, рано или поздно планировала вернуться на большой экран. Что касается развода, сказала она, это всего лишь ужасные слухи. Губы ее дрожали, но взгляд был решительным.

В тот момент, когда камеру выключили, она бросилась прочь с площадки в поисках своего отца. Эни молча последовала за ней, не желая нарушать такой интимный момент, но чувствуя необходимость быть рядом на случай, если Мире понадобится выговориться.

В течение нескольких часов после того, как Саймон узнал об интервью, отец и дочь находились за закрытыми дверями в комнате Миры.

Были ли Рани и Саймон на пороге развода?

Не поэтому ли Саймон никогда не хотел поднимать тему своего брака?

«Я не дал ей того, чего она хотела, и она обиделась на меня за это… Я подвел ее…»

Правда заключалась в том, что его брак с Рани — каким бы он ни был — омрачал его настоящее. Может быть, даже его будущее. Их будущее. Она хотела разобраться в том, что происходило с Саймоном, но действовать надо было крайне осторожно.

Не имело никакого значения, что каждую ночь на прошлой неделе она проводила в его постели. Не имело значения, что они нарушили все границы, которые Саймон хотел возвести между ними. Ее мысли шли по кругу, пока она ожидала отца и дочь у двери номера.

Наконец Саймон вышел, глядя в свой телефон. Он выглядел напряженным. Тем не менее, мягкая улыбка изогнула его рот, когда он увидел Эни, стоящую неподалеку.

— Я как раз собирался тебе позвонить.

— Она в порядке?

— Ей стало лучше, — сказал он, и Эни готова была обнять его за то, что он сказал ей правду. — Она придет в себя.

Эни кивнула:

— Я могу прикоснуться к тебе?

Он знал, о чем она спрашивала. Усталый взгляд в его глазах сменился теплой признательностью.

— Тебе никогда не нужно спрашивать.

Эни обвила его руками и обняла так сильно, что почувствовала, как бьется его сердце.

Было эгоистично думать об их отношениях на фоне той боли, с которой столкнулась Мира. Но Эни боялась, что он оттолкнет ее. Что он будет винить ее в произошедшем. На мгновение она забыла, что Саймон не такой человек.

— Мне очень жаль, что это произошло.

Он поцеловал ее в висок.

— Ты последний человек, который должен извиняться. Ты пыталась предупредить Миру и меня, что что-то подобное может произойти. Это все моя вина.

В его голосе была такая злость, что Эни подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Страх пронзил ее сердце.

— Возможно, тебе это не понравится, но я все равно скажу.

К ее удивлению, он рассмеялся. Он схватил ее за щеку и произнес:

— Никогда не меняйся, Энжел. Будь такой всегда.

Ее сердце билось от волнения. От решительности в его словах. От нежности в его глазах.

— Скажи, — потребовал он, отпуская ее.

— Фанаты и Болливуд так обожали Рани, что даже намек на возможный развод будет раздут до уровня факта.

— Значит, ты утверждаешь, что я тоже все испортил.

— Ты знал, что она хочет вернуться?

— Да, — резко ответил Саймон. — Я знал, что она подписала контракт, но не знал с кем. Это был ее план разрыва наших отношений.

Ровный тон его слов сказал больше, чем сами слова.

— Это то, из-за чего вы… поссорились?

Горькая улыбка скривила его губы, когда он бросил взгляд на Эни.

— Ты думаешь, я такой ничтожный человек, чтобы завидовать ее карьере?

Сердце Эни сжалось от боли.

— Нет! Я просто… пытаюсь понять.

«Понять тебя, и почему Рани до сих пор так влияет на тебя… почему ты выглядишь таким измученным».

Но она ничего из этого не сказала.

— Да, я наделал достаточно ошибок, — сказал он, глядя вдаль, — но я никогда не стоял на пути ее карьеры. Даже когда это разрушило ее психическое здоровье. У нас просто не было возможности сказать Мире до того, как случилась авария. Сначала она хотела, чтобы все было подготовлено. Она присматривалась к школам, подыскивала гувернанток… Рани намеревалась использовать съемки фильма как первую фазу нашего расставания. Она была полна уверенности, что никакие потрясения никоим образом не повредят Мире. Что бы ни происходило в ее голове, в ее собственной жизни, она была хорошей матерью для Миры.

— Значит, ты не знал, что она подписала контракт именно с нашей компанией?

— Нет. Она также забыла сообщить мне, что рассматривает возможность возвращения в Болливуд до того, как подписала контракт. Наши отношения уже были в очень плохом состоянии, когда она рассказала мне свои новости. Просто сообщила мне факты. Я сначала не поверил… Я был так зол…

Из-за того, что она бросила его?

Любил ли он ее, когда она ушла от него?

Нет, Эни услышала только чувство вины. И он был слишком благороден, чтобы играть с ней, если он все еще любил Рани.

Эни дотронулась пальцами до его руки, нежно выводя его из оцепенения.

— По крайней мере, теперь мы можем смотреть на это так — худшее уже позади. Если мы сможем просто помочь Мире справиться с этим… Журналисты уже сделали свое грязное дело. Они не смогут сделать ничего больше, чтобы очернить Рани.

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Боже, чем я заслужил тебя в своей жизни?

— Мне хотелось бы думать, что мы оба заслуживаем друг друга, — сказала она.

Его улыбка стала шире.

— Я понял. — Саймон резко выдохнул. — Мира хочет тебя видеть. Ты поговоришь с ней?

— Конечно.

Он повел ее в маленькую гостиную в конце коридора.

— Я сказал ей, что знал о намерениях Рани. Что мы хотели сообщить ей все, после того как уладим все детали. Но Рани скончалась до того, как это произошло. Все это более-менее верно… И еще один момент. — Его взгляд снова стал таким же далеким. — Я думаю, она хочет от тебя утешения.

Эни кивнула.

Некоторое время он смотрел на нее, его мысли были непостижимы.

Затем он с грубым стоном притянул ее к себе и поцеловал.

— Я хотел сделать это весь день, — сказал он, когда оторвался от нее.

Эни провела пальцем по его нижней губе.

— Ты никогда не делал со мной ничего такого, что мне не нравилось бы, Саймон.

— На этот раз я не хочу делить тебя с Мирой. Я хочу тебя для себя. Я хочу забыть, что весь этот день случился. Я хочу убежать от всего этого… — Он обнял ее за талию и притянул к себе. — Убежать к тебе.

Ее груди стали тяжелыми и болезненными. Эни уткнулась лицом ему в шею, его откровенное признание заставило ее колени подогнуться.

«Ты для него временное удовольствие. Не партнер, с которым он разделит свою боль, свою жизнь», — прошептал противный, сомневающийся голос в ее голове, но она промолчала.

Когда Саймон отпустил ее, Эни сказала:

— Я приглашу Наину и Зару, когда мы закончим разговор. Мира любит проводить время со всеми нами. — Она немного поколебалась, а затем спросила: — Где ты будешь?

— Я собираюсь напиться и, возможно, побить одного из твоих братьев за то, что он недостаточно проверил эту журналистку. За то, что не сказал мне, что Рани подписала контракт с вашей компанией.

От шока ее рот открылся, пока Эни не поняла, что он шутит.

— Не волнуйся. Я понимаю, что ищу кого-то, на кого могу свалить вину. Но они тоже должны ответить.

— Да, они тоже несут вину, — машинально сказала она, а в голове у нее вертелись сотни вопросов.

— Если без шуток, я думаю, что Викрам мог бы намекнуть мне в наших разговорах.

— А ты? — спросила Эни, хотя и знала, что должна перестать расспрашивать его. — Ты пришел в себя от этого, Саймон?

Мгновенно его лицо застыло, нежный любовник исчез.

— От чего?

— От того, что твоя жена встречалась с адвокатом по разводам и не сказала тебе?

Он горько рассмеялся и провел рукой по волосам.

— Помнишь, как ты спросила меня, могу ли я повернуть время вспять, в первую нашу встречу? Хотел бы я, потому что я бы принял более правильное решение. Сначала я обидел Рани, а теперь то, к чему я ее подтолкнул, причиняет боль Мире.

И он отвел взгляд. Он целовал ее, обнимал, доверял ей заботиться о Мире, но было ясно, что он не собирается делить с ней свою самую глубокую боль.

Прежде чем попросить его объяснить, почему в его глазах была такая вина, Эни заставила себя пойти в комнату Миры. Она не должна была бередить эту рану прямо сейчас.

Оранжевый свет пробивался сквозь прозрачные шелковые занавески в ее комнате. Несмотря на то, что она проспала несколько часов, Эни чувствовала себя усталой и вялой, как никогда раньше. Либо у нее снова началась анемия — она сделала пометку в календаре, чтобы позвонить своему терапевту, — либо ее тело говорило, что пора отдохнуть.

В прошлом месяце она слишком много работала, поэтому сообщила Вирату, что сегодня у нее выходной, а затем выключила телефон. Быстро приняв душ, она надела одну из футболок Саймона и заползла в свою кровать, когда услышала, как с тихим скрипом открылась смежная дверь.

Вся усталость покинула ее тело, ей на смену пришла нервная энергия, беспокойное гудение под кожей.

— Я не сплю, — прошептала она, боясь, что он развернется и уйдет.

Ночник зажегся рядом с ее кроватью, полностью осветив его. По темному влажному блеску его угольно-черных волос было ясно, что он тоже только что принял душ. Темные круги вокруг его глаз говорили о том, что он не спал.

— Я не пьян.

— Ничего страшного, если и так.

— Если хочешь спать, я уйду.

— Нет, оставайся.

Он наблюдал за ней сверху, его брови были сведены вместе, как будто он пытался разгадать ее тайну.

С тихим вздохом он сел рядом с ней на кровать, вытянув длинные ноги перед собой.

Еще через несколько минут он взял ее руку в свою и поцеловал с таким благоговением, что она почувствовала, как жар щиплет глаза.

Придвинувшись ближе к ней на кровати, он провел большим пальцем вокруг ее глаз, носа и рта. По впадинам под щеками.

— Ты вообще спала?

Она пожала плечами:

— Мы смотрели фильм до полуночи, потом она уснула. Я оставила ей записку, что увижусь с ней через пару часов.

Она приподнялась и прислонилась к спинке кровати. Прижав его руку к своей груди, Эни начала говорить:

— Она будет в порядке, Саймон. Всю прошлую неделю я подготавливала ее к этому интервью, и она знает, что журналисты плетут всякую ложь из полуправды.

— Спасибо, — пробормотал Саймон, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

— Останься со мной, — сказала она, чувствуя, как он отстраняется. Ощущение темной боли от того, что было раньше, снова облаком сгущалось вокруг него. — С самого утра я чувствую себя не очень хорошо. Если ты уйдешь от меня сейчас…

Эти слова заставили его прийти в себя. Повернувшись к ней так, что его широкая грудь и красивое лицо полностью заполнили ее поле зрения, он сказал:

— Что случилось?

— Наверное, у меня снова анемия. Я скоро пойду к врачу.

Ее сердце дрогнуло от собственной дерзости, но она все же решилась признаться:

— Прямо сейчас все, что мне нужно, — это ты.

— У тебя раньше была анемия?

— Иногда возникала после родов, — ответила она хриплым шепотом.

Он уткнулся носом ей в лопатки и сказал так тихо, что она едва услышала:

— Это последнее, что я хочу сейчас услышать.

Эни моргнула. Морщины беспокойства вокруг его глаз углубились.

— Что? Что ты имеешь ввиду?

Он тяжело вздохнул:

— У меня уже так много проблем. Я не хочу волноваться еще из-за тебя.

Он как будто разговаривал сам с собой, а не с Эни.

— Я способна позаботиться о себе, — заметила она, застыв в его объятиях.

Знал ли он, как неприятно ей было слышать эти слова?

— Я живу с этим уже почти полтора десятилетия, Саймон. Даже с двумя братьями, которые думают, что знают все лучше меня.

Взглянув на нее, он нахмурился.

— Раньше я думал, что ты хрупкая, но я ошибался, — пробормотал он.

— Я могу быть и хрупкой, и жестокой, Саймон. Поверь, одно не отменяет другого.

Он оставил долгий поцелуй на ее губах.

— Я знаю это.

Его правая рука двинулась от ее шеи, погладила грудь, живот, а затем его пальцы коснулись подола ее футболки.

— Это нужно снять.

Эни пробормотала «да». Ей нравилось, когда он становился таким требовательным.

Его требовательность возбуждала ее. Она узнала Саймона таким, каким его больше никто не знал. Потому что с ней он был просто собой. Ему не нужно было быть отцом, горюющим вдовцом или бизнесменом.

Он повернул ее податливое тело так, что она оказалась спиной к его груди — твердой, теплой и мускулистой. Ее попка была плотно прижата к его паху, и она чувствовала, как плоть твердеет. От предвкушения у нее пересохло во рту.

Но Саймон ничего не сделал. Он не сказал ей, что ему нужно быть внутри ее, как обычно. Он поцеловал ее в висок. Она закрыла глаза, желая, чтобы сердцебиение замедлилось.

Может быть, сегодня этот мужчина не хочет секса?

Но она хотела. Она не собиралась спать, пока он не доведет ее до оргазма.

— Саймон?

— Хм? — Его теплое дыхание обожгло ее скулу.

— Ты спишь?

— Не совсем.

Но по его тону было ясно, что меньше всего он хотел говорить.

— Ты спишь, Энжел?

— Нет…

— Скажи мне, что у тебя на уме, милая.

— С тех пор как я проснулась, у меня этот… беспокойный зуд под кожей. Какое-то беспокойство.

Он поцеловал ее обнаженную руку.

— Беспокойство? Как будто грядет что-то плохое?

— Нет, не что-то плохое. Что-то большое, волнующее…

— Что говорит твое астрологическое приложение?

— Что следующий период будет посвящен изменениям, росту и… многому другому. Я думала, что все это уже когда-то читала.

— Ты боишься?

— Немного.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

Его грубая ладонь обхватила ее обнаженную грудь.

— Я… — Эни выгнулась к нему, умоляя его дать то, что ей нужно.

— Что, Энжел?! — прорычал он.

Эни схватила его за запястье, чтобы остановить его пальцы, и положила руку себе на грудь. Из нее вырвался страстный стон, когда его большой палец погладил набухший темный бутон.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — прошептала Эни, вся порозовев. — Как только сможешь.

Приподнявшись на локте, он поцеловал ее в губы.

— Я признаюсь, что пробрался сюда, надеясь, что смогу это сделать. Особенно сейчас, когда у нас не так много свободного времени.

Эни легла на спину и всмотрелась в его лицо.

— Что случилось?

Он играл с прядью ее волос.

— Мира и я собираемся уехать завтра в три часа. Я имею в виду сегодня.

Эни задавалась вопросом, почувствовал ли он, как она вздрогнула. Всегда ли это будет «Мира и я»? Неужели она всегда будет чувствовать себя чужой, когда дело касается их обоих?

Никогда не «Мира и мы» или «ты, я и Мира».

— Когда ты собирался мне сказать? — спросила она, прежде чем успела сдержаться.

— Только что я это сделал.

— Куда ты едешь?

— У меня встреча на Сейшельских островах. Я подумал, что было бы неплохо увезти Миру отсюда, поэтому я беру ее с собой. Чтобы мы вдвоем могли провести некоторое время вместе. Я разговаривал с Виратом и Викрамом. Они смогли перенести некоторые даты. Ее календарь свободен на две недели. Викрам еще сказал мне, что он был уверен, что я был в курсе, что Рани подписала с ним контракт. Просто вскоре после этого она умерла, и он не стал обсуждать это со мной из уважения к моей утрате. Информация была конфиденциальной, и он понятия не имеет, как она стала известна журналистке, но он проверит все ее источники.

— О, хорошо, что ты с ним разобрался. Очень хорошо, — сказала Эни, сглотнув ком в горле. Две недели она не увидит Миру и его… Ей казалось, что это целая жизнь.

Это не прощание, напомнила она себе, и все же это было именно так.

— Викрам чувствовал себя виноватым из-за интервью, поэтому я воспользовался своим преимуществом, а также добился продления сроков второго проекта Миры с вашей компанией, — продолжил он, не подозревая о ее бурных переживаниях. — Таким образом, она может взять перерыв более чем на год после этого. Я вообще никогда не должен был соглашаться на контракт на два проекта. Но она была так взволнована и счастлива, впервые за несколько месяцев после смерти Рани, что я просто сдался.

Было ясно, что он изучает все возможности налаживания нормальной жизни после утечки информации о Рани и ее планах. Он рассчитывал все необходимые пути для ухода Миры из индустрии, если она этого захочет. Он хотел сделать ее жизнь проще. Он не хотел, чтобы у дочери была такая жизнь, как у его жены, хотя всегда поддерживал их обеих.

Эни понимала, что жизнь под прицелами фотоаппаратов папарацци может только навредить психике подростка. И все же она могла думать только о том, что Мира и Саймон уедут.

Поцелуй в уголок рта вернул ее внимание к нему.

— Эни?

— Я думаю, это отличная идея, — сказала она с ложным энтузиазмом. Вопросы, которые ее мучили, не должны были сорваться с ее губ.

Он навис над ней, пока его пальцы теребили шов ее трусиков.

— Вират сказал, что всю следующую неделю ты будешь невероятно занята.

Эни еще раз кивнула, отчасти восприняв это как некое объяснение того, почему он не приглашает ее в их путешествие.

— Эни, все это заставило меня…

Эни прижала руку к его рту.

— Я не хочу больше говорить. Особенно если ты уезжаешь через несколько часов.

Эта поездка, в которую он собрался с Мирой… Он не расставался с ней.

Но та женщина, которой она стала, та женщина, которая могла встречаться со своей дочерью и любить ее, но не могла признать ее, та женщина, которая так смело пошла за мужчиной, которого она хотела, не могла больше прятаться от правды.