Когда красавица здесь жила —

Цветами был полон зал.

Теперь красавицы больше нет —

Это Ли Бо сказал.

На ложе, расшитые шелком цветным,

Одежды ее лежат.

Три года лежат без хозяйки они,

Но жив ее аромат.

Неповторимый жив аромат.

И будет он жить всегда.

Хотя хозяйки уж больше нет,

Напрасно идут года.

И ныне я думаю только о ней,

А желтые листья летят,

И капли жестокой белой росы

Покрыли зеленый сад.

Теперь живу

К востоку от Чунлина,

А господин —

Он у реки Ханьцзян.

На сотни "ли"

В цветах лежат долины —

Я б вытоптала

Всю траву полян.

С тех пор, как мы

Объятия разжали, —

С тех пор трава,

Как осенью, низка,

А осень нас

Соединит едва ли.

Чем ближе вечер —

Тем острей тоска.

О, если б встретиться!

Как я хочу,

Одежды сбросив,

Потушить свечу!

И ясному солнцу,

И светлой луне

В мире

Покоя нет.

И люди

Не могут жить в тишине,

А жить им —

Немного лет.

Гора Пэнлай

Среди вод морских

Высится,

Говорят.

Там, в рощах

Нефритовых и золотых

Плоды,

Как огонь, горят.

Съешь один —

И не будешь седым,

А молодым

Навек.

Хотел бы уйти я

В небесный дым,

Измученный

Человек.

Вижу белую цаплю

На тихой осенней реке;

Словно иней, слетела

И плавает там, вдалеке.

Загрустила душа моя,

Сердце — в глубокой тоске.

Одиноко стою

На песчаном пустом островке.

Здесь душу ранит

Самое названье

И тем, кто провожает,

И гостям.

Но ветер,

Зная горечь расставанья,

Все не дает

Зазеленеть ветвям.

Смотрю на пик Пяти Стариков,

На Лушань, на юго-восток.

Он поднимается в небеса,

Как золотой цветок.

С него я видел бы все кругом

И всем любоваться мог...

Вот тут бы жить и окончить мне

Последнюю из дорог.

Слышу: яшмовой флейты музыка,

Окруженная темнотой.

Пролетая, как ветры вешние,

Наполняет Лоян ночной.

Слышу "Сломанных ив" мелодию,

Грустью полную и тоской...

Как я чувствую в этой песенке

Нашу родину — сад родной!

У вас еще зеленеют едва

Побеги юной травы,

А у нас уже тополь ветви склонил,

Тяжелые от листвы.

Когда ты подумаешь, государь,

О дальнем ко мне пути,

У меня, наверное, в этот день

Разорвется сердце в груди.

Весенний ветер я не зову —

Он не знаком со мной, —

Зачем же в ночи проникает он

Под газовый полог мой?

Один, в горах,

Я напеваю песню,

Здесь, наконец,

Не встречу я людей.

Все круче склоны,

Скалы все отвесней,

Бреду в ущелье,

Где течет ручей.

И облака

Над кручами клубятся,

Цветы сияют

В дымке золотой.

Я долго мог бы

Ими любоваться —

Но скоро вечер,

И пора домой.

Смотри, как ветви ивы

Гладят воду —

Они склоняются

Под ветерком.

Они свежи, как снег,

Среди природы

И теплые,

Дрожат перед окном.

А там красавица

Сидит тоскливо,

Глядит на север,

На простор долин,

И вот —

Она срывает ветку ивы

И посылает — мысленно —

В Лунтин.

У соседки моей

Под восточным окном

Разгорелись гранаты

В луче золотом.

Пусть коралл отразится

В зеленой воде —

Но ему не сравниться с гранатом

Нигде.

Столь душистых ветвей

Не отыщешь вовек —

К ним прелестные птицы

Летят на ночлег.

Как хотел бы я стать

Хоть одной из ветвей,

Чтоб касаться одежды

Соседки моей.

Пусть я знаю,

Что нет мне надежды теперь, —

Но я все же гляжу

На закрытую дверь.

Едва проснусь

И вижу я уже:

Гора Айвы.

И так — весь день-деньской,

Немудрено,

Что "кисло" на душе:

Гора Айвы

Всегда передо мной.

У самой моей постели

Легла от луны дорожка.

А может быть, это иней?

Я сам хорошо не знаю.

Я голову поднимаю

Гляжу на луну в окошко,

Я голову опускаю

И родину вспоминаю.

За кувшином вина

Я послал в деревенский кабак.

Но слуга почему-то

Пропал — задержался в пути.

На холмах, на закате,

Горит расцветающий мак,

И уж самое время,

Чтоб рюмку к губам поднести.

Потихоньку б я пил,

У восточного сидя окна,

И вечерняя иволга

Пела бы мне за окном.

Ветерок прилетел бы,

И с ним — захмелев от вина —

Утомленному путнику

Было б нескучно вдвоем.

Говорю я тебе:

От вина отказаться нельзя, —

Ветерок прилетел

И смеется над трезвым, тобой.

Погляди, как деревья —

Давнишние наши друзья, —

Раскрывая цветы,

Наклонились над теплой травой.

А в кустарнике иволга

Песни лепечет свои,

В золотые бокалы

Глядит золотая луна.

Тем, кто только вчера

Малолетними были детьми,

Тем сегодня, мой друг;

Побелила виски седина.

И терновник растет

В знаменитых покоях дворца,

На Великой террасе

Олени резвятся весь день.

Где цари и вельможи? —

Лишь время не знает конца,

И на пыльные стены

Вечерняя падает тень.

Все мы смертны.

Ужели Тебя не прельщает вино?

Вспомни, друг мой, о предках

Их нету на свете давно.

С глаз моих утомленных

Еще не смахнул я слезы,

Еще не смахнул я пыли

С чиновничьего убора.

Единственную тропинку

Давно опутали лозы,

В высоком и чистом небе

Сияют снежные горы.

Листья уже опали,

Земля звенит под ногою,

И облака застыли

Так же, как вся природа.

Густо бамбук разросся

Порослью молодою,

А старое дерево сгнило —

Свалилось в речную Воду.

Так жарко мне —

Лень веером взмахнуть.

Но дотяну до ночи

Как-нибудь.

Давно я сбросил

Все свои одежды —

Сосновый ветер

Льется мне на грудь.

Собаки лают,

И шумит вода,

И персики

Дождем орошены.

В лесу

Оленей встретишь иногда,

А колокол

Не слышен с вышины.

За сизой дымкой

Высится бамбук,

И водопад

Повис среди вершин...

Кто скажет мне,

Куда ушел мой друг?

У старых сосен

я стою один.

Опять прокаркал

Черный ворон тут —

В ветвях он хочет

Отыскать приют.

Вдова склонилась

Над станком своим —

Там синий шелк

Струится, словно дым.

Она вздыхает

и глядит во тьму:

Опять одной

Ей ночевать в дому.

В восточных горах

Он выстроил дом

Крошечный

Среди скал.

С весны он лежал

В лесу пустом

И даже днем

Не вставал.

И ручейка

Он слышал звон

И песенки

Ветерка.

Ни дрязг и ни ссор

Не ведал он —

И жить бы ему

Века.

Плывут облака

Отдыхать после знойного дня,

Стремительных птиц

Улетела последняя стая.

Гляжу я на горы,

И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,

Друг другу не надоедая.

Ты, старый друг,

Ушел в загробный мир.

Где, верно,

Гонишь ты вино опять.

Там — нет Ли Бо,

И кто устроит пир?

Кому вино

Ты станешь продавать?

Сколько дней мы в разлуке,

Мой друг дорогой, —

Дикий рис уже вырос

У наших ворот.

И цикада

Смирилась с осенней порой,

Но от холода плачет

Всю ночь напролет.

Огоньки светляков

Потушила роса,

В белом инее —

Ветви ползучие лоз.

Вот и я

Рукавом закрываю глаза,

Плачу, друг дорогой,

И не выплачу слез.

За яшмовою шторою

Одна

Красавица

Томится у окна.

Я вижу влажный блеск

В очах печальных —

Кто ведает,

О ком грустит она?

Я учителя Мэн

Почитаю навек,

Будет жить его слава

Во веки веков.

С юных лет

Он карьеру презрел и отверг —

Среди сосен он спит

И среди облаков.

Он бывает

Божественно пьян под луной,

Не желая служить —

Заблудился в цветах.

Он — гора.

Мы склоняемся перед горой,

Перед ликом его —

Мы лишь пепел и прах.

Там, где синие горы

За северной стали стеной,

Воды белой реки

Огибают наш город с востока.

На речном берегу

Предстоит нам расстаться с тобой,

Одинокий твой парус

Умчится далеко-далеко.

Словно легкое облачко,

Ветер тебя понесет.

Для меня ты — как солнце,

Ужели же время заката?

Я рукою машу тебе —

Вот уже лодка плывет.

Конь мой жалобно ржет —

Помнит: ездил на нем ты когда-то.

Тихий дождик окончился.

Выпито наше вино.

И под парусом лодка твоя

По реке полетела.

Много будет тебе на пути

Испытаний дано,

А вернешься домой —

И слоняться там станешь без дела.

Здесь, на острове нашем,

Уже расцветают цветы,

И плакучие ивы

Листву над рекою склонили.

Без тебя мне осталось

Сидеть одному у воды,

На речном перекате,

Где вместе мы рыбу удили.

Забыли мы

Про старые печали —

Сто чарок

Жажду утолят едва ли,

Ночь благосклонна

К дружеским беседам,

А при такой луне

И сон неведом,

Пока нам не покажутся,

Усталым,

Земля — постелью,

Небо — одеялом.

Я за чашей вина

 не заметил совсем темноты.

Опадая во сне,

 мне осыпали платье цветы.

Захмелевший, бреду

 по луне, отраженной в потоке.

Птицы в гнезда летят,

 а людей не увидишь здесь ты...

Я покинул Боди,

 что стоит средь цветных облаков,

Проплывем по реке мы

 до вечера тысячу ли.

Не успел отзвучать еще

 крик обезьян с берегов —

А уж челн миновал

 сотни гор, что темнели вдали.

С тех пор, как явилась в небе луна,

Сколько прошло лет?

Отставив кубок, спрошу ее —

Может быть, даст ответ.

Никогда не взберешься ты на луну,

Что сияет во тьме ночной.

А луна — куда бы ты ни пошел —

Последует за тобой.

Как летящее зеркало, заблестит

У дворца Бессмертных она.

И сразу тогда исчезает мгла —

Туманная пелена.

Ты увидишь, как восходит луна

На закате, в вечерний час.

А придет рассвет — не заметишь ты,

Что уже ее свет погас.

Белый заяц на ней лекарство толчет,

И сменяет зиму весна.

И Чан Э в одиночестве там живет —

И вечно так жить должна.

Мы не можем теперь увидеть, друзья,

Луну древнейших времен.

Но предкам нашим светила она,

Выплыв на небосклон.

Умирают в мире люди всегда —

Бессмертных нет среди нас, —

Но все они любовались луной,

Как я любуюсь сейчас.

Я хочу, чтобы в эти часы, когда

Я слагаю стихи за вином, —

Отражался сияющий свет луны

В золоченом кубке моем.

Мы выпиваем вместе —

Я и ты,

Нас окружают

Горные цветы.

Вторая чарка

И восьмая чарка,

И так мы пьем

До самой темноты,

И, захмелев,

Уже хочу я спать,

А ты — иди.

Потом придешь опять:

Под утро

Лютню принесешь с собою,

А с лютнею —

Приятней выпивать.

За сизой дымкою вдали

Горит закат,

Гляжу на горные хребты,

На водопад.

Летит он с облачных высот

Сквозь горный лес —

И, кажется: то Млечный путь

Упал с небес.

Над полем боя

Солнца диск взошел.

Опять на смертный бой

Идут солдаты.

Здесь воздух

Неподвижен и тяжел,

И травы здесь

От крови лиловаты.

И птицы

Человечину клюют,

Так обжираются —

Взлететь не в силах.

Те, кто вчера

С врагами бились тут,

Сегодня под стеной

Лежат в могилах.

Но беззаветных воинов

Семья

Еще бесчисленна,

В краю туманов...

... Далеких жен

Мужья и сыновья

Сражаются

Под грохот барабанов.

Прекрасен крепкий аромат

Ланьлинского вина.

Им чаша яшмовая вновь,

Как янтарем, полна.

И если гостя напоит

Хозяин допьяна —

Не разберу: своя ли здесь,

Чужая ль сторона.

День промелькнет —

Он короток, конечно.

Но и столетье

Улетит в простор.

Когда простерлось небо

В бесконечность —

Десятки тысяч калп

Прошло с тех пор.

И локоны у феи

Поседели —

То иней времени

Оставил след.

Владыка

Взор остановил на деве —

И хохот слышен

Миллионы лет.

Остановить бы

Шестерых драконов

И привязать их

К дереву Фусан,

Потом, Небесный Ковш

Вином наполнив,

Поить — чтоб каждый

Намертво был пьян.

Хочу ли

Знатным и богатым быть?

Нет!

Время я хочу остановить.

Очищается сердце мое

Здесь, на Чистой реке;

Цвет воды ее дивной

Иной, чем у тысячи рек.

Разрешите спросить

Про Синьань, что течет вдалеке:

Так ли камешек каждый

Там видит на дне человек?

Отраженья людей,

Словно в зеркале светлом, видны,

Отражения птиц

Как на ширме рисунок цветной.

И лишь крик обезьян,

Вечерами, среди тишины,

Угнетает прохожих,

Бредущих под ясной луной.

В струящейся воде

Осенняя луна.

На южном озере

Покой и тишина.

И лотос хочет мне

Сказать о чем-то грустном,

Чтоб грустью и моя

Душа была полна.

Ступени из яшмы

Давно от росы холодны.

Как влажен чулок мой!

Как осени ночи длинны!

Вернувшись домой,

Опускаю я полог хрустальный

И вижу — сквозь полог —

Сияние бледной луны.

У деревенских

Глиняных домов

Бреду уныло

По земле суровой,

И на лугу,

Средь полевых цветов,

Гляжу — растет

"Старик белоголовый".

Как в зеркало

Смотрю я на цветок:

Так на него

Виски мои похожи.

Тоска. Ужели

Этот карлик мог

Мои печали старые

Умножить?

На горной вершине

Ночую в покинутом храме.

К мерцающим звездам

Могу прикоснуться рукой.

Боюсь разговаривать громко:

Земными словами

Я жителей неба

Не смею тревожить покой.

На вершине горы,

 где зеленые высятся ели,

В знойный солнечный полдень

 случайно я встретил Ду Фу.

Разрешите спросить:

 почему вы, мой друг, похудели, —

Неужели так трудно

 слагать за строфою строфу?

Подымаю меч

И рублю ручей, —

Но течет он

Еще быстрей.

Подымаю кубок,

И пью до дна, —

А тоска

Все так же сильна.

В горах Востока

Не был я давно,

Там розовых цветов

Полным-полно.

Луна вдали

Плывет над облаками,

А в чье она

Опустится окно?

Не с осенью ли схож

Осенний берег,

Он повергает странника

В печаль, —

И кто её поймет

И кто измерит,

Когда с горы

Он долго смотрит вдаль?

Он смотрит

В направлении Чанъани,

Внизу течет

И пенится вода.

Он спрашивает

В горе и страданье:

"Ты вспомнишь обо мне

Хоть иногда?

Пригоршню слез

Ты захвати с собой

И унеси их к другу —

В край родной".

Здесь всю ночь

Тоскуют обезьяны —

Станет белой

Желтая гора.

И река шумит

Во мгле туманной,

Сердце мне

Тревожа до утра.

Я хочу —

И не могу уехать,

Долго ль мне еще

Томиться тут?

Посмеяться бы

Хоть горьким смехом —

Но лишь слезы

Из очей бегут.

Здесь обезьянки

В заводи речной,

Похожие

На белые снежинки,

Играют

С отраженною луной

И корчат ей

Гримасы и ужимки.

Гостем я проживаю —

А мысли мои как в тумане.

Через силу гляжу на цветы —

А болеет душа.

Хоть и горы и реки

Здесь выглядят словно в Яньсяне.

Но подуют ветра —

И как-будто я снова в Чанша.

Зажгло и землю и небо

Горнов жаркое пламя,

Красные искры смешались

С темно-лиловым дымом.

Поет краснолицый парень —

И песня летит над нами,

И ветер её разносит

По далям необозримым.

Я здесь совсем еще

Недолго прожил,

Но в зеркало

Однажды посмотрел —

И вижу:

Волосы мои похожи

На белый снег

Или на белый мел.

Среди цветов поставил я

Кувшин в тиши ночной

И одиноко пью вино,

И друга нет со мной.

Но в собутыльники луну

Позвал я в добрый час,

И тень свою я пригласил —

И трое стало нас.

Но разве, — спрашиваю я, —

Умеет пить луна?

И тень, хотя всегда за мной

Последует она?

А тень с луной не разделить,

И я в тиши ночной

Согласен с ними пировать,

Хоть до весны самой.

Я начинаю петь — и в такт

Колышется луна,

Пляшу — и пляшет тень моя,

Бесшумна и длинна.

Нам было весело, пока

Хмелели мы втроем.

А захмелели — разошлись,

Кто как — своим путем.

И снова в жизни одному

Мне предстоит брести

До встречи — той, что между звезд,

У Млечного Пути.

О, если б небеса, мой друг,

Не возлюбили бы вино —

Скажи: Созвездье Винных Звезд

Могло ли быть вознесено?

О, если б древняя земля

Вино не стала бы любить —

Скажи: Источник Винный мог

По ней волну свою струить?

А раз и небо, и земля

Так любят честное вино —

То собутыльникам моим

Стыдиться было бы грешно.

Мне говорили, что вино

Святые пили без конца,

Что чарка крепкого вина

Была отрадой мудреца.

Но коль святые мудрецы

Всегда стремились пить вино —

Зачем стремиться в небеса?

Мы здесь напьемся — все равно.

Три кубка дайте мне сейчас —

И я пойду в далекий путь.

А дайте доу выпить мне —

Сольюсь с природой как-нибудь.

И если ты, мой друг, найдешь

Очарование в вине —

Перед ханжами помолчи —

Те не поймут: расскажешь мне.

Кто у нас не слыхал

О красавице нежной Ло Фу?

Как однажды она

Обрывала с деревьев листву?

Белоснежные руки

Сияли в зеленых ветвях.

И полдневное солнце

Горело у ней на щеках.

"Сударь! незачем тут

Останавливать быстрых коней —

Мне пора уходить,

Накормить шелковичных червей".

Зеркальное озеро

На сто раскинулось ли,

И лотосы тихо

Открыли бутоны свои.

Красавица с лодки

Цветы собирает легко,

А люди досадуют

Озеро невелико:

Уплыла красавица,

И не видать за холмом,

Как входит она,

Равнодушная, в княжеский дом.

Уже над городом Чанъань

Сияет круглая луна.

Но всюду слышен стук вальков,

И женщины не знают сна.

Осенний ветер во дворах

Всю ночь свистеть не устаег.

И помыслы мои летят

К заставе Яшмовых ворот.

Когда же, варваров смирив,

Утихнет долголетний бой?

Когда домой придут войска

И муж мой встретится со мной?

На рассвете гонец

Отправляется в дальний поход.

Подбиваю я ватой одежду

Всю ночь напролет.

А замерзшие пальцы

Дрожат, продевая иглу.

Ножниц не удержать —

И все время они на полу.

Но одежду для мужа

В далекий отправлю я путь —

Может быть, до Линьтао

Ее довезут как-нибудь?

За сизой дымкою вдали

Горит закат,

Гляжу на горные хребты,

На водопад

Летит он с облачных высот

Сквозь горный лес —

И кажется: то Млечный путь

Упал с небес.