Никогда я не чувствовал себя таким беспомощным в этой инвалидной коляске, как в тот момент. Раньше я бы в два счёта догнал Ким. Перепрыгнул бы через перила лестницы и уже поджидал бы внизу, когда она спустится. Тогда бы точно удалось её разговорить.

Пока мы нашли выход из здания, прошла целая вечность, и на тот момент я уже даже не оглядывался по сторонам в поисках синеволосой. Сейчас она могла быть где угодно. Какая неудача. Мне хотелось кричать от досады. Я сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В этот же миг дерево перед нами согнулось, будто от неожиданного порыва ветра, а два голубя, которые только присели на ветку, испуганно взвились в воздух.

Вокруг дерева бушевал мини-ураган, он сломал пару веток и выплеснул волну из ближайшего фонтана. Я почувствовал покалывание во всём теле, и вот уже следующее дерево наклонилось от порыва ветра…

– Квинн! – раздался будто из тумана чей-то голос. – Квинн!

Я зажмурился. Передо мной появилось бледное лицо Матильды. От ветра её светлые локоны выбились из хвостика на затылке.

– Ну-ка перестань сейчас же. Ты меня пугаешь.

Она взяла мои руки в свои, и, лишь почувствовав её тепло, я пришёл в себя. В тот же миг ветер стих, и всё стало как прежде. Кроме, может, разбросанных по тротуару веток, которые отломились от деревьев, и мусора, вылетевшего из открытого мусорного бака на другой стороне улицы. Прохожие с удивлением глядели то на чистое весеннее небо, то на пострадавшие деревья.

Я потёр глаза:

– Это моих рук дело?

В этом даже сомнений быть не могло. Я почувствовал это каждой клеточкой своего тела.

Матильда на этот вопрос не ответила:

– Давай-ка поскорее уйдём отсюда, прежде чем кто-то увидит, что мальчик в инвалидной коляске управляет погодными явлениями, – пробормотала она.

В этом я был с ней совершенно согласен. Кроме того, мне тоже нужно было успокоиться и понять, что здесь только что произошло. Гиацинт предупреждал меня вчера, что сильные эмоции могут активизировать мои способности, особенно в первое время. Но насколько дикими и неконтролируемыми могут быть эти порывы, Гиацинт не уточнил. В клинике психотётки я радовался, что могу контролировать свои способности, но сейчас всё случилось как будто само собой.

– В последнее время погода просто с ума сходит, то дождь, то солнце, – донеслись до меня обрывки беседы двух случайных прохожих, мимо которых меня провезла Матильда. – Всё дело в изменении климата.

– Или в том, что один потомок страшно разозлился, – прошептала Матильда.

– Прости, – опустив голову, сказал я. – Но мне всё это уже в печёнках сидит! Я хочу увидеть полную картину, а вместо этого мне как собаке швыряют кости – немножко фактов о том, немножко об этом. Мысль, что мой… что Юри погиб вовсе не в автокатастрофе, что это вовсе не несчастный случай, меня уже посещала. Но что мне это даёт?

– Ну-ка прекрати ныть, ты же не Лассе, – решительно сказала Матильда.

Мы дошли до сквера, который находился возле медицинского центра. Сюда я ездил на занятия с Северином.

– В общем-то, эта встреча была довольно… полезной. – Она остановила коляску возле скамейки и встала передо мной. – Ким не только добавила нам вопросов, но и кое-что объяснила.

– Да неужели? – Я вопросительно взглянул на неё. – Например, почему Юри убили? И кто в этом виноват? И знали ли об этом Кассиан и феи, а если знали, то почему ничего мне не рассказали? При чём здесь портал, о котором она говорила? И каким образом люди могут исследовать Грань? – Я мог бы продолжать сыпать вопросами до бесконечности, но затих под взглядом Матильды.

– Если мы нашли Ким один раз, то сможем это сделать снова, – уверенно сказала она. – И тогда ей придётся объяснить нам, как она живой оказалась на Грани и как сумела выбраться оттуда.

Я поднял голову и воскликнул:

– «Коматозники»!

«Матильда права. Ким всё-таки кое-что объяснила. Я просто раньше до этого не додумался».

Матильда наморщила лоб и вопросительно посмотрела на меня.

– Это такой фильм, – объяснил я. – Старый-престарый. Там речь идёт о студентах-медиках, которые искусственно вызывают околосмертные переживания. Если верить Кассиану, люди могут войти на Грань, только когда спят или находятся в коме. («Или умирают».) Кассиан сказал, что существуют люди, которые знают о Грани и проводят опасные эксперименты.

В глазах Матильды появился радостный блеск:

– Вот видишь! Наверное, они что-то натворили на Грани и привлекли к себе внимание Гектора. – Она посмотрела на экран своего телефона. – Ещё нет и двенадцати, а у нас уже такие отличные результаты. Не забывай, что и о Раскоряке ты теперь знаешь намного больше.

Я рассмеялся и почувствовал, как отчаяние и сомнения окончательно меня покинули.

– И то правда. Наверное, я переел конфет «параноик». Мне почему-то казалось, что она тоже с Грани. Всё дело в черепе.

Воспоминание о том, какое озадаченное лицо было у психотётки, когда череп начал стучать зубами и чуть не свалился с полки, меня очень развеселило. А потом вбежали Матильда и моя мама, чтобы меня спасти. Я передал Матильде череп, и она незаметно сунула его себе в рюкзак. Матильда стояла передо мной в этой мрачной клинике, и вид у неё был такой милый. Растрепавшиеся кудри падали ей на лицо, и, когда она смотрела на меня, я чувствовал, как внутри всё сжимается от волнения.

«Матильда права. Неплохой результат. Может, дальнейшие исследования Грани на сегодня стоит отложить».

– Пойдём, – сказал я. – Как-нибудь проскользнёшь к нам домой, чтобы никто из «Наказаний Господних» тебя не увидел. Ведь ты сейчас должна быть в школе. И поищем в интернете сайты, где можно посмотреть «Коматозников».

Ничего более замечательного, чем валяться на кровати с Матильдой и, хотя бы для отвода глаз, смотреть вместе фильм, я и представить себе не мог.

– Отличная идея. – Матильда ухватилась за ручки коляски и направила её к площади, на которой была трамвайная остановка.

Но не успели мы пройти и нескольких метров, как что-то случилось с моим зрением. Было ощущение, что мне в глаза неожиданно встроили подзорную трубу. Я мог разглядеть что угодно: мох в стыках между кирпичами, самое крошечное перо голубя, сидевшего высоко на крыше, каждую ресничку проходившей мимо девчонки, прыщ на носу студента, который на расстоянии не меньше восьмидесяти метров читал свежую газету. Кстати, её я тоже мог прочитать.

У меня перехватило дыхание. Сначала буря, гнущая деревья, а теперь вот это. Когда-то я уже испытывал нечто подобное. Это случилось в первую ночь после возвращения домой из больницы. Когда Гектор стоял на кладбище под моим домом.

А потом я обратил внимание на неё и тут же понял, что уютное продолжение дня и просмотр фильма пока откладываются.

* * *

Она прислонилась спиной к столбу с объявлениями возле выхода из сквера, оставив на афише «Выставка Пикассо» отпечаток своей подошвы. Тёмные волосы, разделённые ровным пробором точно посередине, доходили почти до талии. Я узнал бы её, даже если бы не смог прочитать татуировку «ВЕРА» на пальцах. Это была Жанна д'Арк, та самая девушка, с которой мы познакомились перед обсерваторией на Грани. Она смотрела куда-то вдаль, на здание напротив, но, будто почувствовав, что я за ней наблюдаю, медленно повернула голову в мою сторону. Я мог различить каждую черту её лица, каждое движение мышц. От меня не ускользнуло, что её зрачки расширились, девушка вздрогнула, будто её застали врасплох. Неужели она за мной следила? На какой-то миг я подумал, что сейчас Жанна д'Арк поступит так же, как Ким, – просто сбежит. Казалось, её тело напряжено до предела, и она готова побежать в любую секунду. Но вдруг девушка передумала. Она скрестила руки на груди и чуть заметно улыбнулась.

– Планы изменились. Перед столбом, там, стоит Жанна д'Арк. Подвези меня к ней, – тихо попросил я Матильду и на секунду зажмурился: от этого сверхзрения кружилась голова.

– Что? Они могут отстать хоть на какое-то время? – возмущённо прошипела Матильда. Казалось, она не на шутку разозлилась, почти как я за несколько минут до этого. Но всё же покатила коляску вперёд. – Эта Жанна относится к плохим, да?

Я не знал ответа на этот вопрос.

– Она одна из нексов, а вот плохая Жанна д'Арк или хорошая… Мне просто нужно узнать, что она здесь делает.

Я снова широко открыл глаза – сверхспособности исчезли, зрение стало обычным.

Жанна д'Арк стояла на том же месте и не сдвинулась ни на миллиметр, пока Матильда не остановила мою коляску прямо перед ней.

– Привет, маленький друг Гиацинта, – сказала она нежным голосом. – К сожалению, не помню, как тебя зовут. Но, может, во время нашей первой встречи твоё имя и не прозвучало вовсе?

– Меня зовут Квинн, – пробормотал я. Матильда вышла из-за моей спины и теперь стояла рядом. Я мог видеть выражение её лица, но она слишком приблизилась к Жанне д'Арк, и это меня почему-то беспокоило. – Что ты здесь делаешь? Следишь за мной? Или за Ким? – Я решил обращаться к ней на «ты». Ну и что, что она на много лет старше меня и считается святой. Сейчас ей нельзя было дать больше шестнадцати.

– Квинн, как мило. Милое имя для милого мальчика. – Она насмешливо улыбнулась. – Вот мы снова и встретились. Как тесен мир, ты не находишь?

Я совершенно не был расположен болтать с ней ни о чём. Во мне снова начинала расти злость, как во время моих прошлых встреч с нексами, хотя сейчас мы находились не на Грани, а у Жанны не было с собой даже меча, который я мог бы выбить у неё из рук.

– Почему ты меня преследуешь?

Жанна презрительно хмыкнула:

– Неужели ты думаешь, что весь мир вращается вокруг тебя? У меня может быть тысяча разных причин оказаться тут. Может, я здесь учусь. Или у меня свидание с каким-нибудь красавчиком. Кстати, представь меня своей человеческой подруге.

Ничего такого я делать не собирался. Но Матильда уже переняла инициативу на себя. Она протянула руку и немного смущённо сказала:

– Я Матильда. Для меня большая честь познакомиться с тобой. – Тут она окончательно превратилась в восторженную фанатку. – С ума сойти, святая Жанна! Не могу поверить! Я готовила про тебя реферат.

Глаза Жанны блеснули, она самодовольно рассмеялась и хотела пожать протянутую руку Матильды. Но до этого дело не дошло, потому что я вытащил костыль и замахнулся им.

– Нет! – прошипел я.

Матильда вскрикнула от испуга и отдёрнула руку.

Она с опаской поглядела на меня. Я пожал плечами и медленно опустил костыль. Сейчас феи мне не помогут совладать с этим странным воинственным духом, который достался мне от предка-аркадийца. Матильда сделала шаг назад и положила мне руку на плечо. Я тут же почувствовал, что понемногу успокаиваюсь, но продолжал при этом крепко сжимать костыль.

В отличие от нас, Жанна ни капли не испугалась. Её настороженное выражение лица вызвало во мне неприятные воспоминания о Раскоряке.

– Быстро ты реагируешь, – в итоге сказала она. – Но этот рефлекс защитника ещё сослужит тебе дурную службу, вот увидишь. – Она рассмеялась. – До меня дошли слухи о тебе. – Она кивнула и коротко поклонилась. – Новый спаситель мира. Прими мои соболезнования.

«Можно подумать! Ха-ха. Она даже не знала, как меня зовут. Да и вообще ничего обо мне не знала».

– Что ты имеешь в виду? – спросила Матильда.

Жанна не обращала на неё никакого внимания. Она снова расслабленно прислонилась к столбу.

– Похоже, ты возомнил о себе бог знает что, – сказала она мне. – Это и понятно. Они ведут себя так, чтобы ты поверил, будто ты какой-то особенный, избранный, и с тебя начнётся новая эпоха… и всякая подобная чепуха. Но, если честно, они просто морочат тебе голову. Они всегда так делают.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Матильда. В её голосе по-прежнему чувствовались нотки восхищения.

– Потому что я сама через это прошла. – Жанна развернулась к Матильде. – Мне было тринадцать, когда они сообщили, что я та самая, «несущая свет», «избранная» и всё в таком роде. В общем, что я могу исполнить пророчество. Что на меня устремлены все надежды.

– Ты была… – вырвалось у меня.

– Точно, в твоей шкуре. – Она кивнула мне и снова обратилась к Матильде. – Вот тебе несколько менее известных фактов из моей биографии, маленькая заучка. Они точно не вошли в твой реферат. Выяснилось, что скромная крестьянка, которая вырастила Жанну, вовсе не была её настоящей матерью. И что в старом гроте поблизости находилось что-то вроде разлома, идущего прямо в небо. Как бы там ни было, благоверная Жанна принимала фигуры, которые выходили из него, за ангелов. Ей поведали, что её мать тоже была ангелом. Таким способом они смогли использовать её в своих целях и сделали символом в грязной борьбе за власть. Чем всё закончилось, ты знаешь.

– Орлеанская дева погибла в тысяча четыреста тридцать первом году… – начала Матильда, но тут же прикусила губу.

– Орлеанская дева, ага… Тогда весь этот бред о девах и девственницах шёл на ура. – Жанна вздохнула.

– Гм… – Досконально я не знал это пророчество, но несколько строчек из него Фея и Гиацинт мне зачитали. И ничего из услышанного не подходило к Жанне д'Арк. Совершенно ничего. – Там речь не шла о конце света. И ты девочка, а вовсе не сын восточного ветра.

– В те времена шла Столетняя война, – пожав плечами, ответила Жанна. – Средневековье, голод, чума. Поверь мне, некоторое предчувствие апокалипсиса было тогда у всех. А что касается сына восточного ветра – они разве не рассказали тебе, что существуют бесчисленные версии этого пророчества? Для меня они подобрали перевод, в котором говорится, что святой ветер веет с востока, а я родом из Лотарингии, это восточнее Парижа. Так что всё отлично совпало.

Я медленно кивнул.

«Кажется, Гиацинт прав: это пророчество – пустая болтовня, которая подходит только тем, кто в неё верит».

– Но у тебя не может быть родителей из двух разных миров, – сказала Матильда, которая не только запомнила всё, что я ей рассказал, но и, кажется, сопоставила некоторые факты гораздо быстрее меня. – Если бы в тебе текла человеческая кровь, ты была бы смертной и уж точно не могла сейчас стоять здесь перед нами. Даже если бы тебя не сожгли на костре посреди площади в тысяча четыреста тридцать первом году. Люди не живут столько лет.

Жанна снова пожала плечами:

– Ты права. Собственно, главный поворот в этой истории я и упустила. Выяснилось, что – какая неожиданность! – мой отец тоже не был человеком. – Она вздохнула. – Должна признаться, что до сегодняшнего дня у меня с ним были не очень-то хорошие отношения, хотя все полезные качества я унаследовала именно от него. Кстати, ты уже выяснил, кто из твоих предков был аркадийцем?

«Нет, не выяснил».

Честно говоря, я даже не знал, как это сделать. Если я правильно всё понял, для этого нужно сравнить родимые пятна. У моего аркадийского предка должен быть точно такой же осьминог с девятью щупальцами, как у меня.

«Что мне теперь, проверять каждого аркадийца на Грани? Если никто сам не объявится…»

– Ходят очень странные слухи, – перебила ход моих мыслей Жанна д'Арк. – Среди прочего поговаривают, что Кассиан из Верховного Совета взял тебя под своё крыло. Как настоящий дедушка. – Криво улыбнувшись, она посмотрела сначала на меня, затем на Матильду, когда мы коротко переглянулись.

«Кассиан мой дедушка? Она говорит это только для того, чтобы сбить меня с толку. К сожалению, у неё это прекрасно получилось».

Тем временем Жанна продолжила:

– Только не повторяй моих ошибок, Квинн. Не надо верить кому попало. – Она наклонилась и посмотрела мне прямо в глаза. – Потому что тогда можно оказаться не на той стороне поля. И умереть.

– А ты на правильной стороне? – Этот разговор начинал меня утомлять. – И чья сторона вообще правильная?

– По крайней мере, мой опыт длиной почти в шестьсот лет показывает, что феи-подлизы не научат тебя ничему из того, что может пригодиться для выживания. Феи до сих пор не вымерли только потому, что во время больших войн предпочитали держаться в стороне. Одни назовут это разумным поведением, а другие – трусостью. Ясно одно – феи ненавидят насилие, у них ты никогда не научишься сражаться правильно. А Кассиан… пока он только разглагольствует и ничего толком не делает, на самом же деле наверняка тайком строит план и собирает силы. У него свои цели. Как и всегда. То, что тебе подают под соусом спасения мира, на самом деле может оказаться крахом. Твоим, во всяком случае. – Она огляделась по сторонам, а затем снова заглянула мне в глаза. – Если ты достаточно умён, то сначала спокойно взвесишь все варианты: кто и что может тебе предложить, с чьей помощью ты сможешь раскрыть весь свой потенциал, кого ты не хочешь видеть своим врагом. – Её голос стал более настойчивым. – Я могу тебе в этом помочь. Если захочешь, я готова прямо сейчас представить тебя некоторым людям, которые будут рады с тобой познакомиться.

«Так вот к чему она клонит!»

Когда Фея и Гиацинт рассказывали мне о пророчестве, они упомянули, что рано или поздно появятся те, кто захотят меня использовать в своих целях или даже убить. Может, Жанна – одна из них, или она выполняет сейчас их поручение? Если да, что именно ей или им нужно? Использовать меня или убить? Феи назвали несколько имён, но я запомнил только Фрея, того типа из норвежского замка, который нажил себе проблем с тёмными эльфами. А ещё они говорили о каком-то Ниле, или что-то вроде того. И упоминали кого-то с именем на букву М.

– У этих твоих людей есть имена? – спросил я, а Матильда чуть сильнее сжала моё плечо.

Жанна рассмеялась и увильнула от ответа:

– Мы можем преподать тебе воинское искусство гораздо лучше, чем какие-то феи. А кроме того, ты научишься от нас кое-чему более важному – свободе. Свободе делать собственный выбор, решать, на чьей ты стороне. Именно этого тебе и хочется, не так ли, Квинн? Самому решать, за кого и за что тебе бороться.

«Вообще-то в этом она права. Трудность здесь только одна – я не имею ни малейшего понятия, кто на какой стороне, чего именно хочет каждая из сторон и почему».

Моя мама, которая любила цитаты из календаря, не напрасно всю жизнь учила меня прислушиваться к зову сердца. Или к внутреннему чувству. А моё сердце и внутреннее чувство в один голос подсказывали мне сейчас, что Фея и Гиацинт на стороне добра. Им я полностью доверял. И Кассиану. Ну, то есть ему я доверял не до конца. Может, наполовину. А вот Жанне я совершенно не доверял. Когда она начала вещать о свободе выбора, но даже не согласилась назвать имена тех, с кем собиралась меня познакомить, это только подействовало мне на нервы. Надо было нам просто идти по своим делам, а не останавливаться поболтать с ней. Тогда бы мы с Матильдой уже направлялись к дому и вели бы куда более интересные беседы.

– Не интересует, – сказал я.

В глазах Жанны появился особый блеск.

«Интересно, это разочарование или отвращение?»

– Как я посмотрю, ты не слишком-то рисковый парень. Совсем не готов к быстрым решениям.

– Ха-ха, – вырвалось у Матильды.

Жанна вопросительно изогнула бровь и снова пристально поглядела на Матильду.

– Короткое замечание напоследок, и я вас оставлю. Неужели вам никто не объяснил, что предписывает вторая директива? Люди, которые слишком много знают о Грани, обычно умирают молодыми.

Матильда испуганно вздрогнула, а Жанна отреагировала на это лёгкой ухмылкой.

Если её целью было нагнать на нас страх, то в этом она, к сожалению, преуспела.

«Человеческая жизнь для них ничего не значит», – раздался в моей голове громкий голос Ким. Кажется, Фея в библиотеке у Кассиана тоже говорила что-то подобное. Раньше я думал, что опасность может грозить только мне. А сейчас я впервые осознал, что Матильда тоже находится в зоне риска.

– Это что, угроза? – Мой голос был холодным как лёд. Сам того не замечая, я, а вернее, мой аркадийский воинственный дух, снова вытащил костыль, словно шпагу. Я сам себе казался смешным.

Жанна покачала головой, словно разочарованная учительница, которая раздаёт тетрадки с плохими оценками после проверки и говорит что-то вроде: «Я ожидала от тебя лучших результатов».

– Вовсе не угроза, а доброжелательное предупреждение, – ответила она и отвернулась от нас к афише на столбе.

Что именно она делала, я не видел, но вдруг между афиш появился мерцающий луч, который становился всё более отчётливым. Матильда шумно втянула ноздрями воздух.

«Невероятно! Этот столб, оказывается, ещё один портал. На таком оживлённом месте, на глазах у всех».

– Дай мне знать, если вдруг передумаешь, – бросила Жанна и исчезла в мерцающем светлом пятне. Оно тут же затянулось, и через несколько секунд столб выглядел так же, как раньше.

Я быстро огляделся по сторонам. Кажется, никто не заметил, что столб только что проглотил девушку. Только Матильда немного побледнела. Но и она скоро пришла в себя:

– Могла бы хоть объяснить нам, как она выжила, когда её сожгли на костре, – укоризненно сказала она и посмотрела на меня. – Смерть, опасность, опасность, смерть – не знаю, как тебя, а меня сегодня уже тошнит от таких разговоров. – Чуть заметно улыбнувшись, она продолжила: – А ты, мушкетёр, опусти, пожалуйста, свой костыль, а то на нас уже оглядываются.

Я и до этого момента был влюблён в Матильду по уши, а теперь моё сердце окончательно стало принадлежать ей.