Два неуверенных шага по затхлому склепу, и мир снова растворился в снежной буре. Я опять оказался в библиотеке профессора Кассиана и понял, что уверенно стою на ногах. Затхлый дух склепа тоже исчез. Портал находился в большом пёстром настенном ковре, который беззвучно затянулся за моей спиной. Как и во время моего первого визита, в камине потрескивал огонь, не излучая при этом тепла. Тяжёлые шторы были плотно задёрнуты.

– Снова совершено покушение, – услышал я голос профессора Кассиана. Он говорил очень тихо, или, может, книжные полки заглушали его голос, поэтому следующее предложение я едва расслышал.

– …Убить, прежде чем удалось провести допрос… О тёмном эльфе по имени Танн.

«Интересно!»

Стараясь двигаться беззвучно, я подкрался ближе.

«Я снова могу стоять на цыпочках! Какая красота!»

Как только я об этом подумал, меня, как и в прошлые мои визиты на Грань, охватила радость от ощущения здорового тела. Вчера мы с Северином работали именно над этим, но пройти без поддержки и приподняться на цыпочки, несмотря на безграничное терпение Северина, я смог всего на несколько секунд. А здесь мышцы слушались меня беспрекословно. И никто до сих пор меня не заметил.

– Тоже мне покушение! – Это был Гиацинт, и, кажется, он чем-то возмущался. – Фрей сам это подстроил. Чтобы ваш закон о новом поселении тёмных эльфов в норвежских лесах снова не прошёл. Как удобно – допросить нападавшего никак нельзя! Могу поспорить, наш уважаемый господин пережил это покушение без единой царапины, так? – Я прокрался мимо кресла, на котором в прошлый раз сидел чёрно-белый Ницше, и спрятался за заполненным до отказа стеллажом.

«Имя Фрей я уже где-то слышал. Может, его упоминал Эмилиан?»

– Это не совсем так, – раздался из другого угла мягкий голос, который, скорее всего, принадлежал Фее. – Ещё немного – и удар пришёлся бы в сердце. Если бы Фрей находился хоть чуть-чуть дальше от портала, ничего бы не помогло – сейчас он уже был бы мёртв. Лиль говорит, что раны самые настоящие.

– Какое совпадение. У Фрея в его норвежском замке целых два портала! – Гиацинт, казалось, вот-вот лопнет от ярости. – Это лишний раз доказывает, что всё было спланировано заранее. Ненавижу этого типа. Считает всех, кто не ведёт свой род от нордических аркадийцев, непотребным сбродом, но это ничуть ему не мешает каждые пару лет заводить детей с разными человеческими женщинами. Ему ведь всё позволено, в то время как остальные заперты на Грани. Какая несправедливость!

– Он живёт в загородном доме, а не в замке, сын, – поправила его Фея.

– Нормальный такой загородный дом в восемьсот квадратных метров с бассейнами, кинотеатрами и подвалом, который вглубь достигает самого центра Грани, – фыркнул Гиацинт. – Чёрт побери, этому типу принадлежит даже гора с видом на море и горнолыжный подъёмник. Так что я предпочитаю называть этот скромный загородный домик замком.

– Злость лишь мешает, – попыталась утихомирить его Фея. – По крайней мере для нас, фей, она неприемлема.

Профессор Кассиан тяжело вздохнул:

– Я понимаю Гиацинта. Это несправедливо. И действует на нервы. Скорее всего, из опыта моего знакомства с Фреем, он сейчас пытается созвать чрезвычайное заседание Верховного Совета. А значит, мне придётся провести несколько часов в словесных баталиях с ним и другими сторонниками жёсткой политики. Из-за Квинна нам надо принять решение как можно быстрее. Я хочу вовремя убрать мальчика с линии огня на случай, если интерес к нему вдруг слишком возрастёт. – Послышался какой-то шорох. – Как бы там ни было, послушаем, что скажет Темис. Выйду посмотреть, не пришёл ли Квинн.

Я громко кашлянул:

– Он пришёл. Я постучался, но никто мне не открыл, поэтому я просто зашёл внутрь склепа. Надеюсь, ничего страшного в этом нет.

Гиацинт обошёл вокруг стеллажа и приблизился ко мне. На его футболке красовалась надпись: «Цветы – это улыбка Земли». Он помахал мне, и я вдруг подумал, что, наверное, Гиацинт специально оставил для меня ключ в двери склепа.

– Ты здесь давно? – спросил он. От ярости в его голосе не осталось и следа.

– Достаточно, чтобы услышать обрывки рассказа о некоем Фрее, у которого два портала в крутом особняке, – улыбнувшись, ответил я. – Порталы, выходит, можно создавать где угодно? Сколько их всего?

Хоть этот вопрос и не шёл первым в списке Матильды, но сейчас он показался мне очень своевременным. Мы с Матильдой договорились, что на этот раз я попытаюсь получить как можно больше подробных ответов. Гиацинт тоже расплылся в улыбке.

– Между Гранью и почти каждым уголком Земли существует огромное количество порталов. А вот аркадийцев, которые обладают силой создавать порталы, можно пересчитать по пальцам. По счастливой случайности наш Кассиан тоже наделён этим редким даром. Не правда ли, Кассиан? – Гиацинт подмигнул мне, будто давая понять, что прекрасно знает – сегодня туманными рассуждениями меня не удовлетворишь.

Я последовал за ним, мы обошли стеллаж и оказались у письменного стола, за которым сидела Фея и болтала ногами. На ней было зелёное платье с пёстрой кружевной вышивкой, которая почти сливалась с татуировками на её коже.

Профессор Кассиан прислонился к колонне. Он был одет в пальто, на шее повязан элегантный шарф, кисти рук плотно облегали кожаные перчатки. И он, и Фея поприветствовали меня тёплыми улыбками. Фея улыбалась так заразительно, что я не мог не помахать ей в ответ.

«Какая же заразительная эта фейская магия».

– Во-первых, портал не создашь просто по щелчку пальцев, а во-вторых, для этого надо подать запрос, который должны одобрить все члены Верховного Совета, – нравоучительным тоном произнёс профессор Кассиан.

– Именно поэтому новые порталы возникают так редко, – ехидно добавил Гиацинт. – Кассиан, неужели никто из вас никогда не подумывал создать парочку порталов безо всяких там разрешений Верховного Совета? Ты-то уж, конечно, всегда следуешь букве закона.

– Немного уважения, Гиацинт! – Фея посмотрела на сына с упрёком, но по её голосу было понятно, что перепалка не серьёзная. – Могу тебя заверить, что, если бы Кассиан ни разу не преступал закон, мир был бы ещё чуточку хуже…

– Вот он, недостаток бессмертия, Квинн, – благодушно отозвался профессор Кассиан. – Все помнят, что ты сделал тысячу лет назад, и до сих пор тебя этим попрекают.

– А что вы сделали тысячу лет назад?

Теперь заулыбались все трое, будто я только что очень удачно пошутил. К сожалению, эта шутка была понятна всем, кроме меня.

«Интересно, профессор Кассиан действительно совершил что-то особенное ровно тысячу лет назад или он просто для красоты назвал сейчас круглое число? Может, он и сам не помнил, что делал тысячу лет назад? Это же страшно давно».

Я опять задал совершенно неправильный вопрос и тут же представил, как меня отругает Матильда, потому что я снова отвлёкся на второстепенные детали. Мы же с ней составили целый список вопросов, и я должен был двигаться строго по нему.

– Смех – это лишь злорадство с чистой совестью, – вдруг раздался из угла чей-то мрачный голос. Лишь сейчас я заметил Ницше, который сидел в кресле, по-прежнему разодетый в свою парадную униформу. Его кресло было наполовину задвинуто за стеллаж.

Ницше хмуро кивнул мне. Я вежливо кивнул в ответ, но не стал отклоняться от темы:

– Значит, – поспешно сказал я, – этот чертовски богатый Фрей, на которого совершено покушение…

– Злодей! – перебил меня Ницше. – Люди, которые гонятся за богатством, скорее всего, злодеи, потому что лишь так они могут выносить самих себя.

Я раздражённо отмахнулся:

– Я хотел сказать, что этот Фрей умер на Земле, но его пронесли через портал и таким образом спасли, если я правильно понимаю.

– Это ты верно подметил. – Фея окинула меня гордым взглядом. Ницше пробормотал что-то про «воинственный дух», но она не обратила на него никакого внимания. – Неважно, насколько тяжелы наши ранения, на Грани не существует боли, здесь мы сразу же исцеляемся. И затем, когда приходит время возвращаться на Землю, мы снова здоровы. Некоторые из нас тем не менее предпочитают сохранить свои шрамы, чтобы напоминать себе или другим о том, как они их получили.

«Ага».

– А почему со мной этот фокус не работает? – спросил я. – Когда я возвращаюсь на Землю, все мои раны и травмы не исчезают. И даже на Грани на моём теле остаются шрамы. – Для убедительности я провёл рукой по голове.

Фея сочувственно кивнула:

– Предполагаю, всё дело в том, что на три четверти ты всё же человек. Возможно, воображение тоже играет здесь свою роль. Твоя фантазия может многое. Но каждый раз, когда ты возвращаешься с Грани, то выздоравливаешь немного быстрее, хотя ты и так движешься семимильными шагами.

Я тут же вспомнил о Раскоряке и её садистском плане из десяти пунктов. Надо будет обязательно спросить, не знают ли они мою психотётку. Но следующие слова профессора Кассиана снова меня отвлекли.

– Всё, что ты здесь видишь – лишь плод воображения, поэтому в любой момент здесь ты можешь избавиться от своих шрамов, – сказал он.

– Если… захочу?

– Если представишь. – Профессор Кассиан плавно взмахнул рукой в воздухе. – Как во сне, когда вдруг понимаешь, что спишь.

– Кажется, я не совсем уяснил, – пристыженно сказал я.

Фея рассмеялась, а Гиацинт довольно заулыбался.

– Никто этого не понимает, – сказал он. – Кроме Кассиана. Они с Платоном были лучшими друзьями, просто чтоб ты знал.

– Платон был лишь моим знакомым, а вот Сократа я бы действительно назвал другом. – Профессор Кассиан задумчиво смотрел куда-то вдаль. – Меня очень опечалила его смерть.

– Значит, здесь вы можете создать всё, что в состоянии выдумать ваше воображение? На Грани вы неуязвимы и не чувствуете боли? – коротко подытожил я. Фея снова кивнула. – Но зачем вам тогда вообще возвращаться на Землю? – Эту часть я пока не очень уяснил.

– Потому что некоторые вещи приносят удовольствие только там, – сказал Гиацинт. – Например секс. Здешний никак не сравнится с земным.

Фея скорчила гримасу:

– Гиацинт хочет сказать, что существует огромная разница между настоящим переживанием и иллюзией. Запах, вкус, ощущения, пусть даже болезненные, можно испытать только на Земле. Именно в этом вся прелесть земной жизни.

– А также в её скоротечности, – тихо добавил профессор Кассиан.

Мой взгляд упал на круглый стол:

– Тогда и чай в прошлый раз…

– Был лишь симуляцией. Без запаха и вкуса, – утвердительно кивнул профессор Кассиан. – Ароматный английский чай с хрустящими, поджаренными хлебцами можно найти лишь на Земле. – По его лицу пробежала тень. – Но сейчас нам пора. Пойдём, мой мальчик, хватит пустых разговоров. Ректор Темис уже ждёт нас в обсерватории. – Он отошёл от стены, взял меня за руку и повёл вперёд, будто дедушка своего маленького внука. – Хотя я и не уверен, что наша встреча сегодня вообще состоится. Нападение на Фрея внесло свои коррективы.

– Им же подстроенное нападение, – хмуро поправил его Гиацинт. – Как бы там ни было, это событие усилит раздор между сторонами. Такие, как Морена и Нил, попытаются извлечь из случившегося максимальную пользу для себя. Они не глупы и очень опасны, в отличие от Фрея.

– Гиацинт! – одёрнула его Фея.

– Ладно, ладно, – отозвался он.

Ницше остался в кресле, продолжая бормотать полупонятные изречения, а мы вышли из библиотеки. Двустворчатая дверь вела в просторный зал, оттуда по широкой лестнице мы поднялись в залитый светом коридор. Я представлял себе, что библиотека находится в каком-нибудь средневековом замке, а вместо этого очутился в совершенно современном городском сооружении. После итальянской деревушки я ожидал, что снаружи всё и на этот раз будет выглядеть примерно так же, поэтому остановился как вкопанный. Все каверзные вопросы тут же вылетели у меня из головы. Из огромных окон открывался вид на другое современное здание удивительной формы. Эта постройка напоминала многоэтажный домик улитки, покрытый перламутром и увенчанный острым стеклянным куполом. Остальные здания были похожи на стальные деревья, на которых покачивались гигантские гнёзда, будто созданные архитекторами-футуристами.

Вдали виднелся остров со стеклянными крышами домов, скрытыми высокими деревьями. Казалось, остров просто парит в воздухе. Корни деревьев, торчавшие снизу острова, покачивались на ветру.

В библиотеке невозможно было определить, день сейчас или ночь. Здесь же на безоблачном голубом небе светило яркое солнце. Два кита-цепеллина, как те, которые мне довелось видеть в прошлый раз, медленно проплыли мимо.

– Кажется, будто попал в психоделический сон сумасшедшего архитектора? – пробормотал за моей спиной Гиацинт.

– Не всем по вкусу этот стиль, – сказала Фея, подхватив меня под руку. – Мы, феи, предпочитаем более традиционные и спокойные виды.

Она указала на плотно застроенные холмы, которые простирались по правой стороне. Если присмотреться, можно было различить черепичные крыши и поросшие плющом ограды. Наверное, где-то там находился приют для редких и вымирающих видов, которым управлял Эмилиан, и портал, ведущий в церковь Святой Агнессы.

Стеклянные входные двери автоматически распахнулись, и мы вышли наружу. То, что издалека показалось мне огромной пустой площадью, отделявшей наше здание от улиточного дома, на самом деле было гигантской, мрачной, глубокой впадиной, уходившей всё дальше в невидимую пустоту. Лишь где-то в самом низу я различил маленькие яркие точки, мерцавшие в темноте, как будто мы смотрели на изнанку ночного неба.

– Это что, звёзды? – недоверчиво спросил я.

– Да. – Профессору Кассиану снова пришлось легко подтолкнуть меня вперёд, потому что от удивления я остановился как вкопанный. – Этот мир не живёт по законам физики, Квинн. Проще говоря, это сон, который видят несколько людей одновременно. Здесь возможно всё.

Наверное, вид у меня был такой озадаченный, что Фея решила успокоить меня тёплой улыбкой, а Гиацинт прошептал:

– Просто не ломай понапрасну голову.

По мосту через пропасть мы шли не одни. Некоторые прохожие обгоняли нас, другие шли навстречу, и все они, на первый взгляд, казались мне людьми. Кто-то был одет в совершенно обычную человеческую одежду, на пешеходном переходе где-нибудь в нашем городе я не обратил бы на них никакого внимания, но иногда попадались прохожие со странными причёсками, в диковинных нарядах и головных украшениях из перьев. Одна женщина вела на поводке дракона, похожего на Конфуция, только побольше и зелёного цвета. Он мирно трусил рядом с ней, как собака. Когда мы достигли противоположной стороны, нам навстречу из улиточного дома вышел мужчина в элегантном чёрном пиджаке. Из-за спины у него торчала пара внушительных белых крыльев. Он склонил голову перед Кассианом, а потом обернулся ко мне. Я почему-то почувствовал, что меня прошиб холодный пот.

– Приветствую, Кассиан, – сдержанно сказал ангел, не замедляя шаг.

В ответ Кассиан также коротко ответил:

– Здравствуй, Уриель.

– Это был?.. – Я не успел закончить свой вопрос.

– Ангел, да, – шёпотом отозвалась Фея. – Он стал одним из нексов и служит в печально известной девятой центурии Гектора.

– Но ведь ангелы, по идее… – «Добрые», хотел сказать я. («Но почему я, собственно, так решил?») В моей памяти всплыли различные изображения ангелов с мечами и щитами. («Матильде сейчас было бы что дополнить».)

– Просто не ломай понапрасну голову, – снова повторил Гиацинт, и я решил последовать его совету. Тем более что количество вопросов лишь росло, как башня, возвышающаяся напротив. Некоторые из них казались совершенно идиотскими, например: «Интересно, этот ангел сейчас идёт в оперу?» или «Почему бы ему просто не полететь?», а потом: «О нет! Это кто там впереди, Гудрун?».

Кассиан целеустремлённо взял курс на один из входов в улиточный дом, где собралась толпа, которой руководила светловолосая женщина с асимметричной стрижкой, одетая в чёрный костюм и очень похожая на Гудрун из моего прошлого самостоятельного визита на Грань.

«Пожалуйста, пусть это окажется не она», – мысленно попросил я, но, когда женщина обернулась и окинула нас внимательным взглядом водянистых голубых глаз, никаких сомнений, что это она, не осталось. А темноволосый мужчина рядом с ней – Рюдигер. Злобный Гунтер, скорее всего, тоже ошивался где-то рядом.

«Кажется, я влип. Это… совсем не вовремя».

Я поспешно отстранился от Феи и натянул на голову капюшон, чтобы Гудрун и Рюдигер не узнали меня по шрамам на черепе. Изо всех сил я старался затеряться в толпе и незамеченным проскользнуть вместе с Феей и профессором Кассианом. К сожалению, мне пришлось пройти совсем рядом с Гудрун и Рюдигером. Я опустил глаза и сгорбился, стараясь казаться маленьким и незаметным, но чувствовал на себе сверлящие взгляды нексов. Когда мы проходили сквозь толпу, по ней прокатился ропот: некоторые выкрикивали имя Кассиана, другие почтительно кланялись. Кассиан дружелюбно кивал в ответ. Кажется, его здесь особенно уважали. Наверное, не каждый день эта толпа встречала члена Верховного Совета.

Наконец мы оказались в здании. Я облегчённо выдохнул и выпрямился. Здесь не было стеклянных дверей и огромных окон, через которые Гудрун могла бы меня увидеть. Тяжёлая деревянная дверь, через которую мы зашли, бесшумно закрылась за нашими спинами. Может, Фею и удивило моё поведение на мосту, но она не подала вида.

– Добро пожаловать в обсерваторию, резиденцию нашего правительства.

А Гиацинт добавил:

– Не принимай всерьёз этот девиз, он, скорее, шутка, чем призыв к действию. – Он указал на диковинные буквы на стене, которые составляли слова на незнакомом мне языке.

– «О благе каждого печёмся», – перевёл профессор Кассиан. – Кстати, многие из нас изо всех сил стараются ему следовать, Гиацинт.

Здесь, внутри здания, лишь перламутровая отделка напоминала об улиточном домике. Пол, стены и потолки были совершенно ровными, как и в обычных домах. Кожаные диваны и кресла, стоявшие в каждом углу, вполне могли бы находиться в любой гостинице. Лифт тоже напомнил мне гостиницу.

«Просто не ломай понапрасну голову», – сказал я себе, когда вдруг задумался о том, как здесь, на Грани, обстоят дела с электроэнергией.

Раздвижные двери среднего лифта с золотой отделкой открылись, и из кабины вышли трое. Первого я сразу узнал – им оказался Гектор, хотя сегодня на нём не было ни клетчатой шляпы, ни пальто. Он был одет в чёрную рубашку и выглядел гораздо моложе и сильнее. За Гектором следовал мужчина с внешностью индейского вождя. Он как две капли воды походил на Сидящего Быка, предводителя индейского племени с картинки в моём учебнике по истории: такое же морщинистое лицо, две длинные косы и большие перья на затылке. Родинка в форме тёмно-золотого, мерцающего жука-рогача проскользнула по его лбу и скрылась под волосами. Третьей вышла стройная женщина неопределённого возраста. Ростом она была выше обоих мужчин. Её светло-каштановые волосы были коротко подстрижены. А приталенный изумрудный костюм сидел на ней идеально, насколько я мог об этом судить. По крайней мере, её стройные ноги, которые прикрывала юбка до колен, выглядели фантастически. Впрочем, как и вся она. Лишь когда Кассиан с ней заговорил, а Фея с Гиацинтом согнулись в почтительном поклоне, я понял, что передо мной не супермодель, а сама ректор Темис. Я тоже поспешил вежливо склонить голову. Её по-прежнему прикрывал капюшон, но жёлтые глаза Гектора сразу остановились именно на мне. Охотник казался очень встревоженным, сегодня даже я его не особенно раздражал.

– Кассиан, хорошо, что ты уже здесь. Наверное, тебе уже доложили о том, что произошло. – Ректор Темис поцеловала Кассиана в обе щеки. – Мы как раз направляемся в зал заседаний. Фрей созвал чрезвычайное собрание.

– Вот это сюрприз! – вполголоса воскликнул Гиацинт, но благоразумно решил не продолжать. Кажется, эту женщину здесь уважали все, даже Гиацинт. А она не обращала никакого внимания ни на Фею, ни на её сына.

– Темис, надеюсь, ты уже знаешь, что Фрей сам подстроил это нападение? – мягко сказал профессор Кассиан.

Индейский вождь кивнул, всем своим видом показывая, что поддерживает его. А ректор Темис холодно возразила:

– Его сердце разорвало в клочки. Если бы его не пронесли сквозь портал, он умер бы через несколько секунд. Даже Фрей не зашёл бы так далеко лишь для того, чтобы предотвратить расселение тёмных эльфов в горах Йотунхаймена, Кассиан. – Она пригладила волосы. – Надеюсь, на заседании нам удастся успокоить все заинтересованные стороны. Сейчас ситуация накалена до предела. Ходят слухи, что на Земле угнетённые виды вместе с людьми ушли в подполье и готовятся выступить против аркадийцев.

Кассиан кивнул:

– Ты права, это может привести к настоящему столкновению.

– Чего и добивался Фрей, – прошептал мне на ухо Гиацинт. – Если начнётся война, ему это будет только на руку.

Я испуганно обернулся к нему. Мне давно стало понятно, что у них тут не слишком всё умиротворённо, но чтоб прямо война…

«Куда меня занесло?»

Во всём этом был и положительный момент – кажется, моя встреча с ректором Темис на сегодня отменялась. Эта женщина почему-то вселяла страх. Но пока я об этом думал, она подошла ещё ближе и внимательно посмотрела на меня. Взгляд её тёмно-зелёных глаз пронизывал меня до костей, и я еле удержался, чтобы не опустить голову.

– Значит, ты тот самый мальчик, которого по ошибке чуть не убил Гектор.

– Это не так, я… – начал было Гектор, но ректор Темис оборвала его взмахом руки. И хотя этот жест предназначался не мне, я тоже вздрогнул.

Она снова смерила меня внимательным взглядом, словно просвечивая с головы до ног. Я уже представил, как ректор Темис сейчас схватит меня за подбородок, чтобы посмотреть мне прямо в глаза, как проделывала моя сумасшедшая тётя Мице, когда я был маленьким. Я это ненавидел.

– Вы уже рассказали ему о пророчестве? – спросила ректор Темис.

Казалось, будто она видит меня насквозь, но я всё-таки решил соврать:

– Нет, – сказал я, даже не моргнув.

«Гиацинт же почти ничего мне не объяснил».

– Ну хорошо, даю вам разрешение сделать это. – Ректор Темис улыбнулась, но взгляд её оставался таким же пронзительным и холодным. – Я не слишком-то полагаюсь на это припавшее пылью пророчество… но в наше время нельзя ничего сбрасывать со счетов. – Она кивнула мне. – Мы познакомимся поближе в другой раз. Я уже предвкушаю нашу следующую встречу. Кассиан, Маквинна, вы идёте?

Кажется, на этом моя аудиенция закончилась. Профессор Кассиан на секунду положил руку мне на плечо:

– Фея и Гиацинт о тебе позаботятся, – сказал он.

Затем Кассиан развернулся и последовал за ректором Темис, Гектором и индейским вождём сквозь двустворчатую, обитую золотом дверь, которая автоматически распахнулась, как только они подошли, и бесшумно за ними закрылась.

Фея с Гиацинтом одновременно вздохнули, и Гиацинт сказал:

– Ну что ж, дорога того стоила.

Фея повернулась ко мне:

– Как бы там ни было, но теперь мы можем наконец рассказать Квинну о пророчестве. Время пришло! – Она сияла. Никаких сомнений, Фее давно уже хотелось меня во всё посвятить.

* * *

Фея с Гиацинтом хотели сначала вернуться в библиотеку, чтобы нашему разговору никто не помешал. Но когда я понял, что для этого нам снова придётся проделать тот же путь и пройти мимо Гудрун и Рюдигера, мне тут же разонравилась эта идея. Я в изнеможении плюхнулся на диван в фойе и сделал вид, что не могу больше ждать ни секунды, так мне не терпится услышать о пророчестве. Пришлось даже пустить в ход Ницше: я пожаловался, что его бормотание не даёт мне сосредоточиться. Лишь после этого аргумента Фея и Гиацинт сдались. Они уселись на диван с двух сторон от меня и огляделись по сторонам.

– Здесь нам тоже никто не помешает, – заключила Фея, и это была чистая правда. Фойе было огромных размеров, все кресла пустовали, лишь изредка кто-то выходил из кабинетов и залов и уезжал куда-то на лифте.

Я расслабился. Если повезёт, Гудрун и Рюдигер уйдут до конца нашего разговора, тогда никто не узнает о моей тайной вылазке на Грань.

– Так что же это за пророчество? – спросил я и снял капюшон.

Фея окинула меня торжественным взглядом:

– Это предсказание старше, чем все мы, – начала она. – Оно повествует о юноше, в жилах которого течёт кровь обоих миров. Он спасёт эти миры и принесёт им свет. – Она набрала в лёгкие побольше воздуха и продолжила: – Нам кажется, что этим юношей можешь оказаться ты, мой мальчик.

– Я-я-я-сно, – протянул я.

– Некоторым кажется, что этим юношей можешь оказаться ты, – поправил её Гиацинт. – Другим кажется… что-то ещё. А большинство вообще считает это пророчество полнейшей чепухой. – Он отчётливо дал понять, что относит себя к последней группе.

продекламировала Фея. –

– Н-ну… – пробормотал я.

– Вот-вот, ничего не понятно, – подытожил Гиацинт. – И это ещё самые нормальные строки из этого пророчества.

– Возможно, текст не совсем точен, но…

Гиацинт не дал матери закончить:

– Представь себе, Квинн, двадцать четыре совершенно идиотских куплета, напичканные словами, которые никто уже не помнит и которые туманным образом описывают конец света и то, как его можно предотвратить. А ещё там встречаются скорпионы и морские чудовища, сражающиеся друг с другом, плачущие тамариски, коварные кузнецы предательского утра и туманные ослы.

– Туманные росы, – покачав головой, поправила его Фея.

– Какая разница. Эта чепуха даже не рифмуется. Ни на каком языке мира. Какой-то безымянный пророк якобы сочинил этот бред сумасшедшего, а несколько столетий спустя какой-то другой умник по памяти высек его клинописью на скалах. Между прочим, клинопись сегодня никто прочитать не может, никто на этом языке даже не разговаривает. Поэтому существует около тысячи различных переводов, и никто не знает, какой из них ближе всего к оригиналу. А… И главный пункт программы – этой скалы уже тоже давным-давно не существует! – Гиацинт скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. – Вот честно, дружище, вся эта чепуха держится только на чьей-то слепой вере. Многие считают пророчество полной чушью, но при этом используют его в политических целях, когда для этого есть хоть малейший повод. Каждые лет двести о нём вспоминают, чтобы в чём-нибудь убедить народ. Намечается конец света. Все верят в то, что придёт кто-то и их спасёт. Потом конец света отменяется, и радости нет предела: никому ведь не придёт в голову жаловаться, что Армагеддон не наступил. Такой спектакль уже разыгрывался несколько раз.

Я улыбнулся.

Фея пожала плечами:

– В прошлом при толковании пророчества действительно было допущено несколько ошибок, но на этот раз… Текст точно описывает изменение климата, вымирание редких животных, перенаселение, засорение окружающей среды…

– Точно? – с насмешкой повторил Гиацинт. – Вообще-то там говорится, что с неба пойдёт дождь из огненной крови и трёхглазая рыба затанцует на воде.

Фея усмехнулась:

– Это же древняя поэзия, а не протокол следователя. Многое мы поймём лишь после того, как это случится на наших глазах.

– Сомневаюсь, что такое действительно может случиться, – пробормотал я и с недоверием поглядел на Фею. – Значит, я… спасу мир? Не многовато ли ответственности вы возлагаете на мальчика в инвалидной коляске?

Фея положила руку мне на плечо:

– Конец света не наступит завтра утром, – с улыбкой сказала она. – Кроме того, ты ещё свыкнешься с этой ролью. А мы тебя поддержим.

Гиацинт кивнул:

– И если повезёт, избранным окажешься вовсе не ты, а кто-нибудь другой.

– Что, есть и другие кандидаты? – Это меня немного успокаивало.

– Ну да. – Гиацинт скорчил презрительную гримасу. – Если не за горами конец света, надо срочно найти как можно больше ребят, подходящих на роль спасителя. Есть ещё парочка потомков, которые, по описанному в пророчестве бреду, тоже могут сгодиться.

– Но в их случаях есть столько неточностей! – воскликнула Фея. – Юноша из Заоджунь рос в своём монастыре, и он даже не родился в новолуние.

Гиацинт застонал:

– Зато перед ним, может, расплакался тамариск. Если поискать, всегда найдёшь что-то подходящее! Фрей, например, хочет всех убедить, что спасителем будет один из его сыновей. Морена и Нил тоже кого-нибудь разыщут или попытаются подвязаться к тебе, Квинн. Я ставлю на последний вариант.

Я удивлённо поднял бровь: «Ага. И что мне делать с этой информацией?»

– Только не дай себя запутать, – сказала Фея, будто прочитав мои мысли. – Важно, чтобы ты понимал, – многие партии на Грани будут стараться тебя переманить, особенно когда поймут, насколько точно пророчество описывает именно твой случай. Ты появился так неожиданно! И всех поразил.

– «Переманить» значит «использовать или уничтожить». – Гиацинт вздохнул. – Самое время научить тебя парочке приёмов, чтобы ты мог за себя постоять. Начнём прямо завтра.

– И мы, конечно, за тобой присмотрим, – заверила меня Фея. – С тобой ничего не случится.

Гиацинт кивнул:

– Только твоё существование уже давно ни для кого не секрет. Как я уже сказал, если повезёт, они переключатся на какого-нибудь другого избранного. Тогда – ты свободен. И кто-нибудь другой должен будет спасать мир вместо тебя.

«Да уж. Надеюсь, Гиацинт окажется прав, и всё это пророчество – пустой звук. После того как я выжил в аварии, никак не может начаться конец света! У меня ещё столько планов на эту жизнь!»

Пока мы говорили, мимо нас прошло ещё несколько членов Верховного Совета, и все они исчезли в зале заседаний.

Вдруг оттуда раздался громкий звук гонга. Звуковые волны расходились с такой силой, что улиточный дом весь зашатался. Гиацинт и Фея подпрыгнули со своих мест.

– Пойдём, Квинн. Это гонг зала заседаний. Теперь в него будут бить каждые пятнадцать минут. Такой звук не для нежных фейских ушей.

Мне ничего не оставалось, как поплестись следом за ними, надеясь, что Гудрун и Рюдигер за это время уже ушли домой или вернулись к охоте на фиолетовых человечков. Но, когда мы вышли из здания, оба некса стояли на том же месте. И не только они: к Гудрун и Рюдигеру присоединился Гунтер. Остальные прохожие, сновавшие вокруг, не обращали на нас ни малейшего внимания. Мимо на чём-то вроде гигантского муравья с повозкой проехала какая-то дама, даже не взглянув в нашу сторону. И только моя знакомая троица, казалось, именно нас и ждала.

Фея снова вцепилась мне в локоть.

– Приветствую вас, феи. – Рюдигер произнёс слово «феи» с таким презрением, будто его вот-вот стошнит. На этот раз я не стал прятаться под капюшоном и смотрел Гудрун прямо в лицо. Она меня узнала, и её светлые глаза немного расширились.

– И мы вас приветствуем, охотники, – ответила Фея.

Я впервые услышал холодные нотки в её голосе. Гиацинт даже не удосужился кивнуть.

– Да это же Иероним! – Гудрун мне улыбнулась, если эту кривую гримасу можно было назвать улыбкой. Скорее, она обнажила зубы, будто голодный зверь, готовый напасть.

«Вот же незадача. Эмилиан так представил меня им. Иероним… Я уже забыл, но Гудрун это имя не забыла».

– Гиацинт, – благодушно поправил её Гиацинт и поклонился Гунтеру. – Прошло, правда, лет тысяча с тех пор, как ты прекрасно помнила моё имя и могла произносить его сотни раз в день, Гудрун Гуннарсдоттер.

Гудрун наморщила лоб, но я заметил, что слова Гиацинта её задели.

«Неужели у этой парочки когда-то был роман?»

Рюдигер тоже глядел на нас довольно хмуро:

– Она имеет в виду не тебя, фея, а мальчишку, – процедил он и кивком указал на меня. – Но он, похоже, слишком гордая птица, чтобы поздороваться.

– Здравствуйте, – сказал я и почувствовал, как Фея, стоявшая рядом со мной, напряглась. Она резко остановилась, будто почувствовав, что во мне снова зарождается это странное воинственное желание полезть в драку и без разбора надавать тумаков этой троице.

Гудрун продолжала злобно меня рассматривать, и в разговор вмешался Гунтер:

– Сначала прохаживается с Эмилианом, лучшим другом Маквинны, затем с Кассианом из Верховного Совета. Ваш маленький друг Иероним, кажется, умеет выбирать себе покровителей, феи.

– Иероним?.. – повторил Гиацинт и вопросительно посмотрел на меня.

– Моё второе имя.

Я сжал кулаки. У меня уже чесались руки: «Если на Грани никто не чувствует боли, значит ли это, что невозможно сломать никому нос или шею?»

Светлые глаза Гудрун снова вперились прямо в меня:

– Кто его родители? – спросила она.

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – отрезала Фея и потащила меня вперёд. – Нам пора.

– Но было приятно перекинуться с вами парой слов. – Гиацинт улыбнулся Гудрун. – Поздравляю с повышением. Слышал, что ты теперь командуешь двадцать третьей.

– А я слышала, что ты открыл цветочный магазин, Гиацинт. – Это произнесла девушка с тёмными волосами, которая отделилась от группы аркадийцев, переходящих через мост, и хотела войти в здание. На боку у неё болтался меч, который она использовала как трость для ходьбы. Похоже, оружие здесь, на Грани, было излюбленным аксессуаром. Костяшки её пальцев украшали витиеватые татуировки в виде букв, которые составляли слово «МОЛИСЬ».

Гиацинт озарил её своей фирменной улыбкой:

– Жанна д'Арк! Вы только посмотрите! Когда внутри заседает Верховный Совет, вокруг вьются лишь лучшие из нексов.

«Жанна д'Арк? Та самая Жанна д'Арк? Может, поэтому она показалась мне такой знакомой. Это бледное лицо и пробор как у Мадонны. Возможно, я видел её изображение на каких-нибудь картинах».

– Кстати, да. Это прекрасный цветочный магазин, – сказал Гиацинт. – Непременно забегай посмотреть, если будешь поблизости.

– Может, именно так я и сделаю, – ответила Жанна д'Арк. И хотя её тон был вполне дружелюбным, это прозвучало как угроза.

Я тут же прикинул, как выбить меч у неё из рук.

«Да что это со мной?»

Рюдигер и Гудрун одновременно хмыкнули, когда мы наконец прошли мимо. Больше всего на свете мне хотелось вырваться и схватить их за глотки. Но Фея и Гиацинт не отпускали меня ни на секунду. Гиацинт тоже взял меня под руку, и они оба потащили меня к мосту. Спиной я чувствовал на себе взгляды Гудрун, Гунтера, Рюдигера и Жанны д'Арк. Когда мы отошли на несколько метров, моя необъяснимая злость немного улеглась. Но тут до меня долетели слова Рюдигера: «Ненавижу фей», и мне тут же захотелось вернуться и пересчитать ему все зубы. Но Фея и Гиацинт по-прежнему крепко держали меня с двух сторон. Я не знал, то ли мне благодарить их за это, то ли ненавидеть.

Лишь когда мы перешли на ту сторону моста, моя ярость окончательно испарилась. Я вдруг осознал, насколько неразумно это было с моей стороны. Мне такое несвойственно: «С каких это пор я мечтаю разбивать носы и сломать шеи?» Как и во время моей прошлой встречи с Гудрун и её людьми, я не чувствовал страха, а лишь потребность вступить в бой, на этот раз с хрупкой Жанной д'Арк.

«Они разбудили твой аркадийский дух», – сказал тогда Эмилиан.

«Может, мой аркадийский предок был воином? Или даже мерзким нексом?»

Фея и Гиацинт всю дорогу молчали. Наконец они ослабили хватку и вопросительно посмотрели на меня.

– Тут я сам справлюсь, – успокоил их я. – Спасибо, что вы меня оттащили. Каждый раз, когда я встречаю этих типов, у меня в мозгу что-то переклинивает.

Фея нахмурилась:

– Ты уже с ними пересекался?

«Ну вот, теперь я окончательно себя выдал».

– И встречал Эмилиана из приюта редких животных? – Гиацинт рассмеялся. – Ну и проныры же вы. Я сразу понял, что вы не молиться пришли в эту церковь. Но до такого я бы в жизни не додумался.

– Может, мне кто-то объяснит, что здесь происходит? – Фея упёрла руки в боки.

– Кажется, у нас тут нарисовался маленький избранный парнишка, который нашёл самостоятельный путь на Грань, – сказал Гиацинт, и в его голосе прозвучали нотки гордости. – В пророчестве об этом тоже что-то есть?