Я проснулась от того, что кто-то с силой тянул меня за палец правой ноги. Открыв глаза, я обнаружила, что это была Луиза. Она стояла у моей кровати и смотрела на меня в упор. Увидев, что я проснулась, Луиза ехидно произнесла:

– Тебе кто-нибудь говорил, что когда ты спишь, то смешно разеваешь рот? Не слишком приятное зрелище.

Сначала мне показалось, что я до сих пор нахожусь в кошмарном сне, но тут мой взгляд упал на Леопольда, который сидел за письменным столом и вертел в руках мою линейку.

– Какая малюсенькая комната, – сказал он.

Да, так оно и было. Но эта комната прекрасно подходила на роль обзорного пункта дома фон Аренсбургов, и ещё она находилась максимально далеко от родительской спальни. Поэтому я уже давно перестала жаловаться на несправедливость судьбы – комната Терезы была вдвое больше моей. Но я любила свою маленькую, уютную норку.

К сожалению, это был не сон.

– Что вы здесь делаете? – Я резко села на кровати и поспешно подтянула одеяло к подбородку, чтобы Луиза не успела прочитать надпись на моей футболке, которая гласила: «Я НЕ Луиза».

– Мы думали, ты осталась на ночь у Юли. Ты же по субботам всегда так делаешь, – ответила Луиза. – В общем, твоя мама велела нам подниматься наверх и чувствовать себя как дома. У нас завтра на первом уроке контрольная по математике, нам срочно нужны тетради в клетку. Марихен использовала все пустые тетрадки для своих поделок.

– Хоть убей не пойму, какие могут быть поделки из листов в клетку. – Леопольд то поднимал, то опускал моё компьютерное кресло.

– То есть вы перелопатили всю мою комнату, пока я спала?

«Вот ещё одна причина для того, чтобы хранить дневник под скрипучей половицей, которой у меня, к сожалению, нет».

– Нет, – сказала Луиза.

А Леопольд тут же добавил:

– Нам пришлось немного переложить твои вещи, пока мы искали то, что нам нужно. Например, я хотел найти ластик, но так и не понял, где ты его хранишь. Поэтому Тереза дала нам один из своих.

– Совсем обнаглели! – возмущённо воскликнула я.

Луиза недовольно поморщилась:

– Так есть у тебя тетради в клеточку или нет?

– Я ни одной не нашёл, поэтому Луиза решила тебя разбудить, – объяснил Леопольд.

Мама просунула голову в дверной проём. Зайти бы у неё всё равно не получилось, даже с двумя «гостями» комната казалась переполненной.

– Какой сюрприз! Я думала, ты осталась у Юли. Даже не слышала, когда ты вернулась. Вы что, поругались?

– Нет. Я… («Спешила спрятать свой дневник, чтобы ты не смогла прочитать, что мне заплатят по-королевски за работу у фон Аренсбургов. Если Квинну вообще понадобится моя помощь. На кладбище он ходил совершенно нормально… О боже…»)

Воспоминания о событиях прошлой ночи свалились на меня словно мешок на голову. Да, как тяжёлый мешок. Говорящий бронзовый памятник, портал на могиле… На долю секунды я будто снова ощутила руку Гиацинта на своём лице и страх, который меня охватил.

Когда я вернулась домой, то, конечно же, не смогла просто пойти спать, а уселась наблюдать за домом фон Аренсбургов и ждать возвращения Квинна. Но, к сожалению, в какой-то момент я провалилась в сон, а когда проснулась, примерно через час, с некрасивым отпечатком ладони на щеке, не могла точно сказать, вернулся ли Квинн за это время домой или нет. Что же произошло прошлой ночью на кладбище? Всё ли с Квинном в порядке? Мне надо было это выяснить, и чем скорее, тем лучше. А значит, прямо сейчас.

– Если уж ты дома, заправь кровать сама! Вот, передай это Матильде. – Мама сунула в руки Луизе аккуратно сложенные простыню и пододеяльник. – Мы будем очень рады, если ты без промедления спустишься вниз, и мы пойдём в церковь.

– А я буду очень признательна, если никто не будет пускать посторонних людей в мою комнату без моего разрешения, – сказала я.

Но мама этого уже не услышала. В тот момент мне было уже всё равно, увидит ли Луиза надпись на моей футболке. Я распахнула одеяло и соскочила с кровати.

– Эх, к сожалению, тетрадок у меня для вас нет, даже в линейку. Так что до свидания. Надеюсь, не скорого свидания. Пока-пока!

Леопольд стыдливо отвернулся, когда заметил, что, кроме футболки, на мне были только трусы. Вообще-то моего вида в трусах и того факта, что никаких лишних тетрадок в моей комнате не нашлось, должно было хватить с головой для того, чтобы выгнать Леопольда и Луизу из моей комнаты. Но Луиза не спешила уходить, ей явно хотелось обсудить со мной что-то ещё.

– До меня дошли слухи, что ты теперь катаешь в инвалидной коляске маленькое хулиганьё?

– Квинна, – поправил Леопольд. – Мы решили не называть его хулиганьём, пока он в таком состоянии…

– Угу. – Я распахнула дверь своего платяного шкафа. Ящик с кофтами и футболками был до неприличия пуст, а на плечиках болтались только летнее платье на бретельках и уродливая белая блузка с рюшами, которую мама подарила мне на Рождество, «чтобы было хоть что-то приличное, чтоб надеть на любой случай». Церковь была как раз таким случаем, но я просто не могла себя заставить напялить это чудовище. Рюши украшали не только воротник и застёжку, а даже рукава. Мне досталась настоящая прабабушка всех блуз с рюшами. На второй день Рождества мы с Юли специально поискали в интернете, действительно ли можно купить такое, не вызывая при этом какую-нибудь столетнюю портниху из прошлого века. К нашему удивлению, такие блузки действительно продавались. Вот только моделям, которые их демонстрировали, было от силы лет восемь, и улыбались они милыми беззубыми улыбками.

Вместо блузки-чудища я решила надеть свободную трикотажную рубашку светло-голубого цвета. На самом деле это была верхняя часть пижамы, но на крайний случай сойдёт.

– Если бы мы знали, что фон Аренсбургам требуется помощь, мы бы, конечно же, взяли на себя эту обязанность.

Леопольд, как всегда, выражался гораздо более прямолинейно, чем Луиза:

– Он ведь практически наш друг, мы с садика в одной группе.

– И что с того?

Я вытащила из другого ящика джинсы. Хотя бы их у меня хватало.

– Ну с нами Квинн чувствовал бы себя, наверное, более свободно и уверенно, тебе так не кажется? – Луиза сверлила меня упрямым взглядом. – Мы с Леопольдом даже проходили практику в больнице и много читали об инвалидах, а ты больше похожа на поверхностную девчушку в стиле «мне бы только похихикать с Юли».

– Нет, ошибаешься, я девчушка в стиле «немедленно вытолкать Луизу и Леопольда из своей комнаты», – сказала я.

Я не могла поверить своим ушам. Эти двое метили на моё место!

– Тебе известно, что уборщица госпожи фон Аренсбург получает на два евро в час больше, чем любая другая уборщица в нашем районе? – спросила Луиза. – Мама говорит, что из-за неё поднялись все цены.

– Возможно. Но я не получаю деньги за то, что помогаю! – соврала я.

– Я просто имела в виду… – начала Луиза.

Леопольд продолжал доламывать мой стул, то поднимая, то опуская его.

– Просто удивляюсь, почему родители доверили такое важное задание именно тебе. Подозреваю, что они перепутали тебя с Луизой, – вмешался Леопольд.

– Нет, исключено! Потому что я ношу вот это!

С чувством собственного достоинства я повернулась лицом к Леопольду, и тот вслух прочитал:

– «Я НЕ Луиза»! – Кажется, он только сейчас заметил эту надпись, потому что тут же состроил кривую гримасу и прикусил нижнюю губу. – Это вроде как должно быть смешно, я знаю. Но на самом деле это грустно.

Луиза смотрела на меня во все глаза:

– О'кей. Если ты так уверена, что никто никого ни с кем не перепутал, то не будешь возражать, что мы тоже поговорим с фон Аренсбургами.

– И подробно изложим им детали нашей общественной работы. – Леопольд скрестил руки на груди.

Я решила выкатить его из комнаты прямо на стуле:

– Можете говорить с кем хотите, кроме меня. А сейчас проваливайте! Мне надо переодеться.

Чтобы не столкнуться со стулом, Луиза тоже попятилась и выскочила в коридор. Я тут же захлопнула дверь, прежде чем они успели опомниться.

– Я разделась и стою без одежды! – на всякий случай крикнула вдогонку я.

С облегчением я услышала, как они, возмущаясь, топают вниз по лестнице.

– Через пятнадцать минут выходим в церковь, Матильда! – крикнула снизу мама. – Если хочешь успеть позавтракать, придётся тебе поторопиться.

Теперь настал мой черёд возмущаться, но тем не менее я поспешно натянула одежду. Рубашку я заправила в джинсы, так не было видно потрёпанных краёв, и никто не заподозрил бы в ней часть пижамы.

Платяной шкаф оказался пустым по моей вине. Во время рождественских каникул мы с Юли решили, что отсортируем нашу одежду по известной радикальной методике: оставить можно только то, что делает тебя счастливее и хорошо смотрится. Разделаться с большинством предметов моего гардероба, особенно с платьями и блузками, оказалось легче лёгкого. После того как я резко выросла в прошлом году, все эти вещи стали мне малы. А те, в которые я ещё хоть как-то влезла, не делали меня счастливее ни на секунду. Только для новой блузки с рюшами я сделала исключение, чтобы избежать ссоры с мамой. Мне срочно нужна была новая одежда.

Вот сегодня, например, почти всё пошло в стирку, и я рисковала остаться голышом. Проблема состояла в том, что собственных денег на одежду у меня не было, а если бы я попросила маму купить мне одежду, она непременно решила бы мне помочь. Ничего хорошего от похода по магазинам с мамой ждать не приходилось. Блузка с рюшами – тому отличное доказательство. Или, как говорила Юли: «Уж лучше в костюме Евы!»

Пока я чистила зубы и причёсывалась, в моей голове строились отчаянные схемы, как бы мне незаметно проверить, что там с Квинном. А вдруг он до сих пор торчит в склепе семьи Кёниг и коченеет от холода? Что же мне тогда делать? Я снова и снова заглядывала через окно в пёструю кухню фон Аренсбургов, но там царило полное спокойствие. Даже кошки нигде не было видно. Может, они просто до сих пор спали, а может, и нет. Жаль, что нельзя пробуравить стены взглядом, чтобы посмотреть, что происходит в других комнатах.

Когда мы с Терезой, родителями и Матиасом отправились в церковь, я всё ещё не придумала ничего путного. И из окна дома № 17, к сожалению, никто не удосужился вывесить плакат, гласящий: «С Квинном всё в порядке! Тебе не о чем переживать, дорогая Матильда!»

Чем ближе мы подходили к церковной площади, тем яснее я понимала, что не смогу высидеть всю долгую службу в таком тягостном неведении.

– Что с тобой? – спросил папа, когда я вдруг остановилась как вкопанная.

– Кажется… у меня начались эти дни, – прошептала я. – Мне нужно срочно вернуться домой, взять тампон…

– Ладно-ладно, я всё понял, не надо подробностей, – поспешно перебил меня папа, поглядывая на Матиаса. – Мы займём тебе место.

– Только давай побыстрее, – добавила мама.

Именно так я и постаралась действовать.

Я снова побежала по улице и, удостоверившись, что мои родители скрылись из виду, завернула к дому фон Аренсбургов. Уже через несколько секунд я позвонила в дверной звонок. Иногда приходится быть спонтанной и смелой, даже если никакого плана у тебя нет.

Дверь открылась так быстро, что я даже не успела придумать, что скажу. Передо мной стоял господин фон Аренсбург в пижаме и наброшенном поверх халате. В чашке, которую он держал, дымился кофе.

– Доброе утро, – дружелюбно поприветствовал меня он и улыбнулся.

На первый взгляд он вовсе не походил на человека, чей сын бесследно исчез прошлой ночью. Хотя, может, он просто пока ничего не заметил и думает, что Квинн спокойно лежит в своей кровати. Мне нужно во что бы то ни стало выяснить правду.

– Доброе утро, – сказала я, покраснев от стыда. Отступать было некуда. – Я… Луиза Мартин из дома напротив. Хотела спросить, нет ли у Квинна, случайно, лишних тетрадей в клетку. У нас завтра на первом уроке контрольная по математике, а все мои тетради сестра использовала для своих поделок.

– Ах, вот оно что… – Господин фон Аренсбург растерянно оглянулся и крикнул вглубь дома: – Квинн! У тебя есть тетради в клетку?

– Тетради в клетку? Зачем тебе? – отозвался со второго этажа Квинн.

У меня от облегчения чуть не подкосились колени, так я обрадовалась, услышав его голос.

– Не мне, а… – Господин фон Аренсбург вопросительно повернулся ко мне.

– …Луизе, – подсказала я.

– Луизе! – повторил за мной господин фон Аренсбург.

– Кому-кому?

Наверху что-то хлопнуло и стукнуло. Кажется, Квинн вышел в коридор. На костылях.

– Я тут вдруг вспомнила: кажется, у меня всё-таки есть тетради, – поспешно залопотала я. – Забыла проверить в письменном столе, в ящике, который запираю на ключ на всякий случай. Но спасибо большое, что вы… Передавайте привет Квинну от Луизы, ладно?

Последние слова я прокричала уже на бегу. По дороге к церкви я почти кружилась в танце, так у меня было легко на душе оттого, что с Квинном ничего не случилось. Первый псалом, который мы пели в церкви, я никогда ещё не исполняла настолько искренне.

Во время проповеди пастора Петерса я во все глаза глядела на стену под разноцветной мозаикой в боковом нефе, на которой была изображена святая Агнесса в огне, и пыталась угадать, где именно скрыт портал, о котором упоминал Клавиго. Может, за пасхальной фреской из трёх частей? Или в исповедальне, в которой я часто сиживала в детстве. Не то чтобы я так много грешила, просто пастор Петерс был превосходным слушателем, с отличным чувством юмора. Когда речь заходила о моих родителях, наши беседы становились особенно весёлыми, ведь он считал их святее святой воды. Вот чудеса, если в задней стенке этой старинной исповедальни скрывается портал в другой мир.

Но даже такие размышления не смогли надолго меня отвлечь. От проповеди я, как обычно, начинала клевать носом, и мои веки вдруг сами собой захлопнулись. В сущности, надо же было компенсировать недостаток сна.