Дверь склепа c эффектным грохотом захлопнулась за нашими спинами, и профессор Кассиан тихо ойкнул. Меня это страшно развеселило. Я захихикал, а Фея взяла меня за руку – так мило с её стороны! Следующие несколько шагов я словно пробирался сквозь снежную бурю, стало холодно, вихрь снежинок закружил меня. Я и сам будто превратился в холодную снежинку и полетел куда-то в бездну.

Через некоторое время я снова почувствовал почву под ногами, снежная буря закончилась. Казалось, не прошло и секунды, но всё изменилось.

Благостное ощущение в теле резко исчезло, а вместе с ним прошло и постоянное желание смеяться и восхищаться всем на свете. Я отпустил руку Феи – довольно странно держаться за руки с малознакомой женщиной! – и осмотрелся. Мы стояли в библиотеке с книжными полками из тёмного дерева, которые высились до самого потолка, потёртыми коричневыми кожаными креслами и длинными дубовыми столами, на которых громоздились стопки книг, бумаг, глобусы, лампы и другие предметы.

Комната казалась такой огромной, что я видел, где она заканчивалась. В открытом камине, встроенном в стену, потрескивал огонь. Если здесь и были окна, то наверняка они скрывались за тяжёлыми бархатными шторами изумрудного оттенка, свисавшими с потолка и доходившими до самого пола, устланного пушистыми коврами. Мы находились где угодно, но не в склепе, это уж точно.

– Значит, так ты представляешь себе залы синедриона? Ты это серьёзно, Кассиан? – Фея насмешливо хмыкнула. – Человек твоего масштаба, а вокруг какая-то сомнительная библиотека в стиле голливудских блокбастеров… Может, давай ещё посадим тебе на плечо сову? Или пусть мимо пробежит белый кролик с часами в нагрудном кармане?

Профессор Кассиан в ответ улыбнулся:

– Добро пожаловать в мой дом. Прошу, садитесь. – Он указал на несколько кресел, расставленных вокруг маленького круглого стола, на котором гостей ждал дымящийся чайник с чашками. – Надо спешить, пока не закончилось действие Ангелики.

– Кажется, оно уже закончилось, – честно ответил я.

Эйфория и присущее ей беспричинное чувство счастья исчезло, а вместе с ним и возможность слепо доверять двум незнакомцам, которые подсунули мне наркотики и затащили в склеп посреди ночи. Только вот галлюцинации пока не прошли.

Фея грациозно присела на краешек кресла:

– Это чудесное действие Ангелики проявляется только в человеческом организме, но здесь, на Грани, твоего тела с тобой уже нет. К тому же совсем неплохо, что теперь ты можешь ясно соображать. В ближайший час тебе это поможет понять всё, что мы хотим объяснить.

– Можно подумать, это вообще поддаётся пониманию, – сказал мрачный мужской голос. – Я, например, до сих пор ничего не понял, а меня, между прочим, считают величайшим мыслителем своего времени.

На старомодном диване с изогнутыми подлокотниками, почти спрятанном за одну из книжных полок, сидел кто-то, кого я до этого не заметил. Это был молодой человек с роскошными усами в военной форме и в миниатюрных очках. Рядом с ним на диване лежала шпага и островерхая каска. Какого цвета были его волосы, каска, да и кожа, сказать было невозможно, потому что и мужчина, и его вещи выглядели чёрно-белыми, как на старой фотокарточке. Зато диван, на котором он сидел, был зелёным с золотыми вкраплениями. Цвет дивана, как и цвета всей библиотеки, казался сочным и ярким. Я с опаской поглядел на свои руки и ноги. Я по-прежнему был в цвете, и к моим босым ногам пристали комки кладбищенской грязи.

«Ну и ладно, моё человеческое тело всё равно уже не со мной».

Я чувствовал силу в каждой мышце, создавалось ощущение, что сейчас я способен с корнем вырывать деревья. Или сделать сальто с места.

Вечером, после очередного праздничного ужина, я отправился в свою комнату и выставил оливковое дерево на подоконник, а значит, сам подтвердил своё сумасшествие.

«Действительно ли я хотел довериться этой Фее и выпить зелье Ангелику? Она ведь сама призналась, что это какой-то наркотик, расширяющий сознание. И такую подозрительную смесь я без долгих раздумий выпил до последней капли. Что, если из-за повреждений мозга мне вообще не перенести его действия? Что, если мои родители найдут меня в кровати с закатившимися глазами?»

Я раз за разом возвращался к разговору в цветочной лавке, взвешивая все за и против. В результате победило желание получить наконец ответы на свои вопросы, и, если это возможно только с расширенным сознанием, придётся мне на это решиться. Кроме того, как такая маленькая бутылочка вообще может возыметь хоть какое-то действие?

Теперь-то я не сомневался – напиток действовал, да ещё как. Сначала Ангелика просто свалила меня с ног. Я еле добрался до кровати и крепко уснул, лишь коснувшись головой подушки. Когда я открыл глаза, передо мной стояли Фея и Гиацинт. Меня почему-то ни капли не удивило и не возмутило, что эти двое проникли в мою комнату. Даже напротив, я радовался всем сердцем снова с ними увидеться и вообще пребывал в прекрасном настроении. Голова немного кружилась, будто я выпил чуть больше, чем нужно. В таких ситуациях обычно расслабляются, болтают что попало и совершают всякие глупости, но при этом наслаждаются вечером и не теряют голову. Телесные ощущения оказались совсем не такими, как под действием алкоголя. Я чувствовал себя невероятно бодрым, в отличной форме, смог встать без посторонней помощи, не нуждался больше в костылях, да и голова совсем не кружилась. Тело казалось таким же, как до аварии, когда лестницы, бордюры и даже высокие стены не были для меня преградой. Какое чудо. Конечно, я понимал, что это происходит только в моём воображении, но тем не менее наслаждался этим чувством здорового и сильного тела. При этом меня веселило всё вокруг, всё казалось мне таким смешным: как тихо мы крались вниз по лестнице, как проскочили незамеченными к входной двери, как я топал босиком по улице и лица деревьев провожали меня удивлёнными взглядами, как я, словно в старые добрые времена, без труда перемахнул через кладбищенский забор, как памятник поэту вдруг заговорил, неважно, чтó именно он там болтал, меня это страшно забавляло.

Здесь, в библиотеке, моё прекрасное настроение как ветром сдуло, осталось только ощущение здорового и сильного тела.

Мужчина на диване, казалось, был чем-то расстроен или раздражён. Он недовольно кашлянул, будто ожидая большего внимания к своей персоне.

– Прошу любить и жаловать, господин Фридрих Ницше, – сказал профессор Кассиан. – Отличная иллюстрация того, что случается с человеком, когда он попадает на Грань.

– Тот самый Фридрих Ницше? – спросила Фея, медленно снимая пальто. – Который утверждал, что природа глупа?

– Эта фраза вырвана из контекста. – Чёрно-белый человек угрюмо накручивал на палец кончик своих усов.

– Что Фридрих Ницше делает в твоей библиотеке, Кассиан? – Фея закинула ногу на ногу.

Профессор Кассиан разлил по чашкам чай и приглушённым голосом ответил:

– Я бы тоже предпочёл, чтобы компанию мне составил Кьеркегор, но… кто-то же должен о нём позаботиться. Садись, Квинн.

Я опустился в кресло рядом с Феей, не выпуская из виду чёрно-белого человека.

– Ницше ведь уже умер? Или как? – тихо спросил я.

– Бог умер, – сказал Ницше, который, очевидно, обладал отличным слухом. – Спасибо, что опять обделили меня чаем. Будто я в этой комнате безликая декорация. Бутафория. Реквизит.

Фея нетерпеливо хмыкнула:

– Можно, мы уже приступим к делу? – спросила она. – Наша тема сегодня – это Грань, а вовсе не Фридрих Ницше.

– Что же такое эта ваша Грань? – Я взял чашку, но не успел сделать даже глоток. – Иной мир, в который можно попасть, если пройти сквозь могилу? А вы духи, что ли?

«Неужели я тоже стал духом? И значит ли это, что моё тело умерло и лежит на кровати в моей комнате?»

Я пытался не думать о бедных родителях, которые найдут меня с утра.

– Мы-то нет, а вот Ницше – да, – сказала Фея. Она склонила голову и радушно мне улыбнулась. – Скажи-ка, Квинн, ты относишь себя к тем людям, которые считают, что мы одни во Вселенной, или ты веришь, что есть и другая форма жизни?

Я уставился на неё во все глаза:

– Вы что имеете в виду? Есть ли Бог? Или существуют ли где-то на Марсе зелёные человечки?

Фея рассмеялась:

– Зелёные человечки на Марсе – это, как ни странно, выдумка человечества, просто сказка. Но вот в других сказках, легендах и мифах есть зерно правды, и оно здесь, на Грани.

– Почти во всех, – заверил профессор Кассиан.

– Ладно, но что это за Грань такая?

«Ничего себе, я-то думал, что Ангелика больше не действует. Но это же настоящий психоделический трип».

Другого объяснения этому сумасшествию я найти не сумел.

– Это действительно сложно описать, – сказала Фея. – Но для начала ты можешь представить себе Грань как нечто вроде параллельного мира, в котором могут находиться такие существа, как мы…

– Точнее, Грань – это не параллельный мир, а ещё одно измерение этого мира, – перебил её профессор Кассиан прежде, чем я успел поинтересоваться, что Фея имела в виду под «такими существами, как мы». – Потому что Земля и Грань в философском, квантовом и мистическом смыслах составляют единство. В материальном мире всё, а значит, и мы сами, состоит из атомов: вода, земля, камни, растения, животные, люди. Здесь, на Грани, всё состоит из духа. Всё, что ты сейчас видишь вокруг и можешь потрогать, исходит из силы твоего представления. Это бесконечный мир, который был создан из коллективной и индивидуальной силы духа. И который создаётся вновь ежесекундно…

– Когда ты так это объясняешь, вообще ничего не понятно, – перебила его Фея. – Только погляди, как ты запутал бедного мальчика. Вполне достаточно, если он будет знать, что есть материальный мир, в котором живут люди, и Грань, куда люди попасть не могут.

– Пока они живы, – вмешался Ницше. – А после смерти ты вот так застреваешь тут в несуразном мундире, пуговицы которого ещё в юности так нелестно топорщились в области живота.

– И это тоже лишь в вашем сознании, дорогой Фридрих, – сказал профессор Кассиан. – Или в вашем подсознании.

– Кроме того, никто вас не заставлял застревать здесь, на Грани, – дополнила Фея. Она снова повернулась ко мне. – Сразу после смерти люди попадают на Грань, это правда. Их тело, то есть мёртвая материя, остаётся на Земле. Но, как правило, люди лишь пересекают Грань на пути к знаменитому туннелю, который ведёт к свету.

– Что-то вроде света, который выводит из чего-то вроде туннеля в следующее измерение, – пробормотал профессор Кассиан.

Фея не обращала на него внимания.

– Ты наверняка слышал или читал свидетельства людей, которые побывали на волосок от смерти, Квинн. То, что они описывают, – не что иное, как путь умирающего человека по Грани. Иногда бывают случаи, когда человек отказывается идти на свет. Как, например, господин Ницше. Такой человек остаётся на Грани и становится духом.

– Кроме того, люди могут попадать на Грань ещё при жизни, но на короткое время и чаще всего они сами об этом не подозревают, – снова дополнил профессор Кассиан. – Например, во сне или во время медитации. Тогда они тоже задерживаются на какое-то время на Грани.

«Вот оно что. Кажется, мы приближаемся к сути».

– Значит, всё это мне просто снится? – спросил я.

По крайней мере, такая версия мне нравилась больше, чем отделиться от мёртвого тела. Ведь, кажется, в подсознании отпечатываются наши воспоминания и переживания, и там они незаметно обрабатываются. Я ведь несколько недель пролежал в коме и как раз находился между жизнью и смертью. Наверное, моё подсознание должно было хоть как-то это переварить, и вот как раз этой ночью, при сильнейшей поддержке Ангелики, оно решило обработать весь накопившийся у него материал.

Странно, конечно, что в моём подсознании хранились такие термины, как «коллективная сила духа», и что оно на ходу могло процитировать труды Ницше. Мой учитель по философии пришёл бы сейчас в полнейший восторг.

– Нет, Квинн, это вовсе не сон, – безжалостно отрезала Фея.

«Ну всё, с меня хватит!»

– Значит, этими запутанными бредовыми объяснениями вы хотите сказать, что по ту сторону Земли есть какое-то место, в которое человек может попасть, только если он умер, в коме или спит, так? – подытожил я. – И если он остаётся там слишком долго, то превращается в дух.

– Очень хорошо. – Фея довольно кивнула.

Выражение лица профессора Кассиана говорило о том, что он бы всё-таки сформулировал эти выводы немного по-другому.

Поэтому я поспешно продолжил:

– А вы тогда кто такие? Вы же не духи, так ведь?

– Нет, – серьёзно сказала Фея. – Но мы и не люди.

«Можно подумать, это хоть что-то прояснило».

– И вы двое, Гиацинт, волк, этот крикливый монстр с крыльями, дедуля в шляпе – все вы являетесь этими… граничными существами? Как вы называетесь?

– Граничные существа звучит очень мило, – нежно улыбнулась Фея.

– Если приходится использовать собирательное название, то мы обычно называем себя эонами, – объяснил профессор Кассиан. – Мы – вечные, другие – древнейшие. На протяжении веков как люди нас только не нарекали: боги, бессмертные, ангелы, творцы, демоны, джинны, маги…

– Игры фантазии, – присоединился Ницше, – плод больного воображения, фантомы…

– Вы бессмертны? – вырвалось у меня.

– В какой-то мере. В отличие от людей, нам чужды и болезни, и старость, – сказал профессор Кассиан.

А Фея добавила:

– Хотя некоторые из нас, как, например, Кассиан, предпочитают выглядеть постарше и носят для этого густую бороду, – рассмеялась она.

Профессор Кассиан смущённо пригладил бороду:

– Мы могли бы жить вечно, но на Земле наше тело тоже бренно. Мы можем умереть насильственной смертью. Как и люди, эоны вели кровавые войны и уничтожали друг друга.

Фея вздохнула:

– Поэтому некоторые граничные существа полностью вымерли, а другие настолько ослабли, что только здесь, на Грани, находят безопасное пристанище. А у некоторых даже этого нет.

Она бросила на профессора Кассиана, как мне показалось, укоризненный взгляд, и теперь пришёл его черёд вздыхать.

– Да, как уже сказала Фея, исток каждого сказочного персонажа, каждого мифического существа находится здесь. Когда-то Землю населяли драконы, а в океанах водились огромные чудовища, по лугам и лесам скакали единороги, в пещерах скрывались великаны и эльфы…

– Существует много разных видов таких существ. Чтобы их перечислить, понадобится целая вечность, – снова перебила его Фея. – Не переживай, солнышко, сейчас в горах никого больше не поджидают ни драконы, ни великаны. И Кассиан сейчас вовсе не собирается читать доклад о великих войнах и падении Атлантиды или о человеческих дочерях дракона во времена бронзового века. Он обрисует всё лишь в общих чертах. Простым и доступным языком.

«Мне бы тоже этого хотелось. Голова распухла от обилия терминов и вообще информации».

Профессор Кассиан вздохнул:

– Значит, простым и доступным языком, говоришь. Ладно. Фея и Гиацинт, например, относятся к феям. Феи крепко связаны с природой, они обладают даром целительства и могут общаться с растениями и животными. Поэтому люди часто принимали их за ведьм и волшебников.

– То есть вы – фея, и зовут вас Фея? – вырвалось у меня, хотя этот вопрос только отвлекал от основной темы.

Фея рассмеялась:

– На самом деле меня зовут Ферония, но отчасти ты прав. – Она наклонилась и положила руку мне на плечо. – Основное отличие между людьми и эонами заключается вот в чём: для нас столетие пролетает как одно мгновение, а человеческая жизнь довольно коротка. Но зато вы рано или поздно идёте к свету, а мы этого лишены.

– Свет! Бог! Бессмертная душа, дух, потусторонний мир, – горько забубнил Ницше. – Все эти понятия придуманы лишь для того, чтобы запутать человека, будто существует нечто большее, моральная божественная инстанция, единственная, кроме нашей реальности, возможная правда.

– Если ни души, ни духа не существует, как, скажите пожалуйста, вы объясните тот факт, что вы сидите сейчас тут на этом диване, хотя ваше тело умерло в тысяча девятисотом году? – Голос профессора Кассиана звучал очень раздражённо. – Я имею в виду, как долго вы ещё собираетесь торчать в моей библиотеке и врать, что до сих пор существуете? – Затем он повернулся к нам и шёпотом продолжил: – Нужно проявить к нему милосердие, в последние годы своей жизни он страдал от психического расстройства, возможно, ему чудилось что-то похожее.

– Я не человек, я динамит! – Ницше пожевал кончик собственных усов.

– Мне пора подышать свежим воздухом! – возмущённо сообщила Фея. – А теперь, пожалуйста, вы, великий мыслитель своего времени, помолчите! Мы здесь пытаемся объяснить нечто очень сложное. И времени у нас в обрез.

Я тоже этого боялся.

Фея наклонилась ко мне ещё ближе:

– У тебя наверняка накопилось много вопросов, Квинн. Мы с Кассианом постараемся на них ответить.

Несколько последних минут у меня в голове действительно роилось множество вопросов. Но сейчас, когда оба выжидающе на меня смотрели, а Ницше тихо бормотал что-то из своего угла, я даже не знал, с чего мне начать.

– При чём здесь я? – вырвалось у меня. Этот вопрос показался мне самым важным. – Если мы сейчас на Грани, а я не сплю, как я тут оказался? Свет и туннель я тоже нигде поблизости не заметил.

– Ты же не умер, мальчик мой, – испуганно сказала Фея. – Это мы, наверное, должны были разъяснить тебе с самого начала.

«Да уж, было бы мило с их стороны».

Я немного расслабился, пусть даже на долю секунды.

– Ты тот, кого мы называем потомком, – продолжала Фея как ни в чём не бывало. – Твой отец был наполовину человеком, кто-то из его родителей относился к аркадийцам.

– Аркадийцы являются наиболее… многочисленной группой эонов, – вмешался Кассиан. – Я тоже аркадиец. Мы выглядим совершенно так же, как и люди.

«А, ну да».

– К сожалению, – Фея кашлянула, – Юри Ватанабе погиб прежде, чем мы успели выяснить, чьим ребёнком он был.

– Но… его родители были музыкантами из британского оркестра, – сказал я.

– Чета Ватанабе была лишь его приёмными родителями, – возразила Фея. – Мы до сих пор не можем вычислить, кто же его настоящие отец и мать.

– Родители обязаны регистрировать своих потомков, – снова перебил профессор Кассиан. – Мы предпочитаем не терять их из виду. Люди, которые вмешиваются в наши ряды, их обычно немного… но, скажем так, многие беды в истории случились именно из-за сложного характера потомков. Гектор тому наглядный пример. Именно по этой причине я терпеть не могут потомков.

– А Гектор вообще никого терпеть не может. – Фея хмыкнула.

– Получается, что я – потомок потомка. – Я говорил очень медленно, потому что всё это звучало очень странно. – Это редкость?

Профессор Кассиан покачал головой:

– Не совсем. Во все времена завязывались связи между эонами и людьми. Это происходит и сегодня. Но их дети – наполовину люди, поэтому они смертны, хотя при этом обладают определёнными способностями, которые передались им от их родителей-эонов. Обычно этими способностями обладают ещё два-три поколения таких семей, а затем они теряются, и мы прекращаем называть этих людей потомками.

– В сущности, в каждом третьем человеке течёт хоть капля эонической крови. Люди, которые ведут свой род от потомков фей, даже через много поколений обладают особой тягой к медицинским профессиям или даром наделять счастьем других, – добавила Фея. – Другие прапраправнуки потомков, например, имеют необычно хорошее зрение, но по-настоящему магические способности утрачиваются обычно в третьем поколении.

– Значит, у меня есть магические способности? («Нако-нец-то хорошие новости».) И кроме меня, существуют люди в такой же ситуации? Перед каждым потомком и его детьми вы устраиваете такое представление?

Фея и Кассиан коротко переглянулись.

– Именно так, у тебя есть магические способности, Квинн. – Глаза Феи заблестели, когда она это сказала. На мой второй вопрос она решила не отвечать. – Тебе придётся научиться с ними жить. Ты сильнее и быстрее, чем обычные люди, твоё зрение, обоняние и слух развиты гораздо лучше, чем у других, твоё обострённое восприятие распространяется и на тонкие материи, поэтому ты видишь элементарные частицы и других скрытых от человеческого глаза существ. К тому же ты, скорее всего, обладаешь впечатляющими способностями телекинеза. Тебе удалось пережить эту аварию только потому, что, как любой потомок, ты выздоравливаешь быстрее, чем обычный человек.

– И потому что мы, конечно же, сделали всё, чтобы тебя поддержать, как только узнали, что случилось и кто ты такой, – поспешил добавить профессор Кассиан. – Мы послали к тебе нашу лучшую знахарку. Она представилась тебе медсестрой Майей.

«Майя с добродушной улыбкой и оживающей татуировкой ящерицы. Ну конечно. Это многое объясняет. Хотя с другой стороны…»

Я не мог решить, какой же вопрос задать следующим.

– Синеволосая девочка тоже одна из вас?

– Нет. Она принадлежит к группе людей, которые знают о существовании Грани и проводили некоторые очень опасные опыты. Поэтому Гектор со своими охотниками в ту ночь отправились в погоню за ней, и… – Профессор Кассиан запнулся, уловив предостерегающий взгляд Феи. Он пожал плечами. – Почему и что там произошло, это слишком долгая история, её не расскажешь простым и доступным языком.

Фея кивнула:

– Как бы там ни было, в тот вечер ты оказался между двух огней. Для Гектора и его охотников ты был лишь свидетелем, которого требовалось устранить. Многие охотники не особо церемонятся с человеческими существами.

– Мы понятия не имели, что у Юри остался наследник, – сказал профессор Кассиан. – Мы даже не предполагали, что ты существуешь, пока синеволосая девочка нам это не открыла.

– Так Гектор её поймал? Где она сейчас? И откуда она знала, что я существую? Она пришла на вечеринку в тот вечер только из-за меня.

– Как мы уже сказали, это длинная и сложная история, которую мы расскажем тебе в следующий раз. Обещаю! На сегодня главное, что ты понял основные вещи и знаешь, что не сошёл с ума.

– Но… вы могли бы объяснить мне всё это без театрального представления, – сказал я. – В этом, как его… в материальном мире. («Ну вот, начинается».) То есть в цветочном магазине. Или в моей комнате. Зачем вам понадобилось посреди ночи тащить меня на кладбище и через этот портал в другой мир?

В этот момент, прежде чем профессор Кассиан успел снова поправить меня, что речь идёт не о другом мире, случилось нечто очень странное: из-под рукава моей пижамы выползло что-то розоватое. Оно одновременно появилось на моей коже и под кожей, словно мастерски выполненная трёхмерная татуировка. Только эта татуировка двигалась. Это был осьминог размером чуть меньше моей ладони. Он осторожно обхватил меня своими щупальцами и медленно заскользил к запястью.

– Вот зачем! – воскликнул профессор Кассиан, восторженно уставившись на осьминога. – Из-за твоего родимого пятна.

– Что-что?

Я осторожно провёл пальцем по странному существу, но ничего особого не ощутил, кроме собственной гладкой кожи. Однако зверёк вздрогнул, будто почувствовал моё прикосновение. Он выглядел как настоящий. Я ожидал, что он будет меня щекотать или покалывать во время движения. Но единственное, что я чувствовал, – необъяснимую симпатию к этому странному маленькому существу.

– Кальмар, – сказала Фея. – Как интересно.

– Осьминог, – поправил её профессор Кассиан. – Особенно милый экземпляр. И смотрите-ка, у него не восемь ног, а девять. То есть он, строго говоря, девятиног. – Казалось, это его очень обрадовало. – Родимые пятна видны только здесь, на Грани. Они представляют собой что-то вроде отпечатков пальцев здешних обитателей.

– Но… – Я указал на татуировки на руках у Феи. – Её родимые пятна я видел и там. И у Майи тоже.

Фея покачала головой:

– Это не родимые пятна, а татуировки. На них иногда селятся мельчайшие создания, которые хотят подышать земным воздухом.

– Все феи любят пёстрые татуировки, не знаю ни одной из них, у которой всё тело не было бы ими покрыто, – сказал профессор Кассиан. – Эта традиция уходит своими корнями в те времена, когда существовала необходимость прятать настоящее родимое пятно и феи пытались замаскировать его множеством татуировок.

– Были времена, когда Грань тщательно охраняли. – Фея нежно провела большим пальцем по изображению морского конька на своей руке. – У нас по два родимых пятна – по одному от каждого родителя. У потомков, естественно, есть только одно.

– А что означают эти пятна? – спросил я.

– Это значит, что у кого-то есть пятно точно такой же формы, как у тебя. И если мы его найдём, то поймём, что перед нами твой дедушка, – ответила Фея.

– Или твоя бабушка, – добавил профессор Кассиан.

Я хотел спросить, почему это им настолько важно, но тут ковёр на стене, сквозь который мы попали в библиотеку, на какой-то миг чудесным образом превратился в снежную бурю, и через мгновение в комнате уже стоял Гиацинт.

– Прошу меня простить, но боюсь, нам пора возвращаться, – сказал он. – Родители Квинна могут проснуться в любую минуту.