Делани не испытывала ни малейшего восторга несколько часов спустя, когда смотрела в иллюминатор снижающегося самолета. Наверное, ей следовало плакать. Она далеко от дома, и ей некуда вернуться, потому что Кэтрин решила продать ферму.

Весь полет она пряталась в своей каюте, где прочла всю информацию об Иль‑д’Монтань. Она изучала эту страну после того, как впервые появился Каэтано, но в основном ее интересовали сведения, опровергающие его заявления. Она смотрела на фотографии принцессы, которая мало чем отличалась от нее самой, если не считать ношения вечерних платьев и диадемы. Потом она поняла, что ей неприятно изучать женщину, с которой ее поменяли в клинике Милуоки. Потому что принцесса Амалия ни в чем не виновата.

Делани никогда не думала о своем будущем. Она знала только одно: времена года регулярно меняются, бывают урожайные и неурожайные годы, засуха и кризис, и еще тысячи причин снижают доход, в том числе у банкиров.

Теперь овощи будут расти без нее, и от этой мысли у нее сдавило горло и защипало глаза. Свернувшись калачиком на кровати, она постаралась не плакать. Успокоившись, Делани перестала думать о своей ферме и стала размышлять о том, что ей придется иметь дело с Каэтано. Она опять запаниковала, представив, что будет исполнять обязанности принцессы. Потом испугалась, воображая, как заявит ему, что ничего не станет делать, потому что приехала в его страну ради приключения, только и всего.

Ее сердце замерло, когда она впервые увидела море.

Делани смотрела на волны с белой пеной. Она знала, что это часть большого Средиземноморья, и могла показать его местоположение на карте. Но больше всего ей понравился цвет моря. Аквамариновые, голубые и темно‑синие воды словно соперничали с небом над головой.

Излишне говорить, что в Канзасе не было никакого моря. И такого синего неба тоже не было.

Самолет начал снижаться над островом, похожим на рай. Он был и слишком красивым. Она видела белые песчаные пляжи, которые казались нетронутыми, и склоны холмов с небольшими поселениями и бело‑синими домами с темно‑терракотовыми крышами. Самолет начал садиться в высокой зеленой долине. Она смотрела на поля, ни одно из которых не было похоже на поля в Канзасе. Тем не менее, заметив посевы, хотя среди них не было кукурузы, она немного приободрилась.

Она подозревала, что какое‑то время будет чувствовать себя не в своей тарелке. Она буквально перестала быть собой, и у нее не было ни малейшего представления о том, как ей жить дальше.

У Делани перехватило дыхание, и она сердито сглотнула. Лучше разглядывать поля и деревни внизу, чем анализировать свои чувства.

Она не хотела снова плакать. И приходила в ужас от самой мысли о том, что свирепый Каэтано станет свидетелем ее срыва. Но она испытывала только растерянность из‑за потерь и неуверенность.

Самолет продолжал снижение. Она сразу поняла, что Каэтано везет ее в крепость в склоне горы, которую она увидела на краю долины. Кто бы сомневался, что главнокомандующий Каэтано Арчиери живет в неприступной каменной цитадели, а весь мир лежит у его ног.

Во время полета Делани узнала о нем подробнее. Некоторые группы в Сети называли Каэтано так же, как и он себя, – главнокомандующим. Но другие считали его законным королем страны Иль‑д’Монтань.

Делани не знала, как его называть. Как только они стали высаживаться, он изменился, держался иначе и вел себя по‑другому. Он явно здесь на своем месте. И даже изысканный костюм был под стать древнему каменному строению. Словно Каэтано и замок сделаны из одного материала и дополняли друг друга.

Делани старалась не дрожать. И не грустить о том, что потеряла, уехав подальше от того места, где она жила, как ей казалось, полноценной жизнью.

На взлетно‑посадочной полосе к мужчинам, которые сопровождали Каэтано в Канзасе, присоединилось еще больше мужчин, выглядящих суровыми и угрожающими. Все они общались на языке, которого Делани не знала. Никто из сопровождающих не обращал на нее внимания. Каэтано сам повел ее к ожидающей машине, такой же блестящей и большой, как внедорожники, приехавшие в Канзас.

Она приготовилась к очередным, обманчиво мягким расспросам Каэтано, когда машина тронулась с места, но он лишь покосился на нее и уткнулся в телефон. И хотя она по‑прежнему не понимала ни слова из того, что он говорит, она слышала его властный и категоричный тон.

Делани вспомнила длинную и глубокомысленную статью, которую прочла во время полета. В ней лирически описывался истинный король Иль‑д’Монтань – настоящий наследник давно оспариваемого престола.

Оказалось, мужчину, появившегося на ее кукурузном поле, с удовольствием обсуждают во всем мире. О бедственном положении повстанцев на острове Монтань писали в газетах и говорили на международных симпозиумах. Несмотря на то что в стране примерно семьдесят лет царил мир, журналисты предполагали, что Каэтано ждет горький и кровавый конец. Делани хотелось расспросить его о мировой славе, а не о планах на возможное кровопролитие, но она прикусила язык. Она очень сомневалась, что он случайно завоевал такой международный статус. Пусть она ничего не знает о королевской жизни, оспариваемых территориях или конфликтах, уходящих корнями в Средневековье, Делани не сомневалась, что Каэтано именно тот человек, каким его описывают. Хитрый, расчетливый, умеющий сочувствовать и убеждать.

Во всех статьях так или иначе утверждалось, что Каэтано стал величайшей угрозой королевской семье Иль‑д’Монтань после гражданской войны, в которой погибло много людей в конце XVIII века.

И Делани была уверена: когда ее сердце бешено колотилось, а кровь бурлила в жилах от близости Каэтано, он представлял не меньшую угрозу для нее самой. От этой мысли ей следовало расстроиться, но она испытала странное предвкушение.

Вместо того чтобы размышлять о своих ощущениях, она уставилась в окно на сочную зелень вокруг, поля и виноградники под весенним солнцем. И на красивые деревни, расположенные здесь и там, по мере их приближения к крепости, высеченной в горе.

Делани не сразу поняла, что Каэтано больше не разговаривает по телефону.

Она украдкой взглянула на него и заметила, что он внимательно разглядывает ее золотистыми глазами. Она вздрогнула. Ее тело стремительно покрылось мурашками, и она затаила дыхание.

Когда он смотрел на нее, ей казалось, что она, оставаясь на месте, падает вперед, погружаясь в золотистый жар его глаз.

– Как тебе мой дом? – спросил Каэтано тоном, который предполагал только один ответ.

К счастью, это был единственный ответ, который она хотела дать.

– Он красивый. – Делани откинулась на сиденье и сложила руки на коленях, надеясь, что выглядит женственно. – Но если ты постоянно воюешь и живешь под открытым небом, можно легко прийти в эту долину и прикончить вас всех.

– Какая ты кровожадная, – тихо сказал он, но в его голосе слышалось одобрение.

Делани испытала обескураживающее чувство. Она словно ожила и стала ярче и сообразительнее.

– Нисколько. У меня просто сложилось впечатление, что повстанцы обычно прячутся в подземных туннелях.

Такое впечатление у нее появилось не после прочитанных ею статей. Она была почти уверена, что говорит по опыту просмотра боевиков, которые годами нравились ей и Кэтрин. Но Делани не хотелось думать о прошлом, которое провоцировало у нее беспокойство и делало хрупкими сами воспоминания.

Как будто Каэтано мог забрать их у нее.

Он поерзал на сиденье и пристальнее взглянул на нее:

– Темные века прошли, Делани.

Ей показалось, что он улыбнулся, и ее окутало жаром с головы до ног.

– Нам больше не нужно прятаться и молиться об избавлении, особенно тогда, когда объявленный мир сохраняется столько лет. И конечно, в мире больше нет мест, где зверства могут совершаться без последствий. Интернет повсюду.

Делани старалась не смотреть на него с подозрением.

– Я не уверена, что доверила бы свою безопасность Интернету.

– Интернету – да, – согласился он через секунду. – К счастью или к сожалению. Но отчасти на нас работает тщеславие королевы Эсме, которого у нее гораздо больше, чем у моего отца. Она хочет запомниться как хорошая королева. Я считаю, британская Елизавета оставила неизгладимый след в умах своих сверстников. Но Эсме хочет превзойти ее. Она не остановится ни перед чем.

Они добрались до подножия великой крепости, и Делани решила, что им придется каким‑то образом взобраться на скалу. Она не знала, понравится ли ей это восхождение, или оно напугает ее. Однако дорога вела прямо в горный склон. И когда машина не остановилась и даже не затормозила, Делани напряглась.

Но вскоре она выдохнула с облегчением, поняв, что тень впереди – тоннель.

– Эта оптическая иллюзия очень нам помогла, – сказал Каэтано, когда в автомобиле стало темно. – По тоннелю лучше ехать верхом на лошадях, чем на автомобилях, но мы все равно им пользуемся.

Прежде чем Делани успела придумать, что ответить, машина быстро выехала на свет. И она не сразу поняла, что теперь они находятся во внутреннем дворе.

Это был не крохотный дворик, который она видела в книжках с картинками о замках и крепостях. Территория была большой и окруженной со всех сторон каменными стенами, некоторые из них были с окнами, вырубленными в скале, а другие напоминали открытые галереи.

Делани не сомневалась, что такие стены в разных уровнях хороши при обороне крепости. Она была уверена, что все замки и крепости строились только ради защиты от нападения.

Но это не значит, что крепость не была красивой. Лучи средиземноморского солнца освещали фонтаны, зелень, густые лианы и множество цветов.

Наконец машина остановилась напротив самого величественного входа, и Каэтано помог Делани выйти на улицу. Он не остановился, чтобы осмотреться или произнести речь, чем обычно занимались главнокомандующие, возвращаясь домой, а быстро повел ее внутрь. Она увидела изящные арки, светлые комнаты и стены, украшенные произведениями искусства. Но на такие картины вряд ли захочется смотреть каждый день: на них были изображены отталкивающие сцены военных сражений.

Каждый следующий коридор был похож на предыдущий. Делани не запоминала дорогу, а кроме того, ее постоянно отвлекал Каэтано, держащий ее рукой за поясницу. Его горячее прикосновение мешало ей сосредоточиться на обстановке.

Она немного смутилась, когда он убрал руку, и опешила, поняв, что находится в красивой комнате. Они успели подняться на несколько этажей вверх. В солнечной гостиной были маленькие диваны и аккуратно расставленные столы.

– У меня дела, – сказал ей Каэтано, и она осознала, что в Канзасе он просто играл роль. Сейчас он стал неприступным.

Она затаила дыхание, когда он скользнул по ней взглядом и ее опять словно окутало жаром.

Она даже провела рукой по пояснице, чтобы убедиться, что на ней не осталось ожога от его прикосновения.

Но тут дверь распахнулась, и Делани оказалась в окружении болтающих женщин, которые поахали и поохали, пожестикулировали, а потом ушли. Но она не сомневалась, что в отличие от Каэтано, который был постоянно чем‑нибудь занят, эти женщины вернутся.

Делани воспользовалась шансом оценить свое окружение. Она стояла в центре красивой и светлой комнаты, похожей на многие помещения, мимо которых они проходили с Каэтано, удивляясь тому, что находится за толстыми крепостными стенами.

На картинах изображены прекрасные пейзажи. Комната оформлена в светло‑желтых тонах, на полу лежал толстый ковер, повсюду стулья, причудливые диваны и приставные столики. Камин был в таком идеальном состоянии, будто им никогда не пользовались.

Делани размышляла, что ей делать дальше, когда дверь распахнулась и в комнату ворвалась другая группа слуг, на этот раз с едой на тележке.

Следом за ними пришел Каэтано.

Внезапно ей показалось, что в камине зажегся огонь, а в комнате стало слишком жарко. Делани с трудом перевела дыхание и замерла на месте, когда он пронзил ее взглядом.

Паникуя, она наблюдала, как слуги расставляют еду на столе, а потом уходят, оставляя ее наедине с Каэтано. Она понимала, что не должна так странно реагировать на него. Она провела с ним несколько часов и добровольно села к нему в машину в Канзасе, а потом в самолет. Она позволила ему привезти ее в эту крепость и вошла в нее собственными ногами.

– Ты похожа на перепуганного кролика, – сообщил ей Каэтано, держась от нее на некотором расстоянии.

– Спасибо, – пропищала она и откашлялась, злясь на себя за растерянность. – Но ты не слишком вежлив.

– Я просто в точности описал твое состояние, вот и все.

– Что ты будешь делать со мной? – спросила Делани. Ей следовало задать этот вопрос намного раньше, до того, как самолет приземлился в его стране. – Это моя клетка? Я буду торчать здесь, пока не устану и не соглашусь выйти за тебя замуж? Только после этого я смогу посмотреть на небо?

Говоря, Делани становилась капризнее, что шокировало ее, потому что прежде она не испытывала таких чувств. В ответ он выгнул темную бровь, и она решила быть откровенной. Здесь не Средний Запад, а чрезвычайные обстоятельства требуют нестандартных ответов.

– Ты же видела окна у себя за спиной, – сказал он.

Да, она их видела. И ощущала спиной солнечное тепло. В следующий раз ей придется быть убедительнее и лучше проработать свои претензии.

– Ты можешь выйти на балкон и посмотреть вверх, Делани. Небо на прежнем месте.

– Как я понимаю, ты уклонился от ответа, – чопорно произнесла она.

– Кстати, я не понимаю, почему не подумал о клетке, – размышлял он. – Я уверен, в замке есть подземелье, и там можно держать пленников.

Делани выпрямилась.

– Значит, ты запрешь меня до тех пор, пока я не сделаю то, что ты хочешь?

Он засунул руки в карманы, отчего его костюм почему‑то стал выглядеть намного лучше. Теперь Каэтано казался одновременно ленивее и опаснее.

Но ее больше беспокоило небрежное выражение его лица.

– Поверь, малышка, мне незачем никого запирать.

– Поверь, что бы ты себе ни думал, твой ответ меня не успокоил, – возразила она.

– Делани, пожалуйста. – Он указал подбородком на длинный низкий стол между ними, уставленный блюдами. – Я подумал, ты проголодалась.

– Почему ты так решил? – спросила она, словно он начал атаковать ее.

– Потому что я проголодался. – Он поджимал губы, но она не сомневалась, что он с трудом сдерживает улыбку. – Такое бывает нередко после поездки.

Она с трудом сглотнула, не понимая, почему ощущает себя такой хрупкой. Хотя это было неподходящее слово. Скорее, она чувствовала себя загнанной в угол.

Не зная, что делать со своими чувствами, она подошла и села за стол на мягкий стул и постаралась сосредоточиться на куче маленьких тарелок перед собой, нагруженных едой, которую она не ела в Канзасе. Блюда вкусно пахли и замечательно выглядели.

И все же она могла думать только о Каэтано. И о том, что он делает. Или не делает. Он сел напротив Делани и стал разглядывать ее.

На столе было более чем достаточно еды для двоих. На одном конце стола красовались сладости и пирожные. В центре стояли блюда с сырыми и тушеными овощами, пахнущие незнакомыми ей специями. А на другом конце стола были холодные и горячие мясные блюда. Еда так вкусно пахла, что у Делани заурчало в животе. Она посмотрела на запеканку, не понимая, из каких ингредиентов она сделана.

Делани в самом деле проголодалась. Она взяла тарелку и начала пробовать все понемногу. Она едва взглянула на Каэтано, пока накладывала себе еду. Поев, она, сытая и довольная, откинулась на спинку стула и поняла, что Каэтано наблюдает за ней.

– Наверное, у меня недостаточно хорошие манеры, – произнесла она, пока он забавлялся, разглядывая ее. – Как и реальные и фальшивые королевские дворы на этом острове.

Ей показалось, что он улыбнулся.

– Я вижу, ты много читала.

Делани была довольна едой, поэтому уставилась на Каэтано и стала нахально его рассматривать. Она подумала, что сейчас не время млеть от его красоты, когда едва не потеряла самообладание, разглядывая его чувственные губы.

– Я прочла довольно много статей, – сказала она, убедившись, что может говорить спокойно. – И все они о Каэтано Арчиери, которого обожают знаменитости, благотворительные организации и протестующие во всем мире. Все эти статьи рассказывают о твоем вкладе в развитие острова и планеты.

– Многих волнует бедственное положение моего народа, – непринужденно ответил он.

– Пишут, что ты участвовал в одной или двух войнах, чтобы получить свою должность. Это не совсем так, да?

Его глаза сверкнули, и она с трудом сдержала дрожь.

– Это не назовешь неправдой.

– Давным‑давно Арчиери стали острой занозой в боку королевской семьи. – Ей хотелось сказать, что это напоминает ей давнюю канзасскую вражду между Джин Линнет Бейкер и Лурлин Снайдер о происхождении рецепта картофельного салата, но она промолчала. Она разглядывала напряженного мужчину напротив себя. – Разве нет?

– Это наш долг и право.

– А все потому, что миллион лет назад родились близнецы, – сказала она.

Он кивнул и скривил губы:

– Однояйцевые близнецы. Они были так похожи, что никто не заметил, как младший брат занял место старшего брата на коронации.

– Королевская семья клянется, что этого не было.

Каэтано только пожал плечами:

– Пусть клянется.

– Началась война, которую возглавил близнец, претендовавший на трон.

– Фальшивый король. – Каэтано покачал головой. – Он считал, что если он немедленно пойдет в наступление, то закончит спор. Он собирался убивать любого, кто осмелится выступить против него. Так любят делать тираны.

– Ему противостояли силы якобы свергнутого близнеца, который начал называться Арчиери.

– Верно.

– Получается, мы с тобой дальние‑дальние родственники, – уточнила Делани, и ей показалось, что Каэтано оскалил белые зубы.

Блеск в его взгляде, несомненно, стал яростнее.

– Думай как хочешь.

– Что ж, – с сожалением произнесла она. – Если мы с тобой родственники, то мы не можем пожениться, верно?

Он расхохотался, и у нее перехватило дыхание.

– Нас с тобой роднит крошечная капля крови, и это не помешает мне жениться на тебе, Делани.

– Я считаю… – начала она.

– Но как бы мне ни хотелось на тебе жениться, я этого не сделаю, – спокойно произнес он. – Не сейчас.

Делани следовало ликовать, но она хмуро уставилась на Каэтано:

– Почему нет?

Если ее слова и смешили его, то он этого не показывал. Откинувшись на спинку стула, он наклонил голову набок и просто уставился на Делани.

Под его взглядом она выпрямилась и положила руки на колени, стряхивая воображаемые крошки с любимых джинсов. Она вдруг отчетливо осознала, что находится в воображаемом мире принцев, принцесс и настоящих королей. И она должна быть среди них по праву рождения. Поэтому ей больше не следует надевать любимую футболку с надписью «Средний Запад – лучший».

Каэтано печально смотрел на нее золотистыми глазами. Он почти жалел ее, и Делани это не нравилось. Кроме того, она опять трепетала под его жгучим взглядом.

– Потому что я истинный король Иль‑д’Монтань, – напрямик ответил он, и у нее возникло ощущение, что его слова отпечатались у нее в мозгу. – Поэтому нет. А ты истинная наследница действующего трона. Будущей королевой этого острова вполне может стать девушка с фермы по имени Делани. Мне нравится, что ты ведешь себя как уроженка Канзаса. Но как бы мне ни нравилась моя девушка с фермы такой, какая она есть, – сказал он таким же категоричным тоном, от которого ей захотелось вздохнуть и покраснеть и шепотом повторить его слова «моя девушка с фермы», – здесь, на этом острове, где тебя будут приветствовать как кронпринцессу, ты должна выглядеть иначе.