Каэтано ни разу не приходило в голову, что потерянная принцесса Иль‑д’Монтань не захочет выйти за него замуж после того, как он столько времени разыскивал ее.

Сама мысль об отказе казалась ему нелепой. Он привык быть единственным, кто разрушает чьи‑то ожидания, устанавливает границы и следит за тем, чтобы все любовницы его правильно понимали. Он никогда не хотел жениться и редко проводил больше двух ночей с одной женщиной. Если бы он затягивал с ними отношения, они вообразили бы себе то, чего просто не могло быть.

Каэтано не имел права быть таким, как все остальные мужчины. Он умел наслаждаться, но помнил о своих обязанностях и ответственности. А также о судьбе своего народа.

Только страна могла вдохновить его принять брачные обеты, и он давным‑давно поклялся в этом. Он пожертвует собой ради процветания острова и не повторит грехи своих родителей. Его отец умер слишком рано, оставив страну в плачевном состоянии, а мать вообще забыла о своем долге.

Он не любил думать об этом и позволять памяти возвращать его в слишком болезненное прошлое, когда он был мальчиком, слабым и далеким от всего, что имело для него значение. Каэтано поклялся, что никогда больше не будет таким бессильным.

Он ни за что не предпочтет любовь и останется верным своему долгу. Он не повторит родительских ошибок и не разрешит эмоциям управлять его жизнью.

Иль‑д’Монтань всегда будет для него важнее всего.

Разыскивая принцессу, он убеждал себя, что делает это ради страны. Он не станет думать о ней как о женщине. Это просто неприемлемо. Иначе он уподобится своей матери, которая мечтала только об удовольствии.

Отъезжая от фермы Делани, он сказал себе: главное, чтобы эта женщина играла свою роль. Именно поэтому он, словно любовник, взял ее за руку. Он просто хотел ее утешить, вот и все.

Еще никогда он так не радовался телефонному звонку, благодаря которому отпустил руку Делани. Будет лучше, если он станет обращать на нее меньше внимания.

Он должен помнить о клятвах, которые дал себе в юности и которым он верен до сих пор.

И не важно, что ему очень понравилось прикасаться к Делани.

Пока Каэтано размышлял об этом, они добрались до частного аэродрома. В последний раз, когда он виделся со своим отцом, тот был сдержанным и отстраненным. По мнению Каэтано, именно таким должен быть главнокомандующий – никакой слабости и слащавой сентиментальности, присущей обычным людям. После смерти отца он растерялся и почувствовал себя бессильным. Из‑за юного возраста он не смог вернуться домой и занять свое законное место. И тогда он поклялся стать идеальным главнокомандующим.

Никаких эмоций.

Никаких сожалений о прошлом.

Совсем скоро он посадит свой драгоценный груз в ожидающий самолет и отвезет потерянную принцессу домой, где у них начнется новая жизнь.

Поднявшись на борт, Каэтано провел Делани в гостиную. Он забавлялся, наблюдая, как она смотрит по сторонам широко раскрытыми глазами.

– Ты когда‑нибудь летала на самолете? – спросил он.

– Ни разу. – Она моргнула, разглядывая роскошную обстановку, а потом сжала кулаки. – Но я почти уверена, что я вряд ли полетела бы на таком самолете, как этот.

Каэтано ответил почти лениво:

– Ты принцесса, Делани. Тебе придется привыкнуть к королевскими привилегиям.

Взгляд, который она бросила на него, можно было бы назвать комичным, если бы она не была искренне напугана.

– Я ничего об этом не знаю, – запротестовала она. – И не хочу знать.

Он уже предвидел ее ответ. И знал, что она свирепо уставится на него голубыми глазами и упрямо выпятит челюсть.

Он находил это милым. Ему нравилось наблюдать за ее вспыльчивостью. Потому что каким бы упрямством она ни обладала, оно не сравнится с его упрямством. Но он знал, что лучше не говорить об этом сейчас.

Он не торопясь устроился в своем любимом кресле, потом пригласил Делани сесть напротив. И не удивился, когда она расположилась на кожаном диване – подальше от него. Ему было трудно не восхищаться ее бунтом, каким бы бесполезным он ни был.

– Я сочувствую тебе, – сказал он. – Трудно смириться с тем, что ты не та, кем себя считала.

Она несколько раз быстро моргнула, потом сердито посмотрела на него:

– Если бы ты мне сочувствовал, ты бы не появился из ниоткуда и не воспользовался бардаком, который ты устроил, чтобы провернуть свои странные делишки.

– Ты неправильно меня понимаешь. – Он наклонил голову. – Я могу сочувствовать тебе, но мое сочувствие не изменит фактов.

У него были старые седые советники, которые не осмеливались спорить с ним. А эта деревенская девчонка скрестила руки на груди, вздернула подбородок и продолжает настаивать на своем.

– Ты имеешь в виду факты, которые очевидны только тебе, – сказала она.

Каэтано терпеливо улыбнулся:

– Факты не требуют подтверждения, чтобы быть правдой, хотя я знаю: многие в наши дни думают иначе. Ты обнаружишь, что факты верны независимо от того, нравятся они тебе или нет.

Она фыркнула:

– Ты можешь сколько угодно делать всякие заявления. Это не изменит очевидного: независимо от того, что показал анализ, во мне нет ничего от принцессы.

– Я понимаю, тебе трудно, – сказал Каэтано, когда самолет начал выруливать на взлетную полосу.

Он увидел, как она запаниковала и вцепилась руками в подлокотник дивана, но при этом не издала ни звука.

– Я восхищаюсь твоей смелостью, малышка. Чтобы броситься сломя голову в неизвестность, нужна отвага.

– Я сомневаюсь, что у меня был выбор, – упрямо произнесла она более громким голосом. – Во‑первых, у меня нет загранпаспорта.

Он вытащил ее американский паспорт из своего нагрудного кармана:

– Я оформил тебе паспорт. – Он открыл его, чтобы она увидела свою фотографию.

Ее не обрадовала его предусмотрительность.

– Как тебе это удалось?

Каэтано повел плечом:

– За деньги многое возможно.

Делани сильнее нахмурилась:

– Я не понимаю. Я считала вас разношерстной бандой борцов за свободу где‑то в горах. Откуда у тебя частные самолеты? И откуда столько денег, чтобы добиваться своего?

Самолет качнулся, и она ахнула. Каэтано сделал вид, что ничего не заметил. Он насупился, словно задумавшись, но на самом деле дал Делани несколько секунд, чтобы посмотреть в иллюминатор и притвориться, что она не паникует.

– Короли и королевы Иль‑д’Монтань потратили много времени и сил, чтобы лишить богатства и статуса повстанцев, – произнес он, когда самолет выровнялся и щеки Делани слегка порозовели. – Долгое время они преуспевали. Раньше нам приходилось скрывать правду о наших возможностях. Были санкции, эмбарго и жестокие законы против нашей части острова. Мы построили замок в склоне горы, о котором знали только мы. Многое изменилось с последним мирным соглашением. Мы больше не притворяемся. И поскольку моя семья всегда прятала наши ресурсы от алчной семейки Монтань, мы не бедствуем.

Каэтано знал об этом лично. Он был одним из тех ценных ресурсов для своей страны. Каэтано до сих пор отчетливо помнит первую поездку в холодную, дождливую Англию и грубость отца, когда его оставили в частной школе на попечении вездесущей и бдительной охраны.

Каэтано был легкой мишенью. Поэтому его отвезли туда, где никто не стал бы его искать. Его визиты домой всегда были тайными. Он получил отличное образование, как и любой принц, и наконец вернулся домой, чтобы заявить о своем праве первородства в двадцать один год. И столкнулся с беспринципным потенциальным отчимом. Он не простил матери ее предательство. До сих пор.

Каэтано воспитывали так, будто мирного времени не существует. Словно он обязан сражаться голыми руками за свободу своей страны, если потребуется. В любое время он может поддаться искушению, поэтому обязан помнить тех, кто за ним стоит.

– Говоря об алчной семейке Монтань, ты имеешь в виду мою семью, – сказала Делани, возвращая его к настоящему.

– Я не знаю, алчная ты или нет. – Каэтано говорил с ней мягким голосом, несмотря на неприятные воспоминания. – Откуда мне знать? Но я не могу иначе описать фальшивых королей и королев.

– Если это так ужасно и продолжается так долго, как ты надеешься изменить это?

Какое‑то время он разглядывал Делани. Он не ожидал такого цинизма от американки. Разве американцы не живут надеждами? Увидев румянец на ее щеках, он подумал, что она не цинична, а просто чувствует себя не в своей тарелке.

– Я не верю, что ложь может процветать, когда столкнется лицом к лицу с правдой, – сказал Каэтано с большим напором, чем следовало. – Ты, малышка, воплощаешь собой правду.

– Я всего лишь девушка с фермы, – произнесла она и немного опустила голову. – Я ничего не воплощаю. Если только канзасскую землю.

– Но ДНК, на которую тебе наплевать, делает это за тебя.

Каэтано продолжал говорить тихо, но она все равно выпрямилась. Он напомнил себе, что она не из его народа, привыкшего к борьбе. Более того, она не одна из его воинов.

– Не важно, во что ты веришь или кем ты себя считаешь. Твоя кровь говорит правду.

– Может быть, там, откуда ты родом, все по‑другому, – решительнее произнесла она, что ему тоже понравилось. – Но я ни разу не сталкивалась с тем, чтобы истину считали важнее мнения.

– Я Каэтано Арчиери, – твердо ответил он. – Кое‑где один намек на мое мнение воспринимается как заповедь.

Она моргнула, но выражение лица ее лица не изменилось. Она не старалась угодить ему, а просто строго смотрела на него. Такого в жизни Арчиери еще не бывало.

– Если это правда, в этом нет ничего хорошего, – упрекнула она его.

У Каэтано возникло странное желание расхохотаться, хотя он редко смеялся. Тем не менее ему вдруг захотелось запрокинуть голову и по‑настоящему повеселиться.

– Дверь налево ведет в гостевую каюту, – произнес он, немного успокоившись, и кивнул на дверь. – Располагайся. Если тебе что‑нибудь понадобится, ты найдешь меня здесь или за дверью справа.

Если бы он был неуверенным в себе человеком, то его смутила бы гримаса Делани.

– Я не могу придумать ни одной причины, по которой ты мне можешь понадобиться, – возразила она, ушла в гостевую каюту и громко закрыла дверь.

Каэтано усмехнулся.

Но его ухмылка вскоре исчезла, и он, вызвав своих людей, постарался вернуться к делам. Его ждала работа всей его жизни, которая вскоре принесет плоды.

Однако он быстро обнаружил: хотя ему следовало мыслить критически, планируя, как лучше всего представить миру свою потерянную принцессу, что все время вспоминал сладкий миндальный аромат ее волос. Или ее сильную руку, за которую он держал ее в машине. Ее ногти были коротко острижены, а кожа рук огрубела от долгих лет физической работы.

Он должен думать о стратегии. Вместо этого он снова и снова задавался вопросом, что он почувствует, когда она прикоснется пальцами к его телу. Или когда они займутся сексом.

Каэтано, предпочитающий роскошных женщин, закутанных в шелка, возбуждался от одной мысли о том, чтобы дотронуться до руки крестьянки‑принцессы. Она совсем не из его мира.

Он кивнул одному из своих людей, который что‑то сказал в поддержку Делани.

– Она станет прекрасной королевой, – согласился он.

«И будет мне хорошей женой». Эта мысль не имела ничего общего со стратегической важностью, но желание Каэтано к Делани росло даже во время совещания с советниками. Получается, советники ведут себя разумнее его.

Он постарался сосредоточиться на делах.

– Я думаю, нам повезло, что она получила необычное воспитание, – произнес он. – Как мы знаем, королевы Иль‑д’Монтань никогда не любили работать.

– Они предпочитали предавать, – фыркнул его советник.

– И претендовать на трон, – проворчал другой.

Но теперь Каэтано близок к цели. И все же он не ликовал, как следовало бы. Он поймал себя на мысли о том, что, когда его люди осторожно искали Делани Кларк, притворяясь, будто им нужны сельскохозяйственные угодья для покупки, никто из них не сказал, как тяжело она работала. Она вкладывала в свой труд сердце и душу, словно выполняла миссию. Будто с самого рождения спасала свою ферму. Большинство соседей Делани думали, что на это способна только она.

«А теперь представь, сколько может сделать такая женщина для твоей страны», – сказал он самому себе.

Пока Каэтано только главнокомандующий, и ему не нужны помощники. Но как только он станет королем, все изменится. Ему нужна королева, которая поддержит его, а не будет ему противостоять. Ему не подойдет такая женщина, как его собственная мать, злобная и обидчивая. Она была зациклена на прошлом, на мести и давних обидах, а не на том, что произойдет в будущем, если это не тешило ее самолюбие. При этом прошлое нельзя забывать. История его народа и острова вдохновляла Каэтано. Однако слишком легко увлечься и потерять все.

Вот так и поступила его мать. Тереза Арчиери вообразила себя величайшей королевой. Ее предки жили на острове, как и семья Арчиери. Она решила, что после смерти отца Каэтано она сделает главнокомандующим избранного ею мужчину. Но Арчиери не сидели сложа руки, пока кто‑то другой пытался управлять их подданными.

И хотя противостояние собственной матери что‑то убило в душе Каэтано, он не собирался ей уступать. Его чувства не в счет, когда решается судьба его страны.

Каэтано занял свое законное положение в стране по праву первородства. Он победил войска любовника своей матери, а потом помиловал его. Подданные провозгласили Каэтано своим главнокомандующим, когда ему исполнилось всего двадцать один год. Он помиловал и свою вероломную мать, хотя она этого не заслужила.

Отчасти Каэтано понимал ее. Он тоже думал только о стране. Как он мог винить Терезу, которая делала то же самое?

«Лжец, – подумал он. – Ты просто не можешь распрощаться со своим последним родителем. Ты обычный сентиментальный человек».

Каэтано сосредоточился на советниках, с которыми вел переговоры на борту самолета. Он не сентиментален. Его мать жива, потому что он милосерден.

Когда совещание закончилось, он устроился на кровати в своей каюте и пробыл там до конца полета. Он поймал себя на мысли о том, что Делани Кларк совсем не похожа на Терезу Арчиери. Во‑первых, Делани не хочет быть королевой. Она с огромным трудом покинула ферму. По мнению Каэтано, один этот факт поставил ее на голову выше любого другого претендента на престол. Тот, ко рвется к власти, не должен ее получать. Каэтано не сомневался в этом. Да, он стремился к власти, но хотел стать королем не из‑за тщеславия, а ради спасения своей страны. Он не хотел власти ради нее самой.

Он желал, чтобы Иль‑д’Монтань была единой страной, а этого не достичь только демонстрацией силы. Делани поможет ему объединить страну.

Пока на троне представитель семьи Монтань, роялисты из приморских деревень будут стремиться к власти. Остановить их смогут только люди Каэтано.

Он сделает все, что в его силах, чтобы добиться того, чего никто до него не добивался.

И он насладится общением с фермерской девчонкой гораздо сильнее, чем ожидал. В этом нет ничего плохого. Благодаря Делани победа будет слаще.

Пусть она считает, что не выйдет за него замуж. Каэтано не сомневался, что она станет его женой.