[76] «Успех» (англ.).

[77] в порядке (англ.).

[77] Смок Белью (англ.).

[78] «Деревенской жене» я беременна (англ.).

[79] Ненависть к новому правописанию есть один из самых главных рычагов контрреволюционных идей И. Е. — К. Ч.

[80] Финское общество искусств (франц.).

[81] Объявление. Российское имущество, дом Кивеннапского уезда в селе Ку- оккала взят под охрану финскими властями (финск.).

[82] «Бодрствуйте и молитесь!» (от Матфея) (финск.).

[83] задерживается (англ.).

[84] «Мы» (англ.).

[85] апреля 1925 г. Спасибо, что прожил еще год. Прежде говорилось: «Неужели мне уже 18 лет!» А теперь говорится спасибо, что теперь мне 43, а не 80, и спасибо, что я вообще дожил до такого древнего возраста. Вчера принял ванну с экстрактом и спал бы как убитый, но разбудила ночью громко плачущая собака, которая, словно по заказу, отчаянно плакала и выла у меня под окнами. Плач продолжался часа полтора. И еще дурной знак: натягивая на себя одеяло, я разорвал простыню сверху донизу.

[86] способа существования (лат.).

[87] Приложения (англ.).

[88] Стихи и баллады (англ.).

[89] зеркало, носовой платок, рука, нога, ботинок, девочка, мальчик, мяч, собака, кошка, мышь, дом, желтый, красный, синий, я вижу, мне нравится, хорошо, лавка, ребенок (англ.).

[90] «Иерихон» Сэмуэля Бетлера (англ.).

[91] Верю, потому что нелепо (лат.).

[92] марта 1926 г., понедельник. Последние два дня окрашены у меня Ольгой Иеронимовной Капицей. В субботу я слушал ее доклад в Союзе Писателей — о детском фольклоре. Доклад банальный — и неинтересный. Классификация фольклора — прежняя, только по принципу содержания. О форме этих замечательных стихов ни звука. Примеры выбраны случайные и не самые выразительные. Варианты выбраны — худшие. Энтузиазм — не обоснован и не увлекателен. Продолжался доклад часа два — в плохо отопленной, тускловатой комнате Союза, где висит пародийный плакат: «Товарищи писатели, объединяйтесь!» Посторонний человек мог бы подумать, что это не Союз Писателей, а

[93] Член Совета Кембриджского университета (англ.).

[94] заносчивым (устарел.).

[95] испытание (англ.).

[96] днем (итал.).

[97] Впрочем, в этом я не уверен. Так говорил Гершанович, заведующий Бюро сторонних заказов. — К. Ч.

[98] «Оригинальные пьесы» (англ.).

[99] В духе несносного ребенка (франц.).

[100] покорном слуге (лат.).

[101] Перепутали строфы стихотворения «Шарманка», наврали в колонтитуле цифры, и над стихами Некрасова поставили заголовок: стихи, приписываемые Некрасову. — К. Ч.

[102] Название магазина (франц.).

[103] папа (англ., разговорн.).

[103] галстук (англ.).

[104] О, морока (англ.).

[105] Описка. На самом деле — февраля. — Е. Ч.

[106] «Прекрасная страна Франция» (франц.).

[107] «Гвоздь и подкова» (из «Нянюшкиных прибауток») (англ.).

[108] бессонные ночи (англ.).

[109] Наше правительство? (англ.)

[110] Курить не разрешается (англ. ).

[111] Каковым он на самом деле не является (англ.).

[112] Детективный роман (англ.).

[113] «Песни невинности» (Вильяма Блейка. — Е. Ч.).

[114] напористая и властная личность (англ.).

[115] напор (англ.).

[116] katzenjammer — похмелье (нем.).

[117] Наш общий враг (англ.).

[118] Записи о болезни Муры сделаны в тетради «Дневник о Муре» и приводятся лишь выборочно.

[119] «Альманах новой России» (франц.).

[120] «Обозрение» (англ.).

[121] «Полудевы» (франц.), роман Э.-М. Прево.

[122] «Книжное обозрение» (англ.).

[123] «Иллюстрированная история русской революции» (немецк.).

[124] «Испания в картинах» (немецк.).

[125] «Америка в картинах» (немецк.).

[125] марта 1932. Умер Полонский. Я знал его близко. Сегодня его сожгут — носатого, длинноволосого, коренастого, краснолицего, пылкого. У него не было высшего чутья литературы; как критик он был элементарен, теоретик он тоже был домотканый, самоделковый, стихов не понимал и как будто не любил, но журнальное дело было его стихией, он плавал в чужих рукописях, как в море. Впрочем, его пафос, пафос журналостроительства, был мне чужд, и я никогда не мог понять, из-за чего он бьется. Жалко его жену Киру Александровну. Помню, во время полемики

[126] кадавр (от французского cadavre) — труп.

[127] «Тропический шлем» (англ.).

[128] почтение, уважение (англ.).

[129] кукурузный початок (укр.).

[130] «Дорожные машины» (англ.).

[131] Сделано в Германии (англ.).

[132] «Русское подворье» (нем.).

[133] «Черное и белое» (англ.).

[134] жизнеописание (лат.).

[135] Описка автора, вероятно 28/XI.

[136] «Много шума из ничего» (англ.).

[137] Указатель составили: Л. А. Абрамова и Е. Ц. Чуковская.

В указатель включены не все имена, встречаемые в дневнике. Не внесены в список неустановленные лица, некоторые бегло упомянутые фамилии, сведения о которых читатель получает непосредственно из текста, а также те, чьи имена несущественны для понимания записей. Краткие аннотации составлены применительно к контексту, в котором упоминается поясняемое имя.

Фамилии, аннотации к которым даны в предыдущем томе 11, отмечены знаком «*».

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ В ПЯТНАДЦАТИ ТОМАХ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ ТОМ ТРИНАДЦАТЫЙ

ДНЕВНИК. 1936-1969

МОСКВА 2013

УДК 882

ББК 84 (2Рос=Рус) 6 Ч-88

Файл книги для электронного издания подготовлен в ООО «Агентство ФТМ, Лтд.» по оригинал-макету издания: Чуковский К. И. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 13. — М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 2007.

Составление, подготовка текста и комментарии

Е. Чуковской

Оформление художника С. Любаева

На обложке:

фотография К. Чуковского, снимал Л. Радищев., 1968

Чуковский К. И.

Ч-88 Собрание сочинений: В 15 т. Т. 13: Дневник (1936— 1969) / Коммент. Е. Чуковской. — 2-е изд., электронное, испр. — М.: Агентство ФТМ, Лтд, 2013. — 640 с.

Третья книга «Дневника» по содержанию и тональности записей резко отличается от предыдущих. На этих страницах отразились и личные беды автора — гибель на войне сына, смерть жены, травля в печати антивоенной сказки «Одолеем Бармалея» и тяготы, переживаемые обществом в 30— 40-е годы. В дневниковых тетрадях появляются пробелы, множество вырванных страниц. На уцелевших страницах сохранились отзвуки трагедии Ахматовой, Зощенко, Пастернака, Василия Гроссмана, Фадеева.

С середины пятидесятых годов начинают снова выходить такие книги, как «Высокое искусство», «От двух до пяти», впервые печатаются «Современники», «Живой как жизнь», «Чехов». Чуковский получает Ленинскую премию и почетное звание доктора литературы Оксфорда.

УДК 882

ББК 84 (2Рос=Рус) 6

© К. Чуковский, наследники, 2013 © Е. Чуковская, составление,

подготовка текста, комментарии, 2013 © Агентство ФТМ, Лтд., 2013

1936 [1]

1 января 1936 г. Лег вчера спать в 7 часов. Встал в три и корплю над ненавистным мне «Принцем и нищим». Перевожу заново вместе с Колей. Коля взял себе вторую половину этой книги, я первую. В этой первой 96 страниц; работа идет очень медленно. Но все же сделано 82. Иная страница отнимает у меня полтора часа и даже больше. А во имя чего я работаю? Сам не знаю. Хочется писать свое, голова так и рвется от мыслей, а приходится тратить все дни на черную батрацкую работу. И такой работы очень много. Чуть я кончу «Принца и нищего», придется погрузиться в редактуру Некрасова, в редактуру Шекспира, в редактуру Репина, а когда же писать, черт возьми! Почему из писателя я превратился в поденщика? Вот даю себе зарок на новый год — больше до самой смерти не брать никаких окололитературных работ, а только писать повести, статьи, стихи. Ведь это смешно сказать: сказки мои имеют огромный успех, а у меня уже 5 лет нет ни секунды свободной, чтобы написать новую сказку, и я завидую каждому, кто имеет возможность, хоть и бездарно, писать свое.

5 января. Был Коля. Делает «Принца и нищего», работает в ревизионной комиссии нашего Дома писателей, пишет роман, забежал на минутку, и мы необыкновенно плодотворно поговорили с ним о Мопассане («Комбинатор», его рассказы также «ненастоящие», как «Остров сокровищ» — не произведения, а штучки), о Бунине, о Блоке, о Мандельштаме, Безыменском. Чудесно поговорили и так странно, что это разговор отца с сыном.

7 января. Был у меня вчера Тынянов с Вениамином Кавериным. Принес сборник своих рассказов и «Стихотворения» Гейне (изд. 1935). На Гейне подписался: проваленный кандидат в секцию переводчиков, т. к., по его словам, недавняя конференция

1936 переводчиков в Москве подвергла его сильнейшим

нападкам — постоянное его ощущение, что где-то против него ведут какую-то кампанию сплотившиеся враги. Я думаю, это у него от болезни. Лицо у него мученическое, изборождено тоской. Дома у него по-прежнему нехорошо. Он показывал в лицах всех докторов, которые лечат Елену Александровну, показал между прочим некоего Твердинского, который заявил ему в ее присутствии, что у нее туберкулез позвоночника. Великолепно показал он проф. Турнера, который лающим голосом отменил весь диагноз Твердинского и сообщил, что никакой опасности нет. Показал проф. Яновского (рентгенолог) и проч. и пр. В. Каверин упрекнул его, что он не дарит ему книг. — «Все свои книжки я дарю докторам. И если бы ты видел, с какими надписями!.. И Твердинскому тоже». Но потом Ю. Н. развеселился и показывал смешные эпизоды из жизни разных знакомых. Как в какой-то кабак в Кисловодске вошел Ал. Толстой, когда там сидела небольшая компания, в том числе Тынянов и Мирский. Тынянов считал Мирского твердокаменным, но [Толстой] вошел так важно и поглядел на всех таким «графским» оком, что тот вскочил: «разрешите представиться». Толстой подал ему два пальца. Теперь Тынянов говорит о Толстом с ненавистью. Утверждает, что не станет с ним здороваться.

Говорили о поэтах. «Нет поэтов. Пастернак опустошен и пишет черт знает какую ерунду, напр. в «Известиях»*. От Ник. Тихонова — ждать нечего. В. потолстел. Жалуется на переутомление, но вид у него титанический». Между проч., рассказывал, что в доме у Горького он за столом сказал, что Маршак — неважный писатель. Все на него зацыкали, а жена сына Горького Тимоша сказала:

— А какой он чудесный человек, какой добрый, как любит детей.

Рассказывал о Томашевском: как Томашевский дурацки вел себя на конференции. Его спросили, почему он редактирует Пушкина. Он ответил: «За это деньги дают», как Томашевский швырнул в Степанова корректурой Пушкина (которую Степанов принес ему на квартиру) и крикнул: «Пошел вон, негодяй». А Степанов сказал будто бы: «Вы хам, Борис Викторович».

Много говорил Тынянов о Горьком, который очаровал его сразу. «Горький человек безвольный, поддающийся чужому влиянию, но человек прелестный, поэтический, великолепный (и в жизни) художник».

Все, что говорит Тынянов, он говорит с аппетитом. Жизнь, поскольку она выражается в человечьих отношениях, в разных карьерах людей, в бытовых подробностях, ему страшно любопытна как беллетристу. Просидели они у нас до 12 1/2. 1936

Мы с М. Б. пошли их провожать — и вот я не сплю до

утра.

9 января. Третьего дня Желдин мне сказал, что 15/I в Москве совещание по детской книге. Большое совещание, созываемое по инициативе ЦК, и что я должен поехать. Когда же писать! Только что было совещание с Косаревым, потом киносовещание, потом — по детской книге. Всякая поездка в Москву стоит мне года жизни, и узнав о предстоящей поездке, я уже перестал спать за 5 дней до нее. Вчера принял вероналу, а сегодня спасибо Бобочке, он меня зачитал. Утром я проснулся с чувством величайшей к нему благодарности.

11 января. Был у меня Квитко. В великолепном костюме, в европейском пальто. Читал замечательные стихи про медведя, обедал у нас. М. Б. больна: грипп. Был Фроман, взял взаймы 50 р. Я хочу, чтобы он переводил Квитку. Квитко зовет в Киев. Он любит советскую власть поэтично и нежно.

17 января. Конференция детских писателей при ЦК ВЛКСМ. Длится уже два дня. Выехали мы 14-го. На вокзале собралась вся детская литература. Маршак в черной новой шапочке, веселый, моложавый. С ним по перрону ходят Габбе, Пантелеев, Ильин. Вот Лида, вот Т. А. Богданович (ее провожает Шура), вот Тырса. Ждут Ал. Толстого, вот и он с женою. Но он едет не международным, а мягким — в международном не было двух мест в купе, для него и для жены. Иду в вагон: Юрьев и Лили Брик. Юрьев, чуть только поезд тронулся, вошел в мое купе (я еду с Лебедевым В. В.) и стал занимать нас рассказами. Очень ругает новую гостиницу «Москва», которая только что открылась в Охотном ряду. «Номера, — говорит он, — плохи, прислуга грубая… Обошел всю гостиницу, не понравилась она мне. Потом дали мне книгу почетных посетителей, и я написал, что гостиница великолепна и что я в мире не видал таких гостиниц». Оказывается, это очень характерно для Юрьева. В дальнейшем он заговорил о переводах Анны Радловой. «Плохие переводы. Стесняют актера, связывают его по рукам и ногам. Особенно перевод “Отелло”. «Но я все же играю в ее “Отелло” — иначе нельзя, пресса заругает, замалчивать начнут»!!!

Принципиальный артист!

Лили Брик рассказывает подробно, как она написала Сталину письмо* о трусливом отношении Госиздата к Маяковскому, что

1936 Маяковского хотят затереть, замолчать. Написав

это письмо, она отложила его на 3 недели. Но чуть она передала письмо, через два дня ей позвонил по телефону т. Ежов (в Ленинград): не может ли она приехать в Москву. — «4- го буду в Москве». — «Нельзя ли раньше?» Я взяла билет и приехала 3-го. Меня тотчас же принял Ежов. — «Почему вы раньше не писали в ЦК?» — «Я писала Стецкому, но не получила ответа». — «Я Маяковского люблю, — сказал Ежов. — Но как гнусно его издают, на какой бумаге». — «На это-то я и жалуюсь».

«Я знала, что Сталин любит Маяковского. Маяковский читал в Большом театре поэму “Ленин”. Сталин хлопал ему, высказывал громко свое восхищение. Это я знала. Но все же было жутко. Я боялась: а вдруг направит дело к Малкину. Но меня направили к Та- лю, и с ним я говорила больше часу».