6 января, вторник. Вчера день неудач. Договор, который я хотел подписать вчера с Ионовым насчет сочинений Некрасова, — был задержан Сергеевым, новым в Госиздате человеком. Свидетельства на службе не получил для заграничного паспорта. От фининспектора нехорошие вести. В Госиздате встретил Василия Князева: нос красный, лицо потное, волосы жидкие, изо рта несет сивухой. Повел меня на скамеечку и сказал: я человек малообразованный и ношу с собой энциклопедический словарь—всюду, везде, в кармане. Вот! — и он вынул из бокового кармана бутылку портвейна и отхлебнул. «Я пишу стихи, рекламирующие вина Винторга, — и за это ящиками получаю портвейн. Вот, Корней Иваныч, смотри, вот, вот… И он показал мне листок, где пишущей машинкой было написано два стихотворения, одно отом, какон, лежа на женщине,

1 июля. Мария Борисовна уехала к Коле в Детское. Это Детское скоро воистину станет детским, там будет рожден мой первый

7 марта, воскресение. Отрывистые встречи. Вчера на Стремянной по середине дороги по тающему снегу широкий и постаревший Щеголев.

Едете в Италию?

Какое! Червонец падает. Валюты не купишь.

Почему?

Да скоро запретят покупать. Уже готов декрет.

Ну у вас-то небось куплена.

Промолчал. — Кстати, К. И., чем кончилась ваша пря с фининспектором?

Выиграл. Сбавили.

А я до сих пор не знаю… Научите, как и где узнать…

И расстались. Огромная глыба покатилась дальше.

За час до этого в Губфинотделе видел Сологуба. Идет с трудом по лестнице. Останавливается на каждой ступеньке.

5 апреля. Ах, если бы кто-нб. взял меня за руку и увел куда-нб. прочь от меня самого. Опять не сплю, опять тоска, опять метания по городу в пустоте, опять [нрзб.] 3 раза ездил я в Сестрорецк, но там не устроился. Пишется мне уже с таким трудом, что я каждое письмо пишу первоначально начерно, а потом набело.

Внешние успехи мои как будто ничего.

8-го выходит «Федорино горе».

13-го идет «Сэди».

15-го выходит «Некрасов».

Вчера позвонил мне из Европейской гостиницы некто Ури- нов, режиссер кинофирмы «Межрабпомрусь», и предложил ознакомиться с киносценарием моего «Бармалея». Я был вчера у него в «Европейской» с Бобой: сценарий мне понравился — попурри из «Крокодила» и «Бармалея».

Вчера же Клячко прислал мне перевод моего «Телефона» на английский язык, сделанный одним москвичом.

Словом, славы много, а денег ни копейки. Давно миновали те дни, когда я позволял себе ездить на извозчиках. Мыкаюсь по трамваям.

На мне висела страшная тяжесть: обещал Союзу Писателей прочитать лекцию в защиту сказки. Собрал кучу матерьялов, весь горю этой темой — и ничего! Не могу выжать ни строчки! Оста-

3 мая. Пасха. Ветер и снег. Холод такой, что художник Рудаков, долженствовавший сегодня придти ко мне рисовать Мурку, не пришел: зимнее пальто у него упаковано, а в летнем нельзя рискнуть выйти.

Был у меня Бен Лившиц, принес свою книжку «Патмос», только что вышедшую. Он рассказал, что дочь Гумилева в тяжелой нужде, — хлопочет о том, чтобы помочь ей. Его теща пекла у него куличи. Они «сели». Он прикрепил к ним бумажку:

Нет изящнее и проще Куличей работы тещи.

Вечером я пошел к Сейфуллиной. На столе у нее разыскал томик Ал. Толстого. Стал читать ей «Дракон» — любимую вещь — она не могла дослушать до конца: «ой, какая скука!» «Сон Статского Советника Попова» тоже не очаровал ее: у нее нет никаких стиховых восприятий. У Правдухина тоже. Даже странно.

Ая в последнее время увлекаюсь стихами: Фетом, Жуковским, Броунингом. У меня теперь шкафик для поэзии — где собраны английские и русские поэты. (На Пасху я купил два книжных шкафа — у Соломина.)

4 марта. С Татьяной Александровной плохо. Рассказывала Татьяна Александровна, что во время болезни ее посетил

6 августа. Суббота. С утра пришел Зощенко. Принес три свои книжки: «О чем пел соловей», «Нервные люди», «Уважаемые

1 Дата записана неверно. Месяц — сентябрь.

9 февраля. Вчера кончил воспоминания о Горьком. Я писал их, чтобы забыться от того потрясения, которое нанесла мне Крупская. И этого забвения я достиг. С головою ушел в работу — писал горячо и любяще. Вышло как будто неплохо — я выправил рукопись и — в Госиздат. В Литхуде Слонимский, Лидия Моисеевна и, к счастью, Войтоловский. Войтоловскому я очень обрадовался, т. к. он — 1) пошляк, 2) тупица. Мне нужен был именно такой читатель, представитель большинства современных читателей. Если он одобрит, все будет хорошо. Он не одобрил многих мест, например, то место, где Горький говорит о том, что проповедь терпения вредна, «Горький не мог говорить этого после революции. До революции — другое дело. Но когда утвердилась Со-

5 ноября. Кисловодск. Озаровская: у нее как будто был удар. Ходит она, как дряхлая старуха. Временами пропадает у нее зрение. Она рассказывала свои воспоминания о Менделееве, в тысячный раз: я помню, как она рассказывала их в редакции «Речи» в 1908 или 1909 году (двадцать лет назад!) точь-в-точь теми же словами, как сейчас. Загадка в том, что она рассказывает 20 лет только о Менделееве (из своих воспоминаний) — затверделыми привычными словами, не меняет ни одной запятой. Она женщина умная и даровитая, но вкус у нее слабоват, и, например, о Козлике и Волке она рассказывает гнусный вариант, самоделку интеллигентскую в то время, когда есть в этих стихах магические строки:

3 октября. Я спросил у одного доктора, от чего он приехал лечиться. Он по виду здоровяк, с крепкими зубами, из Иркутска. — Я лечусь от режима экономии. У нас в Иркутске три года назад, когда был получен знаменитый приказ Дзержинского*, взяли весь хлороформ, имеющийся на всяких складах, слили вместе и разослали по больницам. Стали применять этот хлороформ — беда! После первой же операции меня затошнило. Руки задрожали: отравился.

А пациенты?

У меня пациентки, женщины.

Ну и что же…

12 умерло…

И только тогда вы остановились, когда умерло двенадцать!

Да… Но и я пострадал.

Пострадали? От чего?

От мужей.

Насморк, болит горло. День как будто ясный.

6 ноября. Подъезжаю к Питеру. Задержался в Москве (от 2 по 5-ое). Вчера читал две лекции. История с автомобилем. Сейчас снег и солнце, но по мере приближения к Питеру солнце закрывается тучами. Слякоть.

2 ноября. Был вчера у Муры. Погода теплая. Она — как и все дети — не была покрыта простыней. Свободно маневрирует боль-

2 декабря. Я уже 12 дней в Питере и все время бегал по госучреждениям, устраивал денежные и всякие другие дела. Со вчерашнего дня взялся за литературу — и первым делом побежал к Маклаковой Лидии Филипповне, 79-летней старухе, бывшей жене Слепцова. О ней я узнал случайно от одного профессора в Гас- пре, который мимоходом сказал:

Вы занимаетесь Слепцовым, а знаете ли вы Лидию Филипповну?

Лидию Филипповну? Ту, что в 1875 г…

Да, ту самую.

А разве она жива…

Еще бы… Жива, в Москве… очень славная женщина.

5 декабря. Ночь. Вторая бессонная.

Читал Щедрина: там сенсационное [недописано. — Е. Ч.]

9. III. Вчера над Москвой пронеслась ужасающая снежная буря. И это как нарочно в тот день, когда я должен был читать свою «Солнечную». Вихри такие, что казалось, будто снег идет не

3 апреля. Вчера в прихожей Халатова — торжествующие Виноградов и Тихонов. Они победили: Ионов, по их желанию и по настоянию Горького, смещен. С 1-го апреля Ионов уже не стоит во главе «Academia». Теперь спешно ищут ему заместителя. Называют Ганецкого и Ник. Ив. Смирнова. Позже я встретил эту же пару у дверей «Academia», стоят, как заговорщики, и, прежде, чем войти, обсуждают какие-то планы.

После того, как я промыкался четыре дня в прихожей Халато- ва, выясняется, что никакого доступа ни в какие коопы Лозовский для меня не выхлопотал. Лядова говорит, что Халатов вообще полетит на днях. Я же сейчас решил написать ему письмо и отнести к его подъезду здесь, в Доме Правительства.

*

[1] Продолжение. Начало см.: Дневник. 1901-1921 (Т. 11 наст. изд.).

[2] рабы (итал.).

[3] Он сделал только половину лица, левую щеку, а правую оставил «так», ибо не пришел на сеанс. — К. Ч.

[4] «Случай из международной жизни» (англ.).

[5] «Площадь Вашингтона» (англ.).

[6] «Родерик Хадсон» (англ.).

[7] переутомленный мозг (англ.).

[8] Вообразите — такая тема в американском романе! Он написан (как я узнал из словаря) в 1875 (англ.).

[9] Интересно, как этот удивительный роман был принят на родине автора (англ.).

[10] бесцельно (англ.).

[11] над искусственными пустяками (англ.).

[12] ничего не делая, кроме любви (англ.).

[13] Головокружение (англ.).

[14] «Вдали от обезумевшей толпы» (англ.).

[15] «Граф Чатхэмский» (англ.).

[16] всерьез (англ.).

[17] Болтовня (англ.).

[18] «Туземцы» (англ.).

[19] Как стремился Маяковский понравиться, угодить Дорошевичу. Он понимал, что тут его карьера. Я все старался, чтобы Дорошевич позволил Маяковскому написать с себя портрет. Дорошевич сказал: ну его к черту. — К. Ч.

[20] «Мудрость отца Брауна» Честертона. Мудрость довольно глупая, и Честертон представляется мне самым заурядным гением, какого мне доводилось читать (англ.).

[21] мелодию (англ.).

[22] «Неведение отца Брауна» — ничего глупее не читал (англ.).

[23] Отвращение к жизни (лат.).

[24] Гимн жизни (лат.).

[25] и подал в отставку (англ.).

[26] Очень интересно, что припасла для меня жизнь. Через юность и зрелые годы я протащил такое тяжелое бремя (англ.).

[27] «Демократические дали» (англ.).

[28] «Вдали от обезумевшей толпы» (англ.).

[29] параллельным текстом (франц.).

[30] «Короли и капуста» (англ.).

[31] В мае 1922 года воскресенье — 28-го.

[32] «Хроника завоевания Гренады» Вашингтона Ирвинга (англ.).

[33] В июне 1922 г. воскресенье — 11-го.

[34] Te deum vita — гимн жизни; taedium vitae — отвращение к жизни (лат.) .

[35] В июне 1922 года среда — 14-го.

[36] Я не хочу целовать черную женщину, я хочу целовать белую женщину (англ.).

[37] уанстеп (англ.). — название танца.

[38] «Укрощение строптивой» (англ.).

[39] Добрые пожелания — Счастливого Нового года — Веселого Рождества (англ.).

[40] «Ворота ярости» (англ.).

[41] «Предрассудки» (англ.).

[42] гостиная (англ.).

[43] «Бэббит» С. Люиса (англ.).

[44] за угол (англ.).

[45] княгини (англ.).

[46] старой аристократии в России (англ.).

[47] соблюдать приличия (англ.).

[48] Боже, что они понимают! (англ.)

[49] «Карта» (англ.).

[50] Ретроспективный обзор (англ. ).

[51] Христианский союз молодежи, более известный как ИМКА (YMCA) (англ.).

[52] еврейские студенты (англ.).

[53] «А как насчет копирайта?» (англ.).

[54] покраснел (англ.).

[55] О, морока! (англ.)

[56] виноторговца (англ.).

[57] Недатированные карандашные наброски в отдельной записной книжке, которые частично перекликаются с последующей записью в дневнике от 7 октября 1923 года.

[58] Очень огорчительно замечать, что все воспринимают меня чужаком — не сближаются со мной, а наоборот, чуждаются. Все эти молодые люди считают меня старым занудой. Я имею в виду, что когда мы в машине, они не привязаны ко мне, как это было 10 лет назад. Я совершенно не спал и чувствую себя старой развалиной. Ужасно грязная машина, воздух [нрзб.]. Все такие самодовольные и ранят мои чувства (англ.).

[59] О, тоска (англ.).

[60] второстепенному поэту (лат.).

[61] В октябре 1923 года суббота — 20-го.

[62] «Гайдук» упоминается в ее стихах о царе. Теперь критики, не зная, о ком стихи, стали писать, что Ахматова сама ездит с гайдуками. — К. Ч.

[63] незначительная (англ.).

[64] «О любви» (франц.).

[65] В ноябре 1923 понедельник — 26-го.

[66] «Ночи» (лат.).

[67] средний американец (англ.).

[67] «Живчеловек» (англ.).

[68] Меховая нога (англ.), т. е. Софья Толстая.

[69] Информационное бюро (англ.).

[70] «Укрощение строптивой» (англ.).

[70] О, морока! (англ.).

[71] В 1924 году пятница —18-го.

[71] В июле 1924 года суббота — 19-го.

[72] августа. Сбился с писательством. Начал статью о детских книгах — и бросил. Начал «Метлу и лопату» и, проработав до половины, почувствовал фальшь, недетскость. Прочитал вчера М. Б., она сказала то же. Денег нет. Отовсюду жмут, а я зря истратил за этот месяц 70 червонцев (семьсот рублей), которых другому бы хватило на полгода. Здоровье мое тоже — не слишком. Утомляет работа — и пугает перспектива скорого переезда в город.

Вчера с М. Ф. Поляковой зашли в детский дом — в двух шагах от курорта. Я там никогда еще не бывал. Издали он казался прекрасным — на террасе так стройно пели А. Толстого «Всех месяцев звончее веселый месяц май». Пошел, представился, начальница показала музейчик: детские работы, лепка, «осень», «зима», «лето» и т. д. Ленинский уголок, где рядом с портретом Ленина, чуть пониже, мой «Крокодил», «Черничный дедка»*, «Таракани- ще», «Детки в клетке» Маршака и проч. Все производит довольно мрачное, тупое, казенное впечатление. Есть тетрадки протоко-

[72] оба протеза (англ.).

[73] клейкая лента (англ.).

[74] «Горе мне, бедному» (лат.).

[75] В 1924 году четверг — 25 сентября.

[76] 5 октября.

[76] ноября 1924. Возился с «Бармалеем». Он мне не нравится совсем. Я написал его для Добужинского — в стиле его картинок. Клячке и Маршаку он тоже не понравился, а М. Б-не, Коле и Лиде нравится очень.

Коля кончает свой первый роман*. «Девятнадцатую (главу) пишу!» (Всехглав будет двадцать.) Всякий раз при встрече он сообщает, какую главу он пишет. Помню живо: «На шестой застрял», «в тринадцатой мало действия», и проч. Но в общем, он пишет легко и уверенно, страшно увлекаясь работой. Прибегает поглядеть в «Энциклопедию Британника» — и назад, к письменному столу. По воскресениям он с Мариной обедает у нас, и мы весь обед занимаемся тем, что выдумываем имя его герою и заглавие его роману. Оказывается, это не так легко. Имя героя у Коли Шмендрик — имя явно невозможное. Заглавия такие: «Джентльменыудачи», «Ипполит Повелецкий», «Замыслы Шмендрика». Я предложил ему вчера— «Честолюбивые замыслы». Ему, кажется, понравилось. Сима Дрейден предложил в шутку «Остров сокровищ № 2».