Ничто так не будит совесть, как безысходное воздаяние за грехи. Тогда совесть – это спасительная реакция подсознания, которое стремится примирить и объединить горькую действительность с потребностью принимать мир как единое с тобой благо. Если твоя вина обернулась твоей бедой – то избывание вины приведет тебя к гармонии с миром, и жизнь станет правильнее – а значит, легче.

Владимир Мономах, показав князьям пример ходить вместе с половцами на русские города, участвуя в лишении сыновей умершего брата их уделов ради своей корысти, убивая доверившихся, будь это хоть приглашенные половецкие ханы, послужив причиной разорительных междоусобных войн совместно с отцом и его братом Изяславом – по достижении сорока четырех лет, убедившись в невозможности справиться с Олегом, сознавая изначальную правоту и справедливость его требований, потеряв родного сына и нескольких двоюродных братьев, еще и Киевского Князя Изяслава, дядю, понимая всю гибельность дальнейших войн, разоряющих Русь и истребляющих род – решил кончать эту кровавую междоусобицу единственным возможным способом. Заключать мир. На приемлемых для всех условиях.

Вот по этому по всему, в октябре 1097 года, в городе Любече, что на берегу Днепра, в 50 верстах от Чернигова, съехались князья – шестеро.

И порешили, чтоб каждый остался владеть отчиной своей.

Был там Владимир Мономах, самый влиятельный из них, владевший с сыновьями самой большой частью Руси. По его замыслу съезд и был созван. И остался ему Переяславль с княжеством, Смоленск, а еще Ростово-Суздальская земля и Белозеро. (При этом старший сын его Мстислав остался князем Новгородским; и кстати, на княжение Ростово-Суздальское через время сядет младший, Юрий, будущий Долгорукий.)

Святославичи: Олег получил Новгород-Северский, Давыд как старший – Чернигов, Ярослав – Рязань.

Великий Князь Киевский Святополк Изяславич, старший рюрикович, остался в Киеве, имея еще Туров и Пинск.

Давыд Игоревич и Василько Ростиславич также сохранили свое.

Всеслав Чародей Полоцкий на братский съезд не явился: уступать свое он не собирался, на чужое не зарился, а князьям веры не имел.

«Кождо держитъ очьчину свою.»

. . . . . . . . . . .

За этим установлением последовали некоторые правовые реформы. Появилась Пространная редакция «Русской правды» с изменениям уголовного и имущественного права. Увеличиваются привилегии землевладельца, ужесточается положение смерда. Можно сказать: государственное право густеет и оформляется.

И параллельно с этим князья на своих землях становятся полноправными и несменяемыми хозяевами. То есть? Феодалы все более укрепляются в своем праве. У центра все меньше власти над регионами, выражаясь современным языком. Княжества увеличивают свою самодостаточность.

Мы имеем амбивалентный процесс: Русь укрепляется вследствие прекращения междоусобиц и координации общего отпора внешнему врагу – и одновременно ослабляется, хотя вначале это ослабление носит латентный, еще не проявляющийся характер. Ибо отчинное право – это путь к развалу на отдельные княжества, дробление и ослабление.

Вот так выглядит диалектика в политике.

Что главное необходимо понять:

Любеческий съезд был вынужденным – за отсутствием сильного авторитарного правителя, способного подавить сопротивление на местах и обеспечить единство державы. Никто не может победить – приходится договариваться. А демократия на этом этапе развития общества невозможна. (Рэкетир никогда не признает равенства с терпилой.)

Через полвека такой договор не может не привести к ослаблению и началу распада державы. Это заложено в его сущности.

Но первые несколько десятилетий мира и процветания после его введения – прекрасный период, который потом видится вершиной истории государства!

…Хотя междоусобицы возобновились немедленно после решений Любеча. Но уже с другими героями и по неправедным поводам.