Четыре дня спустя Руби сидела у бассейна и смотрела, как Лукас плавает. Считая взмахи руками, он знал, когда сделать очередной поворот.

Она понимала, что никогда не устанет смотреть, как его стройное, спортивное тело рассекает воду с захватывающей дух скоростью. Его кожа приобрела более глубокий оливковый оттенок загара. Из‑за светлой кожи и плохого умения плавать она держалась в тени и забиралась на мелководье бассейна только для того, чтобы освежиться.

Неделя пролетала незаметно, а он больше ничего не говорил об их отношениях.

После того как она с Лукасом тщательно проверила качество строительства и ремонта, они решили отдыхать. Руби было просто необходимо расслабиться, учитывая, как упорно она работала прошедшие месяцы.

Лукас казался спокойнее и непринужденнее, чем в Ротвелл‑Парке, хотя иногда хмурился и пристально смотрел в пространство. Она знала, что он беспокоится о своем зрении и о том, как это повлияет на его карьеру, если оно не вернется. Но всякий раз, когда она заводила об этом разговор, он быстро менял тему.

Лукас каждый день общался со своими сотрудниками по телефону, хотя свел общение с ними к минимуму, а все остальное время проводил с Руби. Они подолгу гуляли по острову и устраивали пикник в маленькой бухте. Она не помнила, когда чувствовала себя так легко. Лукас расспрашивал ее о работе, интересовался ее планами.

Наконец он подплыл к тому месту, где сидела Руби. Отведя мокрые волосы с лица, он прищурился от яркого солнечного света.

– Поплавай со мной и остынь.

Руби игриво рассмеялась:

– Если я буду плавать с тобой, то точно не остыну.

Он сверкнул широкой белозубой улыбкой:

– Иди сюда. – В его тоне слышалась надменная властная нотка, но вместо того, чтобы сердиться, Руби затрепетала от восторга.

– Ты не можешь меня заставить.

– Неужели? – Он быстро вылез из бассейна, забрызгав Руби водой.

– Эй! – Она повернулась на бок. – Ты меня намочил.

Лукас положил руки на подлокотники ее шезлонга, и она фактически оказалась в ловушке.

– Я старался.

Руби вздрогнула и не смогла отвести взгляда от его рта. Она обвила руками его шею и несколько раз поцеловала его в губы.

– Я хочу тебя.

Он улыбнулся:

– Я хочу тебя больше.

Она наклонилась и погладила рукой его член:

– Хм, что тебя так завело?

– Ты.

Лукас немного опустил шезлонг, раздвинул ноги Руби и встал между ними на колени. Он погладил ее через трусики бикини, и она напряглась от предвкушения. Потом он отодвинул трусики в сторону и прикоснулся губами к ее плоти. Он пробовал ее на вкус и дразнил, а Руби рыдала от удовольствия, содрогаясь всем телом.

Наконец ей удалось сесть прямо.

– Ты должен ответить за то, что из‑за тебя я едва не потеряла сознание. – Она спрыгнула с шезлонга. – Ложись!

Лукас устроился в шезлонге.

– Мне следует нервничать?

– И как можно сильнее.

Он вздрогнул и втянул носом воздух.

– Жду с нетерпением.

Руби покрывала поцелуями его грудь и живот, а потом стала ласкать его член.

– Ты меня мучаешь, – простонал он и схватился руками за края шезлонга.

– Я стараюсь. – Она опустилась на колени рядом с ним и продолжила чувственные ласки.

Лукас снова вздрогнул и тихо выругался, содрогнувшись от предвкушения. Она слушала, как его стоны становятся все громче, наблюдала за быстро меняющимися эмоциями на его лице: агонией, экстазом, возбуждением и расслаблением.

Лукас открыл глаза и повернул к ней голову. Одной рукой он осторожно коснулся ее носа, губ и подбородка.

– Это было удивительно. Ты великолепна.

Руби пожала плечами:

– По‑моему, неплохо для новичка.

Он нахмурился:

– Ты имеешь в виду, что никогда?..

– Нет. Ты первый партнер, которого мне захотелось так приласкать. Раньше это казалось мне неправильным.

Он отвел волосы от ее лица и задумался.

– Я этого не забуду. Вернее, я не забуду многого, что произошло на этой неделе.

Руби села на край шезлонга рядом с ним и провела пальцами по его предплечью.

– Все происходит так быстро…

– Да. – Наступило молчание. – Руби? – Он погладил пальцами ее плечо, руку и запястье. – Спасибо, что была со мной на этой неделе. Мне требовалось время, чтобы решить, как жить дальше. – Он печально улыбнулся. – Если бы ты не приехала в Ротвелл‑Парк и не попросила устроить свадьбу Дельфины, я бы, наверное, до сих пор сидел в библиотеке один и размышлял.

– Почему ты попросил меня поехать с тобой?

Он покачал головой, словно придумывая подходящий ответ.

– Надо было проверить работу строителей. Честно говоря, я не хотел, чтобы между нами произошло что‑то подобное. – Он лениво провел пальцем по изгибу ее левой груди. – По крайней мере, так я себе сказал. Но мне было трудно не целовать и не хотеть тебя. А когда выяснилось, что ты тоже хочешь меня, я закрутил с тобой интрижку.

– Значит, у нас интрижка? Я думала, у нас соглашение. – Руби говорила легким и дразнящим тоном.

Он усмехнулся:

– Я уже не знаю, как это называть. – Он задумчиво провел пальцем по ее нижней губе. – Ты не похожа ни на одну мою любовницу.

– Потому что я ни разу в жизни не ходила по подиуму и вряд ли когда‑нибудь по нему пойду.

Лукас нежно сжал ее руку:

– Не надо так строго относиться к себе. Я встречал сногсшибательных женщин, которые надоедали мне за считаные секунды. Ты красивая и интересная. – Он погладил ее по щеке. – И такая сексуальная, что я не могу не прикасаться к тебе.

Руби задалась вопросом, сочтет ли он ее красивой, когда к нему вернется зрение. Она не была привлекательной, как его любовницы‑модели. Она привыкла сомневаться в себе после того, как мать и ее многочисленные мужчины высмеивали ее внешность. И если Лукас считает ее такой неотразимой, зачем он установил строгие временные рамки для их отношений?

Руби тихонько вздохнула:

– Ты мне льстишь. Мне не говорили так много приятных слов за всю мою жизнь.

Лукас продолжал держать ее за руку.

– По‑моему, твоя бабушка скупа на комплименты, но она любит тебя и очень гордится тобой.

– Я знаю, но все равно чувствую себя недолюбленной. Если моя собственная мать не любила меня, то кто еще мог меня любить?

– Я понимаю, что ты чувствуешь. – Он успокаивающе поглаживал большим пальцем тыльную сторону ее ладони. – Но неадекватность твоей матери не должна определять твою дальнейшую жизнь. Пусть она не умела любить тебя или кого‑то еще, но многие другие люди любить умеют.

Но Лукас не один из них, верно? Руби ему нравится, но он не любит ее так, как она хочет.

Зазвонил мобильный телефон.

– Это меня, – сказала Руби и взяла саронг. – Мне надо ответить. Это может быть бабушка.

Она добралась до своего телефона на столе на вилле и увидела, что ей звонит Аэрин.

– Привет, Аэрин!

– У меня есть хорошие и плохие новости. С чего начать?

– Выкладывай плохие новости.

– Дельфина хочет ускорить свадьбу.

Руби нахмурилась:

– На сколько дней?

– Она хочет выйти замуж в следующий уикэнд.

– Следующий уик‑энд? – пропищала Руби. – Ты серьезно?

– Очевидно, график съемок фильма внезапно изменился, поэтому свадьбу придется перенести. Мне кажется, нас ждет кошмар, но мы справимся. Харпер не против ускорения. И у нас нет других заказов на следующий уик‑энд, поэтому мы обязаны уступить Дельфине.

Руби была абсолютно уверена, что Аэрин справится, а Харпер всегда готова к внезапным изменениям плана. Но согласится ли Лукас? Завтра ей придется улететь обратно, чтобы подготовить команду кейтеринга. Свадьба – не пикник. Перед таким мероприятием следует многое планировать и готовить. И она должна убедиться, что команда уборщиков навела порядок в Ротвелл‑Парке.

– А какие хорошие новости?

– Дельфина выплатит нам премии за перенос свадьбы. – Аэрин назвала цифру, и Руби удивленно подняла брови. – Я сказала, что сначала посоветуюсь с тобой.

– Мы не дураки, чтобы ей отказывать, – произнесла Руби. – Скажи ей, что мы согласны.

Она закончила разговор и взглянула на Лукаса, который все еще лежал на спине в шезлонге на террасе, заложив руки за голову и закрыв глаза от яркого солнечного света.

Она подошла к нему, и он открыл глаза.

– Как твоя бабушка?

– Звонила не бабушка. – Руби села рядом с ним. – Лукас, планы изменились. Дельфина хочет выйти замуж в ближайший уик‑энд, а не в следующем месяце. Мне придется вернуться завтра, чтобы подготовиться. Я знаю, мы договорились провести здесь неделю, но у меня так много дел…

Лукас сел прямо и провел пальцами по ее волосам, отчего ее тело покрылось мурашками. Если он и был разочарован тем, что их отдых подошел к концу, то никак этого не показал.

– Я вызову Ставроса, чтобы он забрал нас завтра. Ты успеешь сделать все необходимое за такое короткое время?

– Я думаю, что успею. Я готовила две пышные свадьбы за более короткие сроки. И мне будет проще организовать ее в Ротвелл‑Парке, потому что я очень хорошо знаю кухню. Но проблема остается проблемой.

Он криво улыбнулся и лениво провел пальцем по ее носу:

– Я уверен, ты более чем готова к проблемам.

Руби прикусила губу.

– Лукас, мы договорились: все, что между нами происходит, не выйдет за пределы острова. Прости, что сократила наш отпуск на три дня, но…

Он взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее пальцами:

– Не надо ничего сокращать.

Она моргнула и сглотнула. Неужели он хочет продолжить с ней отношения? В ее душе затеплилась надежда.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы можем продолжить наше соглашение.

Ее сердце замерло.

– До каких пор?

Выражение его лица было непроницаемым.

– Давай оставим дату открытой. Я продам Ротвелл‑Парк в ближайшие недели и уеду. А ты в любом случае вернешься в Лондон.

Ее надежды рухнули. Лукас всего лишь предлагает ей продлить их договоренность. Но это означает, что они все равно расстанутся. Она посмотрела на свою руку в его большой руке, и ее сердце сжалось.

– А куда ты поедешь?

– Это зависит от…

Она взглянула на него:

– От того, вернется ли к тебе зрение?

– Да, – спокойно произнес он, но на его лице промелькнула тревога.

Руби погладила рукой его подбородок:

– Не теряй надежду. Возможно, оно вернется не так скоро, как ты хочешь, но вернется.

Его улыбка напоминала гримасу.

– Надо выждать время. – Он усмехнулся. – Я или снова буду видеть, или не буду.

По возвращении в Ротвелл‑Парк Руби с облегчением обнаружила, что уборщики и садоводы проделали блестящую работу. Замок сверкал, а в обширных садах не было ни сорняков, ни осколков стекла. Даже погода наладилась. На горизонте не было тяжелых туч, и, хотя воздух был еще прохладным, на ясном голубом небе сияло солнце.

Ее бабушка выписалась из больницы и остановилась у подруги в Озерном крае, наслаждаясь новой, более спокойной жизнью. Команда Руби прибыла на следующий день вместе с Аэрин и Харпер, которые уехали только сегодня вечером. У Руби появилась возможность побыть наедине с Лукасом, прежде чем начнется лихорадочная подготовка к свадьбе.

Она по‑прежнему испытывала блаженное облегчение оттого, что он продлил их соглашение. Она была уверена, что он станет придерживаться своего плана. Означает ли это, что он испытывает к ней чувства? Трудно не цепляться за надежду, потому что он так трепетно занимался с ней любовью.

Их физическое влечение было, несомненно, приятным, но Руби нравилось просто разговаривать с Лукасом. Их общение за ужином или во время длительных прогулок открывало ей мир ландшафтного дизайна. Теперь она лучше понимала, почему он так волнуется из‑за своей карьеры в случае, если к нему не вернется зрение. Его желание поделиться с ней своими переживаниями помогло Руби почувствовать себя к нему ближе, чем к кому‑либо еще. Даже к ее лучшим подругам.

Ей казалось, что она уже не сможет быть одна после того, как пережила полноценные отношения, хотя они продолжались всего несколько дней. Она увидела новый мир, неведомый ей раньше.

Пару часов назад Лукас ушел в библиотеку, чтобы позвонить своему персоналу, поэтому Руби понесла ему поднос с чаем. Дверь была приоткрыта. Она распахнула ее шире и отнесла поднос к окну, где Лукас стоял к ней спиной. Он повернулся и посмотрел на нее, улыбка смягчила черты его лица.

– Чай на двоих?

– Да, потому что завтра здесь будет куча людей. – Руби поставила поднос и взяла чайник. – Спасибо, что не возражал против внезапной перемены планов. И за то, что разрешил нам использовать Ротвелл‑Парк. Мы осуществим свою мечту и проведем масштабное мероприятие со знаменитостями.

Лукас усмехнулся:

– Только не жди, что я появлюсь на свадьбе. У меня аллергия на такие мероприятия. – Он встал у стула, и она протянула ему чашку чая. – Спасибо. – Он взял чашку и подождал, пока Руби сядет, потом тоже сел.

Руби сделала глоток, наблюдая за ним. Он хмурился, беспокойно постукивая пальцем по краю чашки.

– Все нормально? – Она поставила чашку на стол между ними.

Он моргнул:

– Думаю о делах. Один проект требует моего внимания. Но что я могу сделать? – Он разочарованно вздохнул. – Пока ничего.

– О, Лукас, ты расстроен. Жаль, что я не могу тебе помочь.

– Ты уже помогла мне больше, чем я мог рассчитывать. – Он глубоко вздохнул и наклонился вперед, чтобы поставить чашку на стол. Откинувшись в кресле, он усмехнулся. – Я никогда не был терпеливым.

Руби встала, подошла к Лукасу и погладила его иссиня‑черные волосы, а потом прижалась к его боку. Он обвил рукой ее талию, и Руби вздрогнула.

Он усадил ее себе на колени.

– Ты отлично меня отвлекаешь.

– Я?

Он мягко поцеловал ее в губы.

– Ты знаешь, что это так.

– Ты тоже меня отвлекаешь.

– Поэтому я не стану тебе мешать, пока ты готовишь свадьбу.

Руби откинула волосы со лба.

– Я хочу, чтобы ты познакомился с Аэрин и поздоровался с Харпер.

Он сдвинул брови:

– Зачем?

– Потому что мы проводим свадьбу в твоем доме, а они хотели бы поблагодарить тебя за щедрость.

Он столкнул ее с коленей и снова встал лицом к окну.

– Сама поблагодари меня за них.

– Но было бы так мило, если бы они…

Он повернулся к ней лицом и сурово уставился на нее:

– Что ты рассказала им о нас?

– Ничего такого.

Он хохотнул:

– Как ты объяснила свое пребывание на острове?

Руби облизала внезапно пересохшие губы:

– Я не говорила им о твоей слепоте и о том, что у нас роман. Они предостерегали меня от отношений с тобой.

– Наверное, тебе следовало их послушать.

– Ты так считаешь? – Она встала и начала убирать чайные принадлежности. Ее сердце сжалось от осознания того, что Лукас ее отталкивает. Но она не могла сожалеть о самых волшебных днях своей жизни. Это были дни чувственного наслаждения и восторга. Дни, которые она запомнит навсегда.

Лукас выругался и подошел к ней, положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

– Прости, но у меня плохое настроение. – Он нежно сжал ее плечи. – Спасибо, что не проболталась своим подругам. Я не выношу, когда меня жалеют.

Руби обвила руками его торс и положила голову ему на грудь.

– Я тебя понимаю. На твоем месте я наверняка вела бы себя так же.

Он недолго прижимал ее к себе, потом слегка отстранился и поддел пальцем ее подбородок. Он всмотрелся в ее лицо, словно желая лучше ее увидеть. Но, может быть, и лучше, что он не видит ее, потому что ей трудно скрывать свои чувства к нему. Чувства, проснувшиеся вопреки ее воле, здравому смыслу, советам лучших подруг и многим другим причинам. Чувства, от которых нельзя так просто отмахнуться, как от глупой подростковой влюбленности. Чувства глубокие и сильные, и в то же время мучительные, потому что Лукас не ответит ей взаимностью.

Опустив ресницы, он поцеловал ее в губы, и от удовольствия Руби подогнула пальцы на ногах. Их языки встретились в эротическом танце, от которого усилилось взаимное желание. Он простонал у ее рта, словно говоря о том, что теряет самоконтроль.

– Я все время хочу тебя, – разочарованно сказал он.

– Я тоже хочу тебя, – откликнулась Руби. – Очень‑очень.

Обхватив ладонями ее лицо, он наклонил голову Руби и углубил поцелуй. Его губы были то мягкими и соблазнительными, то твердыми и настойчивыми. Руби дрожала от вожделения словно в лихорадке. Он коснулся губами ее чувствительной шеи, потом принялся раздевать Руби. Лукас достал презерватив.

– Ты пришел подготовленным. – Руби томно улыбнулась.

– С тобой я научился быть всегда готовым. Ты мгновенно заводишь меня. – Лукас поцеловал ее правую грудь и обвел языком ее сосок, потом осторожно зажал его между зубами.

Они опустились на пол, и он отвел волосы от ее лица. Его глаза заблестели от желания.

– Ты уверена, что не хочешь в удобную кровать?

– Нет времени. – Она притянула его голову к себе, чтобы он продолжал ее целовать.

Его поцелуй был долгим и глубоким, а дыхание прерывистым, как у нее. Потом, хрипло простонав, он вошел в нее. Руби подстроилась под его быстрый ритм, хотя его движения становились все глубже, сильнее и стремительнее. Маленькие вспышки удовольствия превратились в пламенное наслаждение и сверкающие фейерверки, когда на Руби обрушился оргазм. Она громко вскрикнула, и обжигающий жар распространился по каждой частичке ее тела.

Лукас рухнул на нее сверху, уткнувшись носом ей в шею.

– Я очень тяжелый?

– Нет.

– Хорошо, потому что прямо сейчас я не могу даже пошевелиться.

Руби погладила руками напряженные мышцы его спины и широких плеч и улыбнулась:

– Приятно слышать, что я действую на тебя так же, как ты на меня.

Наступила тишина.

Наконец Лукас приподнялся на локте, лениво погладил Руби по щеке и внезапно посерьезнел.

– Жаль, что я не вижу тебя. – В его тоне слышалась задумчивость, которая задела Руби за живое. – Я могу только сказать, когда ты улыбаешься.

Руби провела указательным пальцем по его нижней губе:

– После возвращения из Греции у меня появилось больше веснушек.

– Где?

– На носу.

Лукас наклонился и поцеловал ее в переносицу.

– Мне всегда нравились твои веснушки. – Он поцеловал уголок ее рта. – На самом деле ты вся бесконечно привлекательная. – Он припал к ее губам в поцелуе.

Рано утром Лукас проснулся от глубокого и спокойного сна и обнаружил, что Руби, прижавшись к нему, крепко спит. Он лениво погладил шелковистую кожу ее руки, вдыхая запах ее тела, от которого пахло жимолостью. Он не уставал восхищаться ее кожей, сладким вкусом губ, чувственным теплом тела. Он восторгался тем, с каким энтузиазмом и желанием она отвечает на его поцелуи и ласки. Его желание нисколько не уменьшилось – оно стало еще сильнее.

Он начал засыпать, но вскоре почувствовал тревогу. Он сделал то, чего никогда раньше не делал. Он закрутил настоящий роман с временной любовницей. И он не сказал ей, когда именно они расстанутся. С Руби он нарушил кодекс плейбоя. Он проигнорировал собственные правила, чтобы насладиться отношениями, которых у него не было прежде.

Произошло ли это потому, что Руби не была незнакомкой из бара? Она не случайная любовница, с которой он решил разок переспать. Руби хотелось романтики, в которую он не верил, и все же его влекло к ней непреодолимой, необъяснимой силой, и он не мог себя контролировать. Произошло ли это потому, что они давно знакомы? Наверное, поэтому ему трудно определить, когда им следует расстаться. Или это из‑за умопомрачительного секса, который становится все лучше и лучше?

Он не помнил, чтобы у него была партнерша, с которой ему было так хорошо и гармонично физически. Он знал, что такое отличный секс, но с Руби интимные отношения вышли на совершенно новый уровень. Может быть, причина в том, что он не видит, а только чувствует ее?

Руби что‑то пробормотала во сне и крепче прижалась к нему. У него замерло сердце, а в холодную душу просочилось приятное ощущение тепла.

«Осторожнее, приятель! Никаких серьезных отношений. Не увлекайся ею! Контролируй эмоции!»

Лукас отмахнулся от предупреждений разума. Он был уверен, что по‑прежнему контролирует ситуацию. Пусть другие влюбляются, но с ним этого никогда не произойдет. Руби милая и суперсексуальная, но он не станет ее прекрасным принцем. Ни сейчас, ни потом.