Ужин прошел немного позже, чем планировала Руби, но она не жаловалась. Примерно через час она сидела с Лукасом в столовой, и ее тело покалывало после занятий любовью.

Каждый раз, когда она вспоминала о том, как он овладевал ею, по ее телу пробегала дрожь. Она взглянула на его руку, в которой он держал бокал с вином, и с нежностью подумала о том, что чувствовала, когда эти ловкие пальцы ласкали ее.

Лукас поднес бокал к губам и отпил вина. Он поставил бокал на стол, и выражение его лица стало озабоченным. Неужели он уже сожалеет о том, как развиваются их отношения?

Руби взяла свой бокал:

– Похоже, ты взволнован.

Он моргнул, словно совершенно забыл, что она сидит напротив него.

– Извини. – Он улыбнулся. – Еда прекрасная. Спасибо, что приготовила ужин.

– Мне было приятно. – Она отпила чуть‑чуть вина и поставила бокал на стол. – Ты о чем‑то беспокоишься?

Он повел широким плечом:

– Обычные вещи: работа, проблемы с персоналом, продажа Ротвелл‑Парка.

– Свадьба Дельфины Рейнберд?

Лукас резко выдохнул:

– Нет. Мы с тобой заключили сделку, и я ее выполню. Но не жди, что я появлюсь на свадьбе. Я был на стольких свадьбах, что мне хватит их на всю жизнь. – Он осушил бокал и поставил его обратно на стол с глухим стуком.

– Я люблю все, что связано со свадьбами, – сказала Руби, не желая смущаться из‑за его хмурого взгляда. – Приятно быть свидетелем того, как два человека берут на себя обязательства друг перед другом. Это так эмоционально и романтично. Конечно, я обычно занята кейтерингом и не вижу столько, сколько видят Харпер и Аэрин, но я с удовольствием смотрю видео позже.

– Почти половина всех браков заканчивается разводом.

– Я знаю, но большинство начинается с благими целями. Немногие пары стоят у алтаря, думая о том, что разведутся. Любовь не всегда умирает. Гордость заставляет людей сдаться вместо того, чтобы попытаться восстановить отношения.

Он цинично усмехнулся:

– Ты неисправимый романтик.

– Я хочу того, чего хочет большинство людей. Я хочу того, чего никогда не было ни у моей матери, ни даже у бабушки, если уж на то пошло. Я хочу любви, которая исцеляет, а не ранит, созидает, а не разрушает.

– Желаю удачи!

Руби отодвинула стул и начала убирать со стола.

– Однажды ты встретишь человека, который опровергнет все твои представления об отношениях. Ты искушаешь судьбу, говоря, что не веришь в любовь.

Он презрительно хихикнул:

– И мое сердце будет разбито.

– И это пугает тебя больше всего?

Наступило долгое неловкое молчание. Как пауза в неправильном месте в музыкальном произведении.

Лукас медленно поднялся из‑за стола, выражение его лица стало непроницаемым.

– Надеюсь, ты не совершишь ошибку, путая страсть с чем‑то другим.

Руби начала с шумом складывать все грязные тарелки.

– Пусть у меня нет такого опыта, как у тебя, но я не такая уж дура.

Или она все‑таки дура? У них интрижка, короткий роман, но ей вряд ли удастся не влюбиться в него. Лукас был ее полной противоположностью – замкнутый циник, вокруг сердца которого неприступная крепость. Руби казалась себе глупой бабочкой‑оптимисткой, а он был ярким светом, к которому она не могла не лететь, даже зная, что погибнет.

– Руби… – Лукас тяжело вздохнул. – Я не хочу, чтобы ты пострадала. Тебя и так часто обижали.

– Я могу о себе позаботиться. – Руби поставила тарелки на поднос, повернулась к Лукасу и прибавила: – Я делаю это почти всю свою жизнь.

Он коснулся рукой ее запястья:

– Я знаю. – Его тон вдруг стал нежным и успокаивающим. Лукас погладил ее по лицу, и ее пронзило новое желание, похожее на ревущее пламя.

– Ты смелая, сильная и выносливая, – произнес он. – Столько людей сдалось бы при первом же препятствии, но ты упорно и честно боролась, чтобы получить то, чего хочешь от жизни. Я восхищаюсь тобой.

Руби прильнула к его теплой руке, и он обнял ее. Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца. Он гладил ее рукой по затылку медленно и ритмично, и по ее спине пробежала дрожь.

– В детстве меня спасала только надежда. Я так отчаянно цеплялась за нее. Она была нужна мне как спасательный круг. Каждый день я просыпалась и молилась о том, чтобы новый день стал другим. Чтобы моя мама стала мне хорошей матерью. Мое желание не сбылось, но моя бабушка сделала все возможное, чтобы восполнить это. – Руби взглянула на Лукаса: – Думаю, мое кредо – надежда, а твое – цинизм.

Задумавшись, Лукас поцеловал ее в лоб:

– Я не всегда был таким циником. Помню, в детстве я был очень оптимистичным. Но меня утомили непростые отношения моих родителей и невыполненные обещания, которые они давали мне и друг другу. В конце концов, стало проще ни на что не надеяться. – Он судорожно вздохнул. – Я пытаюсь надеяться, что мое зрение вернется, но это трудно.

Руби могла только представить, каким трудным было его детство и как эти эмоциональные раны до сих пор влияют на него.

– О, Лукас. – Она нежно погладила рукой его худой подбородок. – Я так завидовала тебе, когда ты рос в Ротвелл‑Парке. У тебя было все: замок, огромная территория, деньги, статус и двое любящих родителей.

– Они не умели безоговорочно любить ребенка, – сказал Лукас. – Они занимались только собой, особенно мой отец. Я казался им слишком серьезным. Наверное, они полагали, что я буду таким же общительным, как и они.

Руби была шокирована, но радовалась, что Лукас с ней разоткровенничался. Такого прежде не бывало. Возможно, он решил не отгораживаться от нее.

– Теперь я понимаю, что замечала только хорошее, – сказала она. – Твоя жизнь была лучше моей, поэтому мне было труднее видеть проблемы, с которыми ты так долго сталкивался. А теперь ты потерял зрение и волнуешься, что оно не вернется. Хотела бы я чем‑нибудь помочь тебе пережить это трудное время.

Он усмехнулся:

– Ты помогаешь. Больше, чем догадываешься.

Руби поправила воротник своей блузки.

– Ты не жалеешь, что привез меня сюда?

Он прижал ее к себе и положил подбородок ей на макушку:

– Нет. А ты сожалеешь, что приехала?

Она отстранилась от Лукаса и посмотрела на него:

– Ты шутишь, да? Остров уединенный, великолепный и роскошный. Я никогда не видела ничего подобного.

Помолчав, он спросил:

– Ты не жалеешь о нас?

– Разве я могу сожалеть о лучшем сексе в моей жизни?

Он коснулся широкой рукой ее левой щеки:

– Я могу предложить тебе только неделю.

– Я знаю.

Зачем он постоянно напоминает ей об этом? Она знает условия. Она их приняла. О желании большего не может быть и речи. Она достаточно хорошо знает Лукаса и понимает, что он не передумает, хотя в ее душе теплится огонек надежды.

Он провел большим пальцем по ее щеке:

– Наши отношения уже не будут прежними. Мы не можем вернуться к тому, что было раньше. – Опустив руку, он шагнул назад. – Пойми это.

– Ты так разговариваешь со всеми своими любовницами?

Его лицо напряглось.

– Обычно я не сближаюсь с теми, кого знаю.

– Значит, ты общаешься только с незнакомками?

– Так проще. Никто не пострадает.

Руби снова взялась за уборку тарелок.

– Я ничего не имею против случайного секса, но разве ты не устаешь от такой безличности? – Она поставила бокал с вином на поднос и взглянула на Лукаса: – Я имею в виду, ты был связан с этими женщинами только физически. Тебе не надоедает такая ситуация?

Он пренебрежительно пожал плечами:

– По‑моему, гораздо скучнее заниматься сексом с одним и тем же человеком годами.

Руби нахмурилась:

– Как ты можешь говорить, что это скучно, если ты никогда не был с женщиной достаточно долго, чтобы узнать о ней что‑нибудь, кроме ее имени? А иногда ты, наверное, и имени ее не знаешь.

Он цинично улыбнулся:

– Продолжай верить в сказку, Золушка! Надеюсь, ты найдешь то, что хочешь.

– Ты говорил о проценте разводов, а как насчет процента благополучных пар? Я говорю не о таких отношениях, которые были у твоих родителей, а о стабильных парах, которые любят друг друга и в горе и в радости. Пары, чья связь крепнет, когда у них появляются дети, а потом внуки. Пары, которые радуются друг другу, уважают и любят друг друга до конца жизни.

– Такого идеала не существует. Лирика из социальных сетей о поиске так называемой родственной души? То, что происходит за закрытыми дверями, отдельная история.

Руби разочарованно вздохнула:

– Я не встречала более циничного человека, чем ты. Ты не позволяешь себе поверить в любовь, потому что в глубине души знаешь, что она способна причинить тебе боль. Но то, чего ты боишься больше всего, часто оказывается тем, что тебе нужно, чтобы раскрыть свой потенциал.

Лукас улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Не трать свое время и энергию, чтобы изменить меня. Это невозможно.

Он вышел, не сказав ни слова. Руби опустила плечи и вздохнула. Наверное, она зря надеется, что есть шанс изменить Лукаса. У него много хороших качеств. Он трудолюбивый, надежный и щедрый, и он заботился о своих сотрудниках. Но он упорно не хочет верить в настоящую любовь. Наблюдая за тем, как его родители постоянно влюбляются и расходятся, он перестал верить в любовь. Но детство Руби было еще хаотичнее, а она по‑прежнему надеется встретить родственную душу.

Но это не будет Лукас Ротвелл.

Они договорились провести вместе неделю, чтобы добиться своих целей. Но она продолжает хотеть большего. Секс с Лукасом показал, чего ей не хватало в предыдущих отношениях с мужчинами. Он открыл ей мир чувственности и головокружительного физического наслаждения.

Лукас вышел на улицу и остановился у бассейна, прислушиваясь к отдаленным раскатам грома. Последние пару часов надвигался шторм, но молний еще не было. Мрачная погода была под стать его настроению, а электрическая энергия в воздухе говорила об атмосферных изменениях, напоминая ему о том, что происходило между ним и Руби.

Он установил для их отношений семидневный срок, но хватит ли ему недели? Первый день почти закончился, а он уже предвкушает следующий. Что дальше?

Ему хотелось продолжать отношения с Руби, но он боялся, что у нее сложится неверное представление о его намерениях. Он не будет усложнять их отношения. Меньше всего он стремился обидеть Руби. Ей уже слишком сильно навредили люди, которые должны были любить и защищать ее. Странно, что Руби не стала такой же циничной и пресыщенной, как он. Она упорно верит в лучшее.

Лукас потер рукой лицо и постарался не думать о мужчине, с которым сойдется Руби. Оставалось надеяться, что этот человек поймет ее, будет с ней терпеливым и нежным. Он станет восхищаться ею и уважать ее.

Небо озарила вспышка молнии, за которой последовал раскат грома. Гроза приближалась.

Руби включила посудомоечную машину как раз в тот момент, когда горизонт осветился серебристой молнией, которая вонзилась в море. Руби встала у открытой двери, ведущей на террасу.

– Лукас, войди в дом. Начинается шторм.

Он повернулся и подошел к тому месту, где она стояла, выражение его лица было нечитаемым.

– Пора спать?

Она провела кончиком языка по губам, чувствуя волну трепета в нижней части тела:

– Ты хочешь, чтобы я спала в своей комнате или?..

Лукас поцеловал ей руку, и по спине Руби пробежала дрожь.

– Или?.. – В его тоне слышалась дразнящая нотка.

– Или мне спать у тебя?

Он притянул ее к себе:

– А ты как думаешь? – В его глазах читалось желание.

– Я думаю, надо максимально использовать время, которое у нас осталось.

Он лениво улыбнулся:

– Я согласен.

Он положил руки ей на бедра и припал к ее губам в поцелуе, который вызвал огненную бурю в ее теле. Его язык скользнул ей в рот, и она задохнулась от удовольствия. Желание усиливалось с каждым соприкосновением их языков.

Над их головой сверкнула еще одна зигзагообразная молния, послышался раскат грома. Штормовая погода только усиливала страсть, возникшую между их телами.

Лукас простонал и углубил поцелуй, сильнее прижимая Руби к себе. Она жадно ответила на его поцелуй, обвила руками его шею и стала теребить пальцами локоны, касающиеся воротника его рубашки.

Он прервал поцелуй и поцеловал ее грудь.

– Ты когда‑нибудь занималась любовью во время шторма?

– Нет. А ты?

– Не помню. – Он прикусил мочку ее уха, и тело Руби покрылось мурашками. – Но мы должны быть осторожнее.

Руби посмотрела на небо снаружи:

– Неужели нас поразит молния через крышу террасы?

– Я имел в виду презерватив. – Он прикусил другую мочку ее уха. – Хотя секс с тобой немного похож на удар молнии.

– Кто бы говорил! – Руби хихикнула. – Мое тело уже не будет прежним.

Лукас нахмурился и нежно провел по ее щеке указательным пальцем.

– Я торопил тебя? Тебе было больно? – Он спрашивал с таким беспокойством, что ей стало намного труднее контролировать свои чувства.

– Нет, конечно. Просто близость с тобой была такой чудесной. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Удастся ли ей найти такого же идеального партнера, как Лукас? Пусть Руби оптимистка, но даже она понимает, что редко кому удается так же чудесно удовлетворить все ее потребности. Она поняла, что не переставала любить его. Ее подростковая влюбленность переросла в зрелую любовь. Любовь, которая не скрывала его недостатков, а принимала его таким, какой он есть.

Но Лукас не любит ее. Его сердце сковано колючей проволокой.

Он перестал хмуриться и что‑то обдумывал.

– Пообещай, что в будущих отношениях ты не будешь довольствоваться малым, – сказал он. – Твое удовольствие одинаково важно и не надо приносить себя в жертву ради удовольствия мужчины.

– Я понимаю, но иногда было трудно чувствовать себя комфортно с партнерами, – произнесла Руби. – Наверное, со временем станет лучше. Но никто из моих прежних любовников не стоил затраченных мной усилий.

Он нежно сжал пальцами ее плечи:

– Будем надеяться, что ты встретишь того, кто стоит затраченных тобой усилий. Мне неприятно думать, что ты несчастлива, Руби. – Он вздохнул. – И мне не хочется делать тебя несчастной.

– Я понимаю, что наши отношения не навсегда. Тебе не нужно постоянно напоминать мне об этом.

Лукас загадочно улыбнулся.

– А вдруг я сам себе об этом напоминаю? – хрипло спросил он, наклонился и медленно поцеловал ее в губы. Глубоко вздохнув от удовольствия, он прижал ее к себе, и желание Руби вспыхнуло с новой силой.

Неужели он не хочет расставаться с ней через неделю? Семи дней мало. Она не осмелится попросить его продлить их отношения. Наверное, следует оставить все как есть и наслаждаться каждой минутой.