Руби нашла апартаменты, которые приготовила для нее экономка Лукаса. Спальня была больше всей ее лондонской квартиры. Она была оформлена в кремово‑белых тонах, с роскошным ковром ручной работы на полу, в ворсе которого утопали ноги. И ванная комната была потрясающей, с таким же мраморным полом песчаного оттенка и золотым смесителем.

В просторной душевой кабине можно было устраивать вечеринку, а глубокая ванна стояла напротив окна с видом на обнесенный стеной сад. Снаружи по каменной кладке поднималась молодая лоза, а бронзовый фонтан с журчащей водой придавал обстановке курортную атмосферу. Из больших павильонных окон спальни открывался потрясающий вид на океан слева от пристани.

Она открыла раздвижные стеклянные двери, ведущие на террасу, и услышала соленый запах океана. Легкие шелковые занавески, подхваченные морским бризом, колыхались вокруг нее, как пышная юбка бального платья.

Руби увидела Лукаса. Он стоял у кромки воды, спиной к вилле, глубоко засунув руки в карманы брюк. Он наверняка упрекал себя за то, что поцеловал ее. Внучка экономки в очередной раз выставила себя дурой. Но именно он настоял на том, чтобы она закрыла глаза и попыталась воспринять мир так, как его воспринимал он.

Руби провела языком по губам и вспомнила каждое мгновение их страстного поцелуя. Никто никогда не целовал ее с такой утонченной чувственностью. Ее тело все еще гудело от ощущений.

Лукас повернулся и посмотрел на виллу, и, хотя Руби знала, что он не увидит ее, подозревала: он чувствует, как она наблюдает за ним. Но разве можно на него не смотреть? Он всегда манил ее – подростковая влюбленность, достойная сожаления, тому доказательство, – а в юности она считала его богом и романтическим, измученным героем, которому нужна только любовь правильной женщины, чтобы обрести покой.

По ошибке Руби считала себя такой женщиной, глупо полагая, что она – идеальная родственная душа Лукаса. Но он даже не верил в существование таких душ. Он цинично относился к любовным отношениям, а она верила и надеялась на чудо. Один поцелуй ничего не значит, и ей лучше усвоить это прямо сейчас, пока она не начала страдать от унизительных последствий рухнувших надежд.

Руби провела час на кухне, готовя ужин. Она не встречалась с Лукасом с тех пор, как мельком увидела его на берегу. Однако она заметила большой кабинет в другом конце виллы рядом с его спальней. Она не осмелилась войти в его апартаменты, хотя могла это сделать, пока он был на улице. Сегодня она достаточно смущалась после того, как он заявил, что их поцелуй больше не повторится.

Руби накрыла ужин в столовой в центре виллы с видом на освещаемый бассейн. Солнце, окрашивающее небо в мандариново‑розовые цвета, вот‑вот должно было скрыться за горизонтом. Но над этими яркими оттенками нависали грозовые темные тучи, а вдалеке слышался тихий раскат грома.

Лукас вошел как раз в тот момент, когда она зажигала свечу в центре стола. Он принял душ и переоделся, его волосы были по‑прежнему влажными и вились вокруг воротника светло‑голубой рубашки. На нем были темные брюки чинос и замшевые мокасины. Она услышала опьяняющий цитрусовый аромат его одеколона.

– Ужин будет недолгим, – сказала она. – Хочешь выпить?

Руби удалось вести себя хладнокровно, спокойно и собранно после их страстного поцелуя. Если Лукас и думал об их поцелуе, то это было невозможно понять по выражению его лица.

Лукас положил руку на спинку стула у обеденного стола.

– Я с удовольствием выпью. Что будешь ты? Шампанское?

– Было бы здорово.

Руби решила не помогать ему. На кухне было легко ориентироваться, а Лукасу надо почувствовать себя более независимым. Она хлопотала над ужином, остро ощущая каждое движение Лукаса, пока он брал шампанское из винного холодильника и откупоривал бутылку.

Вдруг он нахмурился и повернулся сначала в одну сторону, потом в другую, разочарованно морщась.

– Помоги мне найти очки. Я не знаю, куда их положил.

Руби подошла к шкафу, где раньше заметила очки.

– Вот они. – Она положила их перед ним, стоя достаточно близко, чтобы увидеть царапину на его худом подбородке. – Ты порезался во время бритья?

– Да. – Он плотно поджимал губы и задумчиво хмурился.

– Я могла бы помочь тебе с бритьем.

Он повернулся лицом к ней и взглянул на нее насмешливо:

– А еще ты могла бы потереть мне спинку в душе, но я сомневаюсь, что это хорошая идея.

Она густо покраснела, представив себе Лукаса голым в душе, но потом решила дать ему отпор:

– Из‑за нашего поцелуя? Поцелуй, который не повторится, хотя ты хочешь снова меня поцеловать?

Он с такой силой вцепился руками в край стола, что побелели костяшки его пальцев.

– Не связывайся со мной. Я не твой прекрасный принц.

– Может, и так, но это не значит, что мы не можем немного пофлиртовать.

Он скривил рот, и его зрачки стали темными и большими, как черные дыры в космосе.

– Пофлиртовать? – пробормотал он, и она вздрогнула. – Поверь мне, Руби, ты не знаешь, во что влезаешь. Тебе лучше всего отступить прямо сейчас.

– А если я не хочу отступать? – Руби провела пальцами по его мускулистой груди. – А если я хочу подойти поближе? Я могу хотеть того же, чего хочешь ты.

Он втянул носом воздух, но не попятился.

– Я не вступаю в серьезные отношения. Никогда.

Руби провела пальцами по напряженным мышцам его правой руки. Манжеты его рубашки были закатаны, обнажая покрытые волосками предплечья. Лукас задышал чаще и раздул ноздри, как дикий жеребец, почуявший кобылу.

– Мы могли бы закрутить роман, пока живем на острове. – Руби была слегка шокирована своей прямотой. Шокирована и рада. Почему бы ей честно и откровенно не заявить о своих желаниях? В душе она может быть старомодной девушкой, но это не означает, что ей нельзя немного повеселиться перед тем, как встретит своего прекрасного принца.

Она коснулась пальцами тыльной стороны его руки, которой он сжимал край стола, и произнесла хриплым шепотом:

– То, что произойдет на острове, не выйдет за его пределы.

Лукас долго молчал, потом схватил Руби за плечи:

– Когда неделя закончится, не говори, что я тебя не предупреждал.

Он припал к ее губам во взрывном, обжигающем поцелуе и скользнул языком ей в рот. У нее перехватило дыхание, и она уступила его страсти, которая превосходила ее собственную. Он коснулся рукой ее лица, и его губы смягчились. Руби казалось, что она погружается в транс, когда горячее наслаждение пронеслось по всему ее телу.

Лукас оторвался от ее рта, тяжело дыша:

– Ты в этом уверена? Как только мы сблизимся, уже ничего не удастся вернуть. – Его голос был грубым и хриплым от желания, и она захотела его еще сильнее. Руби обвила руками его шею, прижимаясь к его разгоряченному телу.

– Я уже не глупый подросток, Лукас. Я взрослая женщина, и я хочу заниматься с тобой любовью не потому, что влюблена в тебя, а потому, что нас тянет друг к другу. Мы должны воспользоваться шансом. Никто никогда не узнает.

Лукас провел руками по ее телу, и его руки легли ей на бедра.

– Надо соблюдать правила.

– Мне нужно что‑то подписать: контракт или договор о неразглашении? – слегка игриво спросила она. – Успокойся! Я не стану умолять тебя жениться на мне. Мы просто развлечемся, чтобы скоротать время.

Лукас собственнически притянул ее к себе:

– Ну, раз ты так говоришь…

Он снова поцеловал ее, и от его поцелуя по ее телу пронеслись фейерверки. Желание стало пульсирующим и лихорадочным, ее сердце бешено колотилось, пока Лукас губами и языком сводил ее с ума. Он что‑то прорычал у ее рта, и в ее жилах забурлила кровь.

Он припал губами к ее чувствительной шее. Руби повернула голову, наслаждаясь приятным касанием его рта к своей коже. Он поцеловал ее чуть ниже мочки уха, и все чувства Руби воспламенились, как сухая трава.

– Ты пахнешь божественно. – Его голос был низким, глубоким и полным желания. Его зубы мягко прикусили мочку ее уха, и по спине Руби пробежала дрожь. – Я так хочу тебя. – Его откровенное заявление напоминало стон отчаяния.

– Я тоже хочу тебя, если ты не понял.

Он медленно улыбнулся:

– Это не ускользнуло от моего внимания.

Лукас подарил ей очередной долгий, одурманивающий поцелуй, и ее желание стало невыносимым. Ни разу в жизни она не испытывала таких сильных ощущений. Рука Лукаса умело сдвинула ткань ее сарафана, обнажая грудь. Он провел губами по ее плечу, и она вздрогнула. Она не подозревала, что у нее такое чувствительное плечо. Большим пальцем он поглаживал ее напряженный сосок.

– Ты идеальная. Такая мягкая и естественная.

Руби никогда не считала себя идеальной. На самом деле она страдала от проблем с телом еще с подросткового возраста. У нее было немало шрамов от угревой сыпи и целлюлита, которые всегда мешали ей заниматься любовью. Она ни разу по‑настоящему не наслаждалась сексом, а всегда беспокоилась о том, что ее партнер сравнивает ее с красивыми женщинами и находит недостатки. Она часто прерывала случайные встречи, притворяясь, что испытывает оргазм, чтобы быстренько одеться.

Но с Лукасом ее неуверенность испарилась. Он не мог видеть крошечные шрамы на ее лбу и левой щеке и бедра с ямочками целлюлита. Он мог только ощупывать ее тело.

– Я хочу прикоснуться к тебе. – Руби принялась расстегивать его рубашку, отчаянно желая лизнуть его соленую кожу. Она обнажила его загорелую грудь и облизнула ее, как кошка, медленно и соблазнительно, и Лукас гортанно простонал.

Лукас обхватил ее за талию и усадил на кухонный стол, потянул ее сарафан вверх, раздвинул ей бедра и встал у нее между ног. Держа за спину, он сильно прижал Руби к себе и решительно поцеловал в губы, будто его самообладание висело на волоске. Ей нравилось наблюдать за его возбуждением и знать, что именно она заводит его.

Он стал целовать и лизать ее обнаженную грудь, и Руби выгнула спину от удовольствия. Нежное тепло его прикосновений вызывало дрожь по всему ее телу. Никто и никогда не обращался с ее грудью так трепетно.

– Я понимаю, какая ты красивая, просто прикоснувшись к тебе, – хрипло сказал Лукас.

– Обычно в этот момент я стараюсь прикрыться, – призналась Руби. – У меня неидеальная фигура.

Он нахмурился:

– Не надо относиться к себе так строго. Идеалов не существует.

Руби провела пальцами по его худому подбородку и нижней губе.

– Ты хотел поужинать или?..

Лукас усмехнулся:

– Ужин подождет. – Он припал к ее губам в жгучем поцелуе, от которого ее сердце забилось чаще.

У нее не осталось никаких сомнений в его намерениях. Наконец он оторвался от ее губ и стал покрывать горячими поцелуями ее тело. Он стянул с нее трусики и начал целовать между ног.

Ее немного шокировали его откровенные ласки, но потом она расслабилась и поняла: удовольствие, которое дарил ей Лукас, такое же естественное, как дыхание. Ощущения захлестывали ее нарастающими волнами, а потом ее увлек водоворот чувств, от которых задрожала каждая клеточка ее тела.

Лукас обнимал ее, пока она приходила в себя.

– Это только закуска…

Руби снова задрожала от наплыва ощущений:

– Я могу только представить, каким будет основное блюдо, не говоря уже о десерте.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке и лениво улыбнулся:

– Ты расстроилась?

Руби прижалась своим лбом к его лбу, прерывисто дыша:

– Еще никто не ласкал меня так. Я всегда старалась закрыться.

Он слегка отстранился от нее:

– Ты прекрасна, Руби. Красивая и такая отзывчивая. Знаешь ли ты, как приятно мужчине, когда его партнерша с радостью реагирует на его прикосновения?

– Наверное, я сходилась не с теми мужчинами. Мне ни с кем не было так хорошо. С тобой я едва не потеряла сознание от удовольствия.

Лукас улыбнулся и положил руки ей на плечи, снова прижимая к себе.

– Ты неповторимая, – хрипло произнес он.

Руби в замешательстве нахмурилась:

– Но у меня был оргазм, а у тебя нет.

Он нежно провел пальцем по ее губам:

– Я могу подождать. Мы закончим позже, в постели. А сейчас давай поужинаем.

Она вдруг почувствовала неуверенность. Конечно, он может подождать. Он не так привязан к ней, как она к нему. Она просто подвернулась ему под руку, а на самом деле он никогда не взглянул бы на нее дважды, если бы обстоятельства сложились иначе. Обычно он спал с ошеломляющими моделями, у которых на теле не было ни одной жирной складочки.

Руби соскользнула со стола, торопливо поправляя одежду.

– Ужин будет недолгим.

Лукас внезапно схватил ее за руку, когда она проходила мимо нее.

– Ты расстроена, – настаивал он.

Руби высвободила запястье из его хватки.

– Конечно, я расстроена. Я думала, ты страстно хочешь меня, но, очевидно, я ошиблась. Прости, что тебе было неприятно. Поверь, я больше тебя не побеспокою.

Он издал протяжный стон и прерывисто вдохнул:

– Милая, я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня, и даже больше. Но…

– Вот именно «но», – вмешалась Руби. – Нам с тобой не следует сходиться. Я внучка экономки. Девушка, которая смутила тебя много лет назад, набросившись на тебя. Я тебе не пара. Никто в твоем высшем кругу не примет меня в качестве твоей подружки. Я могу привести еще кучу причин.

– Пожалуйста, не надо, – отрезал он.

Руби сморгнула внезапные слезы, у нее сжалось горло.

– Я некрасивая. Я обычная. А все знают, что ты привык к чему‑нибудь необычному.

Лукас нежно взял ее руками за плечи:

– Ты не представляешь, как мне трудно не прикасаться к тебе с того момента, как ты вчера вошла в библиотеку в Ротвелл‑Парке. Я не вижу тебя, но чувствую, как никого другого. – Он слегка сжал ее плечи, его лицо смягчилось. – Я умею контролировать свои желания, но они от этого не становятся слабее.

Руби провела кончиком языка по пересохшим губам, внезапно ей стало совестно от того, что она вспылила. Но, испытав такую умопомрачительную близость с Лукасом, она почувствовала себя невероятно уязвимой, особенно после того, как он сам не получил удовольствие. Как она могла не думать, что он на самом деле не хочет ее?

– Я не привыкла к тому, что мужчина медлит со мной. У меня было не так много любовников, но большинство из тех, что у меня были, торопились избавиться от меня. Чаще всего я имитировала оргазм, потому что им было наплевать на мое удовольствие.

Лукас обхватил ее лицо широкими ладонями и посерьезнел.

– Моя цель – твое удовольствие. Иначе бессмысленно продолжать наше… соглашение.

Его легкая неуверенность заставила Руби задуматься: не сожалеет ли он о том, что пригласил ее на свой остров. Между ними все изменилось, особенно теперь. Она изменилась. Ее тело ожило и пульсировало новой энергией.

Руби обвила руками его шею:

– Ты хочешь продолжить?

– А ты сомневаешься? – Он припал к ее губам в поцелуе, который избавил ее от всех сомнений.

Лукас стоял у своей кровати с Руби и гладил пальцами ее обнаженные руки. Ее кожа была мягкой как шелк высочайшего качества. Он вдохнул ее запах, поднес ее руку к губам и поцеловал кончик каждого ее пальца.

Он страстно желал увидеть ее лицо, но ему приходилось довольствоваться «чтением» Руби с помощью других чувств. Он слышал ее мягкое дыхание, когда прижимал Руби к своему возбужденному телу, ощущал, как она двигается, чувствовал запах ее возбуждения. Он ощутил быстрое биение ее сердца, прижавшись губами к ее шее, и услышал одобрительные стоны.

Лукас целовал ее медленно, глубоко, впитывая ее молочно‑медовый вкус, будто наркотик, о существовании которого не подозревал. Он не мог насытиться ее мягкостью, сладкой податливостью губ, застенчивой игривостью ее языка. Он не отрывался от ее губ, помогая Руби снять сарафан. Он ласкал руками ее маленькую, но совершенную грудь, наклонял голову, чтобы втянуть в рот ее напряженные соски.

– Мне нравится все, что ты делаешь, – вздохнула она.

– А мне нравится вкус твоей кожи, – сказал Лукас, проводя губами по ее груди.

Руби вздрогнула от его прикосновения и сильнее напряглась.

– Я хочу попробовать тебя на вкус.

Она вытащила его рубашку из брюк чинос и стала расстегивать пуговицы. Он стряхнул рубашку с себя, потому что ему не терпелось почувствовать прикосновение ее мягких маленьких рук. Она провела пальцами по его груди, потом встала на цыпочки, прижалась ртом к его шее и слегка ее прикусила.

– Ты меня убиваешь. – Он втянул носом воздух.

– Приятно это слышать. – Она соблазнительно улыбнулась.

Он боролся со своим влечением к ней, потому что не хотел осложнений в своей жизни. Но неделя на его острове стала идеальной возможностью утолить желание и двигаться дальше. Никакого продолжения. Никаких обещаний.

Лукас разделся, разулся и почувствовал, как ее взгляд скользит по каждой частичке его тела. Затаив дыхание, он ждал, когда Руби прикоснется к нему. Он убеждал себя, что сумеет сохранить эмоциональную дистанцию, как делал с прежними своими любовницами. Он твердил себе, что интрижка с Руби не станет исключением, несмотря на то, что услышал предупреждающие сигналы разума.

Руби положила руку ему на грудь, затем медленно провела ее вниз:

– Ты такой большой, – с благоговением произнесла она.

– Я буду двигаться медленно, если ты нервничаешь.

– Я не нервничаю. – Она обхватила рукой его член.

Лукас вздрогнул от ее прикосновения.

– Мы должны предохраняться.

– Где у тебя презервативы?

– В кошельке. – Он не помнил, куда положил его.

– Я нашла его. – Руби подошла к прикроватной тумбочке, и он услышал, как она достает презерватив и кладет кошелек обратно на тумбочку. Подойдя, она сунула ему в руку маленький пакетик.

– Надень его сама.

– Ладно.

Он представил себе, как она сосредоточенно прикусывает нижнюю губу. Он слушал, как она вскрывает упаковку, а потом вздрогнул от восторга, когда она надела ему презерватив.

Лукас притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы, запустив язык ей в рот. Опустившись с Руби на кровать, он обхватил руками ее ягодицы.

– Я буду заниматься любовью впервые после операции. – Лукас не знал, зачем говорит ей об этом. Голос разума снова приказал ему быть к Руби ближе физически, а не эмоционально.

– Ты нервничаешь? – взволнованно и удивленно спросила она, и у него сдавило грудь.

– Не совсем так. Я могу заниматься любовью с закрытыми глазами, но сегодня все по‑другому. – Он печально посмотрел на нее. – Мне приходится полагаться только на осязание, слух, вкус и обоняние. Я могу только догадываться, как ты выглядишь.

– Я даже рада, что ты меня не видишь. Ты мог бы разочароваться.

Лукас нахмурился и обхватил пальцами ее подбородок:

– Перестань принижать себя! Ты успешная и красивая молодая женщина. Я всегда так считал.

– У меня целлюлит.

– Ну и что? Он у большинства женщин.

– И у меня шрамы от прыщей.

– Я никогда их не замечал.

– Только потому, что ты изо всех сил старался не обращать на меня внимание после той ужасной вечеринки.

– Милая, послушай меня, – серьезно произнес Лукас. – Если я игнорировал тебя или избегал, то лишь для того, чтобы не смущать тебя. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя еще более неловко, чем я. Кроме того, мне не хотелось быть в Ротвелл‑Парке, особенно когда мои родители проводили там свой медовый месяц. Я всегда искал предлоги, чтобы уехать оттуда.

Руби прерывисто вздохнула:

– Значит, я не виновата в том, что ты его продаешь?

Он нахмурился:

– Как ты могла подумать, что это твоя вина?

Она повела плечом:

– Я просто спросила.

Он погладил ее по щеке:

– Это обычная сделка. Я хочу избавиться от замка, чтобы сосредоточиться на других делах. Я с радостью покину поместье. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы, потом обвел пальцем ее левый сосок. – Я займусь с тобой любовью так, как никогда не делал этого раньше.

Она слегка вздрогнула и прижалась к нему:

– Звучит заманчиво.

Лукас снова припал к ее губам, растворяясь в их сладком вкусе. Ее губы были мягкими и настойчивыми, она всхлипнула от удовольствия, и его тело покрылось мурашками. Она ахнула, когда он вошел в нее, и сильнее прильнула к нему. Дрожь пробежала по его телу, а сердце бешено заколотилось, пока он снова и снова входил в Руби, кружась с ней в естественном и чувственном танце. Она двигалась вместе с ним, будто они занимались любовью еще в прошлой жизни. Он слышал каждый ее вздох, всхлип и крик удовольствия. Он ощущал ее реакцию, и это усиливало его собственное удовольствие.

Лукас обнимал ее дрожащее тело, пока она переживала оргазм, и чувствовал, что вот‑вот сам забудется от наслаждения. Он занимался сексом многие годы, но сегодня все было иначе. Он стал совсем другим, словно попал в параллельную реальность, где были другие правила. Секс оказался не только физическим удовольствием, но и сложным многоуровневым переживанием, в котором неразрывно участвовали тело и разум.

Руби страстно поглаживала его подрагивающие плечи и спину.

– Тебе явно было хорошо. Твоя кожа покрылась мурашками.

Лукас приподнялся на локте и провел пальцами по ее шелковистым волосам. Яблочный аромат ее шампуня дразнил его ноздри.

– Мне было намного лучше чем хорошо. – Он улыбнулся и поцеловал ее мягкие губы.

Она вздохнула и обвила руками его шею, и он вдруг понял, что не хочет уходить от нее. Он всегда уходил от женщин после секса. А сейчас он обнимает Руби так, словно не торопится ее отпускать. Но ему придется отпустить ее, как только неделя закончится.

– Мне тоже никогда не было так хорошо, как сегодня, – сказала она и прижалась к нему.

Лукас прислушался к ее мягкому и ритмичному дыханию. Он не был настолько старомоден, чтобы беспокоиться о том, сколько любовников у нее было до него. Хотя его настораживало то, что она не всегда получала удовольствие от секса.