Данте расхаживал по элегантной приемной, как тигр в клетке. Белль не обращала на него внимания. Не помогал даже его неотразимый вид. Голубая рубашка и джинсы, красивый и сексуальный. Он привлекал внимание всех женщин, начиная с администратора и заканчивая медсестрой на приеме.

Белль молилась, чтобы анализ был отрицательный. Что она не беременна. Ей казалось, что жизнь в шаге от пропасти, на что еще можно надеяться? Ей казалось, что она не имеет права хотеть ребенка, которого не хочет Данте.

«Задержка всего два дня», — напомнила она себе. Тем не менее на лицо уже были первые симптомы беременности. Ее грудь стала необычайно чувствительной и слегка набухла. Она крепко сжала руки, надеясь, что Данте успокоится и сядет.

Прошла неделя с визита ее отца в палаццо. Они прекрасно поладили, но Аластара беспокоили ее неузаконенные отношения. Из‑за его вопросов ей не удалось рассказать ему правду. Он согласился, что она уже взрослая и сама может решать. Тем не менее опасения за нее пересилили его чувство такта. Он не высказал опасений, которые бы Белль и сама не понимала.

Белль с болью осознавала, что, как только дело касалось Данте, она становилась наивной и слишком импульсивной. Она готова была поверить в любую сказку.

Однако последнюю неделю ей удавалось просто игнорировать сложившуюся ситуацию. Данте явно дал понять о своих намерениях. По иронии судьбы, выбив почву из‑под ее ног, он стал внимательным и заботливым. Вероятно, он практиковался в притворстве для своих гостей, Эдди и Кристал, которые прибудут сегодня на ужин. Белль волновал их приезд. В их присутствии ей придется следить за каждым словом и действием.

Медсестра вернулась, сияя улыбкой. Она проводила их к англоговорящему доктору, которого Данте искал для теста на беременность. Белль тяжело вздохнула, занимая свое место.

— Поздравляем вас! — с лучезарной улыбкой сообщил врач.

Белль не осмеливалась взглянуть в сторону Данте. Она попыталась поднести руки ко рту, но Данте перехватил ее пальцы.

До конца приема она чувствовала себя так, словно попала в пузырь, отделяющий ее от внешнего мира. Известие стало потрясением, хотя подозрения уже давно у нее были.

— Было познавательно, — прокомментировал Данте, усаживая ее в спортивный автомобиль.

Белль моргнула, сбитая с толку его замечанием.

— По крайней мере, сексом мы можем заниматься и дальше, — добавил Данте, приводя ее в еще большее замешательство.

— Только меня тут не будет, — язвительно сказала Белль. — Я возвращаюсь в Лондон.

— Так не пойдет, — ровным голосом ответил Данте.

Он серьезно? Его первая реакция на беременность: «Сексом мы можем заниматься и дальше»!

Данте посмотрел на побледневшую Белль. Она даже не хихикнула, хотя у нее всегда было потрясающее чувство юмора. Как только доктор сообщил о беременности, она превратилась в зомби. С таким же успехом он мог сказать, что ей осталось жить всего шесть недель.

«Может, она не любит детей», — пришло к нему на ум. Он жалел, что не поднял эту щекотливую тему вместо того, чтобы избегать сложных тем всю эту неделю. Возможно, перспектива материнства ее потрясла. Ее пугают грядущие перемены.

Данте весь прием был озадачен странной реакцией Белль на новость о том, что они скоро станут родителями. Он даже не подумал о себе. Ему в голову не пришло, что его собственные родители будут торжественно преподносить продолжение их драгоценной семьи. Его это раздражало.

Данте быстро отбросил в сторону сожаления о не сделанной ранее вазэктомии и брошенные в пылу юности обещания. Он всего лишь хотел тогда отомстить. Ему двадцать восемь. Он не собирается насолить своим родителям, это пустое. В конце концов, это не вернет Кристиано, не превратит его родителей в порядочных людей.

Он думал о том, что чувствует теперь. Его беспокоили предстоящие трудности. В его детстве не было образца порядочного отца. Но он всему научится. В нем проснулось странное волнение. Белль носит его ребенка. Это лишь усилило его собственническое отношение к ней. Мысленно он уже представлял их будущего ребенка.

— Думаю, нам следует оставить все на потом. Наши гости уедут в воскресенье, — напряженно выдохнул Данте. — Это эмоциональный момент, нам не следует сейчас в него вдаваться.

Белль смотрела на прекрасную тосканскую природу. Роскошный автомобиль то поднимался, то опускался по живописным холмам. Ее живот скрутило от тошноты. Он даже не хотел говорить о ребенке. Или просто не хотел ее расстраивать до приезда Эдди и Кристал? И почему он назвал момент «эмоциональным»? Неужели он хочет поговорить об аборте? Ее бросило в холодный пот.

«По крайней мере, сексом мы можем заниматься и дальше». Неужели когда‑то Данте отказывается от секса? Последняя неделя прошла как в тумане. Он мог отвлечь ее от любой деятельности и потащить в ближайший темный угол, на кровать, диван или в душ. Однажды он застал ее даже в саду во время игры с Чарли.

— Я увидел тебя в саду… И был не в силах устоять, cara mia, — жадно застонал Данте, упираясь руками в ее бедра.

Она поднималась и опускалась на него, пока мир не закружился перед ее глазами.

Данте не мог ею насытиться. Стоит отметить, что она тоже не могла устоять перед ним. Но она хотя бы пыталась дать ему немного личного пространства и сделать шаг назад. На самом деле она провела много времени за чтением в «своей» комнате. Вскоре она поняла, что это вовсе не ее комната, потому что Данте постоянно туда наведывался с вопросом, чем она занята. Хотя все было очевидно. Он говорил, что ей не следует читать эти унылые книги, тащил ее на прогулку или на ужин во Флоренцию. Однажды они встретились с его «подругой» Лилианой, чтобы выпить кофе. С Лилианой, которая явно была не просто подругой! Великолепная брюнетка‑адвокат изучала Белль негодующим, завистливым взглядом. Она почти не разговаривала с ней, уделяя все свое внимание Данте, который, казалось, не замечал напряженной атмосферы между женщинами.

А еще были подарки. Непрошеные, нежеланные. Даже крошечная золотая копия Чарли на цепочке. И кашемировая шаль, которую он купил однажды утром, потому что она дрожала от волнения. Она была слишком смущена, чтобы сказать ему правду. Еще была сумочка, которой она залюбовалась в витрине магазина. Потом она поняла, что рядом с Данте разглядывание любого товара равносильно было словам «купи это мне, пожалуйста». Он был щедр и великодушен.

К сожалению, все это не говорило о том, что он готов к этому ребенку. Если ребенок появится, то она будет частью его жизни еще долгие годы. Вероятно, он не хотел этого. Если Белль выберет аборт, то его жизнь вернется в прежнее русло, и она покинет его навсегда. Разве не этого хотел всегда Данте?

Свободы. Разве не поэтому Данте нанял ее?

Незнакомка, которая без проблем покинет его. Которая не будет цепляться за него. Которая не будет требовать отношений. Не будет считать, что стала особенной из‑за этого одолжения.

Ребенок — это пожизненные обязательства, которых он не хотел. Как и ее отец в молодости.

— Я должна тебе что‑то сказать, — напряженно пробормотала Белль. — Я не рассматриваю аборт.

— Я не собирался просить тебя о таком варианте, — резко возразил Данте. — Это не обсуждается.

— О‑о… — Опустошенная облегчением, Белль поникла.

На нее обрушилась вселенская усталость. Она не могла думать о ребенке, откинув в сторону эмоции.

Ее ребенок. Ее маленькая семья. Не важно, что этот ребенок незапланированный. Все не так, как она мечтала. Несомненно, важно только здоровье ребенка. Она сумеет стать более любящей и заботливой матерью, чем ее собственная.

— Куда ты собралась? — спросил Данте, когда она направилась вверх по лестнице.

— Хочу вздремнуть, — смущенно призналась она. — Я не могу позволить себе клевать носом при твоих гостях.

— Наших гостях, — поправил ее Данте.

— Да, я постараюсь придерживаться своей роли, — печально согласилась она.

Данте с головой ушел в работу, отказываясь вдаваться в подробности сегодняшних новостей. Все уже случилось. Он разберется. Вот так Данте справлялся со всеми трудностями. Без эмоций, злости или нытья. Он проанализирует ход событий и примет наилучшее решение.

Эдди Шрайнер оказался крепким мужчиной лет сорока, с каштановой шевелюрой и проницательными серыми глазами. Его жена Кристал была миниатюрной блондинкой с пышными формами, которые она подчеркнула облегающей юбкой и топом с глубоким декольте. Ее голос был низким и хрипловатым, как у опытной соблазнительницы. Белль нехотя признала, что перед ней классическая красавица. Ей было неловко осознавать, что Данте спал с этой женщиной.

Однако Кристал общество бывшего любовника и мужа совсем не смущало. Она предпочитала не замечать Белль, оставив без комментариев тот факт, что они обе были англичанками по происхождению и воспитанию.

Ужин проходил напряженно из‑за постоянных попыток Кристал привлечь внимание Данте кокетливыми комментариями, которые постоянно прерывали мужской разговор. Кристал нравилось мужское внимание. Возможно, она всегда была в центре их внимания, и, похоже, на других женщин у нее времени не оставалось. Она игнорировала Белль за столом и противилась всем ее попыткам вовлечь в беседу.

Когда наполняли бокалы, Белль накрыла свой рукой и попросила воды.

Кристал бросила на нее вопросительный взгляд и приподняла бровь.

— Ты не пьешь?

— Нет, — подтвердила Белль. Еще до беременности она никогда не была любительницей выпить. Алкоголь вызывал у нее ощущение потери контроля, что ей совсем не нравилось.

— А‑а… проблемы с алкоголем, — ехидно предположила Кристал. — Должно быть, сильно мешает общению.

— На самом деле… — Белль поборола желание вылить на мурлыкающую Кристал свой стакан воды. Ее соперница засветилась от восторга, убежденная, что нащупала роковой недостаток Белль. Белль овладело яростное желание предъявить свои права на Данте. — Я не пью, потому что мы с Данте ждем ребенка…

Услышав ее спонтанное заявление, Данте повернул голову в их сторону. Его глаза блеснули в свете свечей, а подбородок стал жестче. Эдди тут же принялся их поздравлять и просиял от этой новости. Он не мог не замечать отношение своей жены к Данте и, очевидно, расслабился.

Кристал, наоборот, застыла на месте. Ее голубые глаза впились в Белль как ножи, а красивые губы сжались в тонкую линию.

— Боже мой, как быстро, — заметила она. — Насколько я понимаю, вы вместе всего пару недель.

— Иногда этого достаточно, — вставил Данте, глядя на покрасневшую Белль.

— Согласен. Я понял, что Кристал — та, что мне нужна, в день нашей встречи, — радостно добавил Эдди.

— Ты должна была держать эту новость в секрете, — упрекнул ее Данте, когда она вышла из ванной вечером.

Белль была в пижаме, которую из упрямства продолжала носить, игнорируя более сексуальную одежду в новом гардеробе. Она не хотела вести себя или одеваться как любовница. По ее мнению, все любовницы стремились привлечь внимание мужчины и удерживать его интерес к своему телу. Именно тело помогало удерживать над ним власть. Белль не была к этому готова.

— Ты должен был предупредить, что это секрет, — эмоционально ответила Белль.

В глубине души она знала, что выдала их секрет из‑за ревности к Кристал. Ей хотелось нанести той ответный удар.

— Я не ожидал, что ты объявишь об этом.

— Ребенок определенно укрепляет веру в нашу пару, — возразила Белль, расчесывая мокрые волосы. — Кристал была удивлена… и в ярости.

— И теперь ты станешь ее целью.

— Разве это плохо? Чем больше внимания она уделяет тебе, тем меньше это нравится ее мужу, — отметила Белль.

— Не уверен, что ты справишься с ее стервозностью, — выдохнул Данте. Он выхватил гребень из ее рук, при этом выругавшись на итальянском. — Прекрати! Позволь, я это сделаю. Если ты так продолжишь расчесываться, то к завтрашнему дню у тебя на голове не останется волос!

— Спасибо за заботу, Данте. Но я совсем не слабая.

— К счастью, завтра у нас загруженный день. Мы полетим осматривать земли. Ты не будешь плотно с ней общаться, — сказал Данте.

— Я крепкий орешек. В конце концов, именно для этого ты меня и нанял, — язвительно напомнила ему Белль.

Данте поморщился.

— Я мог бы обойтись и без этого напоминания, — натянуто сказал он, отрывая листок из блокнота. — Я хочу расплатиться с тобой. Напиши свои банковские реквизиты, и я переведу оплату. Хорошо?

Нет, совсем не хорошо. Ошеломленная, Белль уставилась на чистый лист бумаги. Ее щеки горели, а глаза наполнились болью и унижением. Он все еще был полон решимости заплатить ей. Белль это было теперь не нужно. Она не хотела, чтобы он напоминал ей о том, как они встретились и о чем договорились. Все пошло совсем не по сценарию.

— Мне больше не нужны эти деньги, — ответила Белль, поднимая глаза. — Ты будто платишь мне за секс.

— Я никогда не платил за секс, так что незачем все перекручивать и обвинять меня! — сердито возразил Данте, и его высокие скулы залил румянец.

— Но мне так кажется! — ответила Белль, не желая молчать.

— Я всегда плачу по долгам. Я в долгу перед тобой, — резко сказал Данте. — Не будем делать из этого проблему.

Он бросил на нее задумчивый взгляд. Она опустилась на край кровати. Его темные глаза горели осуждением. Смуглое, красивое лицо стало мрачным.

— У нас достаточно забот, чтобы разводить споры по пустякам.

«Это он говорит о ребенке, — с болью подумала она. — Ребенок кажется ему проблемой, а не благословением». Раз он твердо решил заплатить ей, то она отложит эти деньги на ребенка. С тяжелым сердцем она написала банковские реквизиты.

Данте вышел из комнаты, а она легла в постель. Белль слишком устала, чтобы изводить себя лишними мыслями. Ей не хотелось встретиться с Кристал за завтраком с мешками под глазами от беспокойной ночи. Внезапно ее телефон запищал. Белль подняла голову с подушки. Ей редко приходили сообщения. Она постепенно потеряла связь с друзьями из Лондона.

Со вздохом она встала и взяла в руки телефон. Она нахмурилась при виде незнакомого номера. Трейси. Ее мать, которая знала все эти три года ее номер, но ни разу не позвонила. И ни разу не ответила на сообщения, которые ей посылала Белль.

Губы Белль сжались. Трейси была в Италии и хотела с ней встретиться, чтобы наверстать упущенное. Белль не могла даже вообразить, что еще та собирается рассказать. Откуда она вообще узнала, что ее дочь в Италии? Белль нахмурилась сильнее. После разговора с отцом она не хотела иметь ничего общего с матерью. Она боялась с ней встречаться. Она написала ответное сообщение. Извинившись, она сослалась на занятость. Ее беспокоило внимание ее матери.

Пока Белль пыталась уснуть, Данте прятался в своем кабинете. Он снова промахнулся. Он не предвидел такой реакции с ее стороны. Женщины — такие чувствительные натуры. По крайней мере, Белль. Она по‑своему воспринимала все его жесты, читая в них совсем другое. Он хотел, чтобы у нее были свои финансы. Чтобы она не чувствовала себя в ловушке. Он не хотел давать ей выбора, но должен был. Вряд ли она захочет воспользоваться финансовой помощью от отца. Их отношения только начались, а жадность ее матери сделала финансовый вопрос очень деликатным. Интересно, как он оказался рядом с женщиной, для которой его деньги подобны яду? Она пыталась отвернуться от всего, что он мог ей дать. Она не хочет ничего просить и принимать. Это не предвещает ничего хорошего в будущем.

Белль проснулась в пустой кровати. Лишь вмятина на подушке давала понять, что Данте присоединился к ней поздно ночью и уже поднялся. Ее встревожило, что он держался всю ночь на расстоянии. Несомненно, он ставит рекорды воздержания. Неужели ее беременность заставляет его сдерживаться?

Она спустилась к завтраку, надев самое красивое платье в своем гардеробе. Кристал была одной из тех женщин, рядом с которыми все меркнут. Она ожидала увидеть Данте за столиком в лоджии, откуда открывался великолепный вид на долину. Но единственной, кого она там встретила, стала Кристал.

— Кажется, я повергла весь персонал в панику, когда так рано спустилась вниз. Но я всегда была ранней пташкой, — дружелюбно сказала Кристал.

Белль принесли чай и круассаны.

— Насколько я понимаю, ты не страдаешь от утреннего токсикоза?

— Возможно, что срок еще слишком маленький. Доктор сказал, что почти все от него страдают, — беспечно ответила Белль.

— Надеешься, что Данте сделает тебе предложение? — гневно спросила Кристал.

— Нет, я так не считаю. Я очень независима, — спокойно ответила Белль.

— Умно. Данте всегда был против брака. Он боится обязательств, поэтому я ушла, — заявила Кристал, подразумевая, что у них были длительные отношения. — Конечно, с его прошлым иного и не ожидаешь. Его брата практически с рождения готовили для брака и рождения наследника. Теперь все ожидают, что бремя падет на Данте… Он всегда божился, что не женится и не заведет детей.

— Так и есть, — тихо согласилась Белль.

Будто ничего из сказанного блондинкой не было для нее новостью. Но она притворялась. Белль никогда не замечала связи между высоким происхождением Данте, кончиной его брата и отвращением Данте к семье и детям. Она не собрала воедино все факты, что были у нее на руках. После испорченного детства меньше всего он хотел исполнить заветное желание своих родителей и продолжить семейный генофонд. К счастью, Белль даже не снился брак с Данте, поэтому она и не задумывалась об этом.

— В наши дни пары не женятся из‑за появления ребенка, — сухо ответила она, удивив своей невозмутимостью Кристал.

К ним присоединились Данте и Эдди. Очевидно, последний хотел осмотреть палаццо. Их ждал вертолет. Белль пожалела о выборе непрактичной одежды. Однако вскоре у нее появились неотложные заботы другого плана. В то время как Эдди восхищался сотнями нетронутых тосканских участков, которые он скупил, Белль обнаружила, что движение вертолета вызывает у нее тошноту, которую едва сдерживала.

На дрожащих ногах она выбралась из вертолета и поискала ближайшее укромное место, чтобы скрыть слабость. Она метнулась за дерево, скрывшее ее от чужих глаз, и ее стошнило. Чья‑то рука откинула ее волосы назад и погладила по спине.

— Ты позеленела еще в воздухе. Я понял, что тебе дурно, — признался Данте. — Я думал, что лучше не привлекать внимания…

Голова кружилась. Белль прислонилась к его сильному телу, чтобы почувствовать опору.

— Как продвигается сделка? — прошептала она, отчаянно пытаясь отвлечься.

— Эдди хочет продать мне все владения, а не только часть Кристиано. Я не против, — коротко ответил он. — Я превращу большую часть земель в природный заповедник, но лес моего брата останется в частных владениях.

— Прекрасная память о нем, — тихо пробормотала Белль.

— На обратном пути нас высадят у хижины. Хочу, чтобы ты ее увидела. Оттуда мы поедем домой, так что не придется больше летать.

«Он снова стал заботливым, когда я меньше всего этого ожидала», — с болью в душе подумала Белль. Она прижималась влажным лбом к его рубашке, пытаясь собраться с духом и отстраниться. Ей так хотелось к нему прижаться. Она вдохнула знакомый аромат дорогого одеколона. От его хриплого мужского голоса у нее кружилась голова. Конечно, Данте в хорошем настроении. Эдди согласился продать ему землю. Она получает свою часть соглашения. Только ребенок не входил в планы.

Она и сама не готова принять всю реальность, разве нет? Белль присоединилась к гостям, мысленно ругая собственную наивность. Она пыталась точно определить момент, когда без памяти влюбилась в Данте. Все началось в Париже. Задолго до того, как она поняла, что ее сердце в опасности. Все началось, когда он рассказал о брате и своей семье. Медленно, но верно Белль начала понимать, что Данте, как и она сама, не получил той любви, в которой нуждался. Он избегал любого намека на чувства, потому что не доверял любви.

Чем больше Белль узнавала Данте, тем сильнее становились чувства, словно она мчалась вниз по склону на немыслимо опасной скорости. Она чувствовала с ним обманчивое родство, но он не отвечал ей взаимностью.

Кристал и Эдди улетели во Францию на ланч, а Данте и Белль остались на лесной поляне, откуда открывался потрясающий вид на небольшое уютное озеро. Белль с любопытством рассматривала двухэтажное деревянное строение.

— Домик очень современный, — заметила она.

— Когда Кристиано построил его, здесь не было ни электричества, ни отопления. Он приезжал сюда, чтобы расслабиться после напряженной недели в банке. Я уговорил его установить ветряк, турбину на ручей и солнечные батареи.

Белль обвела взглядом высокий лес.

— С нашей стороны не показалось невежливым остаться здесь без Эдди и Кристал?

— Абсолютно нет. Кристал сказала, что насмотрелась на сельскую местность, что ей хватит впечатлений до конца своих дней. Эдди хочет свозить ее на шопинг, чтобы как‑то поднять ей настроение, — парировал Данте, открывая дверь хижины. — Домик не очень большой…

Белль вошла в уютное помещение и с удивлением обнаружила, что на столе около каменного камина их ожидала корзина для пикника с охлажденной бутылкой вина.

— А это для кого? Откуда она здесь?

— Их принесли нам на обед. Ты должна поесть, — напомнил Данте. — Пообедаем здесь или на улице?

— На свежем воздухе, — ответила она. Белль оглядела комнату. В ней не было личных вещей. Только мебель и стены. — Расположимся в тени.

Данте расстелил плед. Белль сняла туфли и села, скрестив ноги. Она исследовала содержимое корзины. Достала тарелки и налила стакан лимонада.

— Ты часто навешал Кристиано здесь?

— Часто, — хрипло ответил Данте. Он стоял спиной к солнцу, и яркие лучи подчеркивали стройность его фигуры, оттеняя копну черных волос. — Летом он обычно спал на крыше и старался не использовать проведенное электричество. Он предпочитал фонари. Здесь был его мир… в лучшем его проявлении.

— Собаки, должно быть, тоже любили это место, — задумчиво произнесла Белль.

Данте до сих пор не сел. Его смуглое лицо оставалось напряженным.

— Нам нужно серьезно поговорить, — натянуто сообщил он.

— Я думала, мы дождемся отъезда Кристал и Эдди.

— Вчера я понял, что дольше тянуть нельзя, — отрезал Данте. — У нас планируется появление ребенка.

— Я сама с этим разберусь, — твердо заверила его Белль. — Разве ты не проголодался?

— Не очень.

Воцарилось неловкое молчание.

— Это и мой ребенок тоже. — Данте настаивал на своем. — Я хочу участвовать в его жизни.

— Действительно хочешь? — Белль нахмурилась. В ее голосе чувствовалось недоверие.

Данте мягко сел на корточки, оказавшись рядом с ней. Черная ткань брюк туго обтянула его мускулистые бедра. По телу Белль пробежали мурашки, которые она постаралась подавить.

— Незапланированный ребенок может быть желанным, — уверенно сказал он. — Я хочу жениться на тебе, Белль…

— Неправда, — заметила Белль с твердой уверенностью, от которой ее сердце сжалось. — Я знаю, что обозреватели светской хроники сходили с ума от моего появления в палаццо. У тебя слава мужчины без обязательств. Человек с таким мировоззрением не сможет впустить в свою беззаботную жизнь ребенка. Ребенок — самая большая ответственность длиною в жизнь. Пожалуйста, избавь меня от вежливой лжи. Не нужно пытаться произвести на меня впечатление.

Его потрясающие золотистые глаза тигра мерцали, а широкий чувственный рот сжался в узкую линию.

— Я не пытаюсь произвести впечатление. Все изменилось, когда ты вошла в мою жизнь…

— Да, я все испортила, — резко перебила его Белль, стараясь отмести его доводы. С ее точки зрения, она пыталась тем самым защитить их обоих от ужасной ошибки. Брак с человеком, который хотел в него вступить из‑за необходимости, а не любви, — просто катастрофа. — Я беременна. Ты чувствуешь себя обязанным.

— Это не так. — В его глазах сверкнули молнии.

— Ты чувствуешь такую ответственность, что готов пойти против своей натуры. Ты предлагаешь решение, которого я никогда не хотела, — жестко остудила его Белль. Тревога и боль терзали ее. Она считала унизительным предложение руки, сделанное из жалости и убеждения, что она не сможет справиться одна. — Я вполне способна вернуться в Британию и жить своей жизнью, при этом растя ребенка.

— Это не лучший выход! Я хочу быть с тобой. Я хочу быть рядом со своим ребенком, — нетерпеливо выпалил Данте, рассерженный ходом разговора. Конечно, он не ждал особого энтузиазма с ее стороны, но и не был готов к оказанному сопротивлению.

— Ты уже достаточно хорошо меня узнал, чтобы понять, что я никогда не стану чинить препятствия твоему общению с ребенком. Я соглашусь на любой разумный формат общения, — запротестовала Белль.

— Этого мало. — Данте выпрямился и налил себе бокал прохладного вина. Он прислонился к стене домика, изучая ее. — Я не сдамся, сама знаешь. Я проявляю завидное упрямство, если мне бросают вызов.

Белль глубоко вздохнула. Глаза щипали подступающие слезы. Она заморгала и отвела взгляд в сторону. Она не могла выйти за него только из‑за беременности. Не могла занять место супруги и с течением времени наблюдать, как гаснет физическое влечение между ними. В конце концов, их будет связывать только общий ребенок. Он заслуживает большего, чем брак с нелюбимой женщиной. Она заслуживает большего, чем не любящий ее мужчина.

— Обдумай мое предложение до завтрашнего вечера, — напряженно выдохнул Данте. — Вечером я должен улететь в Бретань на похороны.

— Того умершего работника?

— Да, глупая потеря хорошего парня, — вздохнул Данте. — Он мог бы стать отличным работником в другой должности. Не нужно было допускать его на высотные работы.

Именно за это она полюбила Данте. Он искренне заботился о своих сотрудниках. Несмотря на многотысячное количество сотрудников, он искренне сожалел о потере любого из них. У Данте Лукарелли было сердце, пусть он и отрицает это. Поэтому она должна противостоять его врожденному желанию поступать «правильно» всегда. Он чувствует себя обязанным жениться на ней из‑за беременности. Это устаревший подход. Белль отлично справится сама. Если она выйдет за него и впоследствии потеряет, это будет худшим ударом.

Кристал и Эдди приехали утром следующего дня. Вскоре после их приезда Данте уехал. Он отдалился от нее. Он был зол на ее отказ выйти за него. Он считал брак волшебным решением проблем с ребенком. Но брак создаст еще больше трудностей.

Белль отправилась навестить собак Кристиано. Вернувшись в палаццо, она узнала о том, что ее ждет гость. Когда она вошла в элегантную гостиную, ее охватил ужас. Перед ней сидела Трейси собственной персоной. Она удобно расположилась в кресле с чашкой чая, листая модный журнал.

— Ты определенно хорошо устроилась здесь, — насмешливо сказала ее мать.

Она отбросила журнал в сторону и поднялась с кресла. Стройная блондинка выглядела на доброе десятилетие моложе своих пятидесяти с лишним лет.