— Расслабься, — бросила Трейси, когда Белль приоткрыла рот. — Я осторожна. Я не называла себя твоей матерью, только подругой. Уверена, ты не все прошлое поведала Данте. Никогда не следует упоминать при мужчине, что принадлежишь более низкой социальной группе.

— Какого черта ты тут делаешь?! — Язык Белль еле шевелился.

Трейси приподняла бровь, а ее зеленые глаза были холодными и жестокими.

— Твоя вина. Сама же сказала, что слишком занята для встречи со мной. Чего ты ждала?

— Это был намек, чтобы ты оставила меня в покое, — печально ответила Белль. — Как три года назад, когда бросила меня в Лондоне без гроша в кармане.

— Ты все еще моя дочь.

— Нежеланная дочь, — напомнила ей Белль. — И все же ты смогла использовать меня и выжать из моего отца тысячи фунтов стерлингов, которые никогда не доходили до бабушки и дедушки.

— Значит, ты встречалась с Аластаром и выслушала эту ложь? — сердито предположила Трейси. — И ты ему веришь?

— Боюсь, что да, — натянуто призналась Белль. — Мне больше нечего тебе сказать. Я не представляю, зачем ты здесь.

— Ты не настолько глупа, — с издевкой ответила Трейси. — Естественно, я приехала в надежде, что ты поделишься роскошью, в которой живешь.

— У меня нет денег, чтобы делиться, — резко возразила Белль.

— Он должен, по крайней мере, содержать тебя…

— Нет, он крайне скуп, — сбиваясь, оборвала ее Белль.

— Интересно, насколько быстро он забудет о скупости, когда я пригрожу обратиться к прессе и продать всю грязную подноготную о твоем прошлом… И поверь мне, у меня столько подробностей, о которых ты и не подозреваешь… — сказала Трейси с усмешкой. — Если передумаешь, у тебя есть мой номер. Поживем — увидим, да?

Белль не могла вздохнуть, пока мать не села в такси, ожидавшее ее. От стресса, вызванного визитом матери, у нее закружилась голова, а плечи поникли. Она заметила, что мать не задала ни одного вопроса о ее самочувствии или отношениях с Данте. Трейси рассматривала ее как потенциальный источник дохода. Конечно, она уже была дойной коровой, когда мать мстила Аластару Стивенсону за отказ жениться. Белль вытерла слезы. У нее давно уже не было иллюзий относительно Трейси.

Белль приводила в ужас мысль, что Трейси явится в продажную бульварную газетенку с выдуманной историей, готовая лить грязь на нее. Это поставит Данте в неловкое положение. Белль не вынесет этого. Трейси была ее крестом, а не его. Единственный способ защитить Данте — уйти от него. Если она станет с ним жить, то никому не будет дела до ее жизни. Никого не интересуют грязные истории обычных людей. Данте был единственной «звездой» газет.

С другой стороны, Трейси помогла ей, выбив из привычной колеи жизни в роскошном особняке. Белль понимала, что ее место не под крышей Данте. Эдди согласился продать землю Кристиано, и Данте заплатит за эти две недели. Причем щедро. Она сможет оплатить гнездышко для их ребенка.

Нужно уйти от Данте. Конечно, потом она снова свяжется с ним, через несколько месяцев. К тому времени все уляжется, и он смирится с тем, что брак — не самая хорошая идея. Какой смысл ей оставаться? С горечью она понимала, что становится обузой.

Белль надеялась забыть о нем, как только отдалится. Если она останется, то, скорее всего, сдастся и выйдет за него замуж. С каждым днем она влюблялась в него все сильнее. Гораздо большую боль причинит распадавшийся брак. Кратковременную боль перенести легче, чем затянувшееся супружество, в котором интерес Данте угаснет.

Быстро вернуться в Великобританию вместе с Чарли не получится. Нужно выполнить все официальные процедуры. Вернуться во Францию будет легче и дешевле. Поездом она вернется на стоянку и разберется с документами Чарли. У нее небольшой багаж, а новый гардероб она вскоре не сможет носить. Конечно, драгоценности она не станет брать. Хотя ради будущего ребенка стоит подстраховаться и взять их? Будет ли Данте платить алименты? Она твердила себе, что он не бросит их. Ему станет намного проще, когда насущная проблема уедет из‑под его крыши.

Белль упаковала маленький чемоданчик, глотая слезы. Ее все больше пугала мысль, что она будет жить без Данте. Он ворвался в ее жизнь всего на пару недель, но перевернул ее мир с ног на голову. Он покорил ее сердце, и она не могла даже представить дальнейшую жизнь без него. Вероятно, она стала такой же, как те пять прилипал, о которых он рассказывал.

Она всегда справлялась сама, и в этот раз справится. Две недели — это всего лишь две недели. Белль надеялась, что вновь станет здравомыслящей и практичной, какой и была до встречи с ним. Вера в лучшее взяла верх над чувствами. Она открыла ноутбук, который ей дал Данте.

Данте вернулся и узнал, что Белль уехала с Чарли и с чемоданом. Ему понадобилась пара секунд, чтобы переварить полученную информацию. Белль не могла от него уйти. Ни одна женщина от него не уходила. Он всегда сам обрывал отношения. Теперь, похоже, его очередь быть брошенным.

В спальне его ждала записка. Подаренные им украшения были аккуратно сложены рядом. Записка гласила: «Спасибо за деньги, я буду на связи».

Белль отказалась даже обдумать его предложение брака. С самого начала их отношений он понимал, что в ней нет ни частички алчности. Так что речь не шла о том, что она забрала деньги и сбежала. Данте в это не верил. Да, ее расстроило его предложение руки и сердца, но не настолько, чтобы сбежать. Был бы он в настроении, посмеялся бы над ее реакцией на предложение брака.

Один из самых завидных женихов на брачном рынке, он давно был мишенью всех одиноких женщин. Теперь он был сбит с толку. К сожалению, без Белль ему не хотелось смеяться.

Во время поездки он все время думал о сделанном предложении. Он не сказал Белль и десятой доли того, что должен был. Он поставил гордость на первое место. Не сказал, что любит ее. Был слишком горд для этих нежностей. Данте тихо выругался и попытался представить свою жизнь без Белль. Картина мира стала такой мрачной, что он побледнел. Она даже собаку забрала!

Данте знал, что делать. Первым делом он проверил ноутбук и улыбнулся, узнав ее план поездки. Она возвращается во Францию. Он понятия не имел, почему она не вернулась в Великобританию, но это было редкой удачей. Он знает, куда она направилась, и прибудет туда первым.

Вечером следующего дня Белль в изнеможении вылезла из такси. В душе росло беспокойство. Данте не перевел ей деньги, а путешествие обошлось ей дороже, чем она планировала. Она выпустила Чарли из дорожной сумки, и тот прыгал от счастья, почувствовав свободу. Внезапно он изменил направление и с лаем бросился к пляжу. Оставив чемодан, Белль посмотрела, куда побежал пес. Она заметила высокого темноволосого мужчину, стоявшего под соснами. Терьер прыгал около него в радостном приветствии.

Белль знала лишь одного мужчину, встреча с которым была радостью для Чарли. Данте не уделял псу особого внимания, но Чарли был необъяснимо предан ему. Это не может быть Данте. Сердце колотилось в бешеном ритме, когда она шла к пляжу. Песок хрустел под ее ногами. Мужчина вышел на свет, и Белль забыла, как дышать, не веря своим глазам.

— Тебе не кажется, что мы это уже прошли? — вкрадчиво произнес Данте.

— Как ты узнал, где я? — ахнула она.

— Просмотрел историю запросов в ноутбуке. Ты должна была его забрать с собой. Хотя я очень рад, что ты этого не сделала. Иначе я бы безуспешно искал тебя в Англии. Почему ты вернулась сюда?

— Мне нужно сделать документы для Чарли, но денег пока нет, — призналась Белль, краснея.

— Значит, я смогу удержать тебя только деньгами?

— Ты не захочешь.

— Тогда зачем я здесь?

— Осложняешь наше расставание, — тяжело вздохнула Белль.

— Но я не собираюсь с тобой расставаться. Я согласен на любые крайности, чтобы удержать тебя рядом, — произнес Данте уверенно. — Я не буду настаивать на браке, но буду просить… Я честен в своих целях.

Белль покачала головой, не понимая его.

— О чем ты?

— Ты опять позеленела, — заметил Данте, ведя ее к бетонной скамейке под деревьями. — Тебе нужно присесть. Сделай глубокий вздох и выслушай меня.

Когда она опустилась на скамейку, Данте сел перед ней на корточки и взял за руку. Его потрясающие темно‑янтарные глаза пристально смотрели на нее.

— Я хочу жениться на тебе, потому что люблю тебя. Это для меня важно. Но если ты не можешь смириться с обручальным кольцом, будь со мной до самой смерти. Меньшего я не приемлю…

Белль широко раскрыла глаза и смотрела на него, не отрываясь.

— С какой стати ты меня любишь? — пробормотала она.

— Не знаю, как это получилось, все произошло очень быстро, — задумчиво произнес Данте. — Я всегда считал, что проживу холостяком до конца своих дней, а однажды изменился до неузнаваемости. Я хочу, чтобы ты была со мной. Все это время я хотел быть рядом с тобой. Когда ты была не рядом, мне хотелось отыскать тебя и узнать, чем ты занята. Именно поэтому я не мог оставить тебя в одиночестве даже в твоей комнате. Ты вошла в мою жизнь и стала самой драгоценной ее частью.

— Д‑драгоценной? — запнулась она.

— Очень, — подтвердил Данте, поднося ее пальцы к губам. Он посмотрел на ее ногти. — Опять искусала.

— Да… я обкусываю, когда нервничаю, — хрипло сказала она. Неужели его слова правда? Неужели такой мужчина, как Данте, полюбил обычную девушку? — Но что, если тебе только кажется, что ты меня любишь?

— Зачем мне выдумывать любовь?

— Может быть, из‑за моей беременности? — уточнила она.

— Ну, это повысило твою привлекательность в моих глазах, когда я отошел от шока, — признался Данте. — Но я уже был влюблен в тебя, хотя и продолжал бороться с чувствами, которых никогда раньше не испытывал.

— Ты все время напоминал мне о возвращении в Великобританию, — протестовала Белль.

— Я уже признался, что боролся со своими чувствами. Я не смог бы позволить тебе уйти, — заверил ее Данте. — Я был одинок. Ты вошла в мою жизнь и сделала счастливым. До тебя это удавалось только Кристиано. Очевидно, что я буду бороться за тебя до последнего. Ты моя. Я знаю, что люблю тебя и не смогу отпустить.

— О, Данте… — прошептала Белль. — Когда я ушла, мое сердце разрывалось от боли. Я считала, что это лучший вариант. Кристал напомнила мне, что ты против уз брака, а когда появилась моя мать…

— Твоя мать? — Его брови сошлись на переносице.

— Трейси вчера пыталась выманить у меня деньги, — смущенно призналась Белль. — Не знаю, как она узнала о нас с тобой.

— Друг сообщил мне, что в английских таблоидах вышло наше фото.

— Трейси угрожала пойти к ним и продать какую‑нибудь грязную историю обо мне. Вероятно, она придумает изощренную ложь.

— Она угрожала тебе и пыталась шантажировать? Все как с твоим отцом! — сердито воскликнул Данте. — Больше не имей с ней никаких дел, это моя забота. Она может продать газетам что угодно. Меня это не волнует. Но стоит ей придумать ложь насчет тебя, она столкнется со всей тяжестью закона, потому что ее ждет суд.

— Но что подумает об этом твоя семья?

— Думаешь, меня это волнует? За закрытыми дверьми моего дома творилось такое, что даже в страшном сне не приснится приписать тебе, — усмехнулся Данте. — Не забывай, что я вырос в жестокости и постоянных интрижках матери с другими мужчинами. Это наложило отпечаток на мой взгляд на мир. Хотя стоит признать, что я сам выбирал женщин, которые готовы довольствоваться связью с богатым мужчиной. А потом я встретил тебя. Ты показала, что есть другие женщины. Теплые, надежные и заботливые. И тебе не нужны мои деньги.

В фиалковых глазах Белль блеснули слезы.

— Столько похвалы. Уверен, что не видишь меня сквозь розовые очки?

— Определенно нет, — рассмеялся Данте. — Ты любишь бездомных животных, а еще грызешь ногти, не особо опрятна и совершенно неорганизованна.

— Вовсе нет! Я перестала их грызть!

— Все так. Я все время спотыкаюсь о брошенные тобой туфли, — подтвердил Данте. — Так что о розовых очках речи нет.

— Ничего страшного, если они будут слегка розоватыми, — согласилась Белль, когда он помог ей подняться. — Уверена, что у меня намного больше недостатков, чем ты можешь себе представить, но я очень люблю тебя.

— И все же ты сбежала от меня! И отказала…

— Я искренне верила, что ты никогда не захочешь вступать в брак из‑за ребенка.

— Я тоже так думал, пока не встретил тебя. По большей части я хотел разочаровать и наказать родителей за себя и брата, — нехотя признался Данте. — Но рядом с тобой я хочу иметь семью и детей. Жаль, что эта новость обрадует мою мать. Но я не стану жертвовать своим счастьем.

— Возможно, со временем ты сможешь с ней общаться, — неуверенно предположила Белль.

— Никогда. И не доверю матери нашего ребенка. Она не любит детей. Нет, в нашем случае безопаснее держать родителей на расстоянии вытянутой руки, — твердо заверил он.

— И когда ты решил, что хочешь на мне жениться?

— В ту минуту, когда понял, что дом стал моим домом, потому что в нем появилась ты, — признался Данте.

Он жадно завладел ее приоткрывшимися губами. Он целовал ее, затаив дыхание. Ее руки сомкнулись в объятиях и скользнули вверх к его сильным плечам. Наконец‑то… Она позволила себе поверить, что он ее любит.

— Тебя действительно не беспокоит Трейси? — настаивала она. — Отчасти из‑за нее я и ушла. Чтобы защитить тебя.

Данте нежно провел пальцами по ее спутанным волосам.

— Я совсем о ней не думаю. Я смогу с ней справиться. Это моя забота — защищать тебя, а не наоборот.

— Тогда зачем ты настаивал на оплате этих двух недель? — прошептала она. — Это было неприятно.

— Я не видел ничего такого. Деньги твои, я хотел, чтобы ты их получила. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя взаперти из‑за беременности и финансовой зависимости от меня. Я хотел, чтобы ты знала, что у тебя всегда есть выбор, — объяснил ей Данте. — Но я бы не дал тебе и пенни, знай, что ты из‑за них бросишь меня.

— Как ты относишься к появлению ребенка? — спросила Белль.

— В предвкушении… но, пожалуйста, никаких близнецов, пока я не научусь быть порядочным родителем, — вздохнул Данте. — К счастью, мы будем учиться вместе. Исходя из нашего детского опыта, мы уже вынесли некоторые уроки.

— Да, пожалуй, мы знаем, чего делать нельзя, — согласилась она. — Данте, где мы проведем ночь? Не думаю, что фургон соответствует твоим стандартам.

— Каким еще стандартам?

— В современном мире не все монархи спят на такой кровати, как у тебя, — поддразнила его Белль.

— Я не планировал остановку в лагере, — мягко сказал Данте. — Мне звонил Стив. У них есть готовая комната для гостей. Скоро мне предстоит услышать знаменитое «я‑же‑тебе‑говорил», когда представлю тебя в качестве невесты. Он всегда уверял меня, что я найду свою женщину.

Покопавшись в кармане своих узких джинсов, Данте что‑то вытащил, взял ее левую руку и безо всяких церемоний надел кольцо ей на палец. Застигнутая врасплох, Белль изучала сверкающий сапфир, окруженный бриллиантами.

— Я не давала своего согласия, — напомнила она ему.

— Ты хочешь, чтобы я встал на колени и все остальное? — спросил Данте прямо.

— Нет, я хочу каждый день слышать, что ты любишь меня. И обещаю говорить тебе то же самое, — прошептала Белль с широкой улыбкой.

— Договорились. Я так сильно люблю тебя. Никогда не думал, что смогу так полюбить, cara mia. Я считал, что вместо сердца у меня сосулька, но ты достала паяльную лампу и растопила ее, — хрипло пробормотал Данте. — Теперь, когда у нас серьезные отношения, я могу затащить тебя в кусты и по‑своему отпраздновать, что наконец‑то заполучил тебя?

— Нет уж. Тогда я приеду в замок со стоящими дыбом волосами и вся в песке. Я хочу комфортную комнату у бассейна. Похоже, я тоже становлюсь меркантильной, — поддразнила его Белль, подхватив на руки Чарли.

Они пошли к фургончику, припаркованному за рестораном.

— Моя меркантильная девочка, — собственническим голосом протянул Данте. — Моя женщина, которая скоро станет моей женой. Разве можно быть счастливее?

Белль поцеловала его, прежде чем забраться в фургон.

— Можно привезти собак Кристиано к нам домой?

— Да. Я уже смирился с мыслью, что из‑за конкуренции Чарли хотя бы неделю будет вести себя хорошо. Но спать они в нашей спальне не будут, — твердо предупредил Данте. В это время Белль гладила его бедро. — С другой стороны, если твой метод убеждения мне понравится, я подумаю об этом, — признался он, сгорая от желания.