Дженна чувствовала себя так, словно по ее коже ползали муравьи. Дима думал, что их взаимное влечение оправдывает такой способ не пускать ее в квартиру во время обыска? Ее чуть не вырвало.

– Ты неважно выглядишь. Садись, и я принесу тебе бренди. Я знал, что, узнав, что за тобой шпионят, ты расстроишься. – Он протянул руку, как будто действительно ожидал, что она ее примет.

– Я в ярости и обижена, что ты использовал секс со мной как инструмент. – Она произнесла это медленно, акцентируя внимание на каждом слове на случай, если он все еще не понял. – Я доверяла тебе.

Дженна думала, что они друзья. Друзья могли доверять друг другу.

Его темные брови сошлись вместе.

– Ты все еще можешь доверять мне.

В какой вселенной?

– Нет. Я не могу.

– Не драматизируй, Дженна. Ничего в сегодняшнем вечере не изменилось, кроме того, что мне пришлось сообщить тебе несколько неприятных новостей.

– Ты говоришь о том, что кто‑то якобы шпионит за мной.

– Да, конечно. И в этом нет никаких сомнений. Я нашел два подслушивающих устройства. Я еще ничего не слышал от своей команды, но, если твоя сумка прослушивалась, скорее всего, это касается и других часто используемых аксессуаров.

Желудочная кислота внезапно стала слишком непослушной, чтобы ее можно было контролировать, Дженна развернулась и бросилась в ванную комнату. Через несколько мгновений ее вырвало в раковину.

Холодная ткань была аккуратно положена ей на затылок, в то время как рука успокаивающе поглаживала спину. Желание отодвинуть от себя высокомерного принца было почти непреодолимым.

– Не прикасайся ко мне, – процедила она сквозь зубы.

Дмитрий вышел из ванной. Одновременно благодарная и злая за то, что он так легко сдался, Дженна ополоснула лицо прохладной водой, а затем вытерла его, пытаясь взять под контроль свои чувства и реакцию тела на откровения Димы. Как он мог так использовать ее?! Как могли он или Константин подумать, что она когда‑нибудь сознательно предаст доверие их семьи? Был ли Николай в этом замешан? Это были люди, которых она считала семьей очень давно. И они думали, что она может предать Наталью, которая ей ближе сестры? Дженна никогда бы не причинила вреда Наталье, и каждый из этих высокомерных, недоверчивых членов королевской семьи должен это знать. Что не менее важно, она была редактором отдела моды, а не репортером желтой прессы. Неужели они действительно думали, что все журналисты одинаковы? Намереваясь одеться, Дженна развернулась и чуть не столкнулась с Димой. В руках он держал бокал с бренди.

– Выпей. Это поможет.

Не обращая на него внимания, Дженна обошла Диму, не прикасаясь к нему, и отправилась на поиски своей одежды. Вещи были разбросаны по гостиной, и она хватала каждый предмет резкими движениями, бормоча себе под нос о ненадежных, высокомерных придурках.

– Я действительно доверял тебе, – сказал Дмитрий, – поэтому приказал своим людям обыскать твою квартиру.

Дженна развернулась к нему лицом, ярость и боль бушевали внутри ее.

– Доверие? Ты называешь это доверием? Если бы ты доверял мне, ты бы сказал мне, что происходит.

Дмитрий выглядел совершенно шокированным этой идеей. Как будто он никогда даже не думал об этом.

– Я же тебе сказал.

– Когда я поймала тебя за обыском моей сумочки, что, кстати, некоторые женщины считают грубым нарушением доверия.

– Я приношу извинения, если это оскорбило тебя.

– Ты издеваешься надо мной?! Во‑первых, это в высшей степени неубедительное извинение. Во‑вторых, ты не просто оскорбил меня, ваше высочество. Ты причинил мне боль!

– Я этого не хотел. Ты должна это знать.

– Нет, я этого не знаю. Честно говоря, я не думаю, что ваше высочество вообще учитывал мои чувства.

– Я планировал рассказать тебе все утром. И перестань называть меня «ваше высочество». Мне это не нравится.

– Мне тоже многое не нравится в происходящем. Пожалуй, даже все.

– Ты очень злишься.

– И мне больно.

Дженна не была из тех людей, которые скрывали эмоции. Она всегда считала – если человек сделал больно, он должен это знать.

Дима поморщился:

– Мне действительно жаль, что я причинил тебе боль.

– Это, по крайней мере, более искреннее извинение, но я не прощаю тебя, потому что ты думал, что это нормально. Ты все еще думаешь, что было приемлемо использовать секс как инструмент для твоего расследования, – она сдулась, ее боль и разочарование пересилили ее гнев, – не говоря уже о том факте, что ты или твои братья могли даже заподозрить меня в предательстве Натальи.

– Я не подозреваю тебя. – Эти слова прозвучали искренне, но было слишком поздно.

– Ну, конечно, не теперь, когда ты нашел жучков, – покачала она головой. – Вы с Константином думали, что я могу предать Наталью. А Николай знает?

Выражение его лица дало ответ прежде, чем он заговорил:

– Я уверен, что он искренне в это не верит, но мы должны были быть уверены.

– Ты сказал, что был уверен, прежде чем обыскивать мою сумочку.

Неужели он лгал?

– Я – был уверен. Так же, как я уверен, что ни один из моих братьев искренне не верил, что ты можешь быть виновна.

Она снова покачала головой:

– Это не имеет значения.

Дженна не хотела говорить о том, что нельзя было изменить и что причиняло ей слишком глубокую боль. Она вернулась в спальню, закрыла за собой дверь и оделась так быстро, как только могла, но не надела украшения. Девушка посмотрела на вещи в своей руке и поняла, что не может просто положить их в сумочку, как планировала. Ее сумочка была заперта в сейфе номера. Дженна хотела найти какой‑нибудь пакет, чтобы сложить вещи, и стала осматривать комнату в поисках чего‑нибудь подходящего. В углу нашла кожаную сумку.

Открыв ее, увидела несколько файлов. Большинство из них были явно деловыми документами, и она на секунду задумалась, почему Дима не воспользовался запирающимся портфелем. Но потом все мысли вылетели у нее из головы, когда она нашла досье на себя.

Досье было тщательным, она должна была отдать должное. Там была указана вся ее семья, даже покойный брат. Были перечислены все коллеги, друзья и знакомые, а также имена мужчин, с которыми она встречалась за последние полтора года, с краткой биографией каждого. Она обнаружила, что один из мужчин, с которыми она встречалась, солгал о своей работе и семейном положении. Он был разведен, а говорил, что никогда не был женат. Ложь не удивила ее. Она чувствовала, что с этим парнем что‑то не так. Тогда ее интуиция не подвела. Так почему же интуиция не предупредила ее о Диме?

Раздался повелительный стук.

– Ты откроешь? – спросил Дима через дверь.

Так ему и надо, если она запрется и оставит его спать на диване! Но Дженна не была мелочным человеком. Она подошла к двери и отперла ее, широко распахнув, чтобы посмотреть на подлого принца.

– Я нашла досье на себя.

– Ты рылась в моих вещах? – спросил он, выглядя возмущенным.

Это заставило ее рассмеяться. Если в смехе было больше цинизма, чем юмора, кто мог ее винить?

– В самом деле? Тебе это не нравится?

– В этом не было необходимости. Ты могла бы спросить, и я бы рассказал тебе все, что ты хотела знать.

– Я тоже. Но я не искала ответов на вопросы в твоей сумке. Мне нужна была замена моей сумочке.

– И ты решила конфисковать мой портфель?

– Почему на нем нет замка?

– Без замка это выглядит менее важным, а поскольку я путешествую с охраной, запирать мои файлы нет необходимости.

– Пока ты не приведешь в свою постель не ту женщину.

– Ты не такая женщина. Ты ничего не сделаешь с информацией, которую там найдешь.

– Ты так уверен в этом?

– Я полностью в тебе уверен. И был уверен до того, как взялся за твою сумку. К тому же я не привожу других женщин к себе домой или в личные апартаменты, когда путешествую. У них нет доступа к конфиденциальной информации.

– И что? Я должна чувствовать себя особенной?

– Я не знаю. Как ты себя чувствуешь, зависит от тебя, но я скажу тебе, что ты особенная.

Она издала недоверчивый звук.

– Дженна, ты часть нашей семьи.

– Раньше я тоже так думала, но члены семьи не шпионят друг за другом.

– Я не шпионил за тобой.

– А как бы ты это назвал?

– Попыткой выяснить, как информация проходила через тебя к кому‑то другому.

– За моей спиной. Это и есть шпионаж.

Он подошел к стопке папок, которые она бросила на тумбочку.

– Ты смотрела эти файлы?

– Конечно, чтобы слить информацию в прессу.

– Давай обойдемся без сарказма.

– Честно говоря, я могла бы обойтись без всего, что произошло сегодня вечером.

Боль на лице Дмитрия говорила о том, что он понял, что она имела в виду.

– Мне очень жаль. Возможно, мне следовало поговорить с тобой о том, что обнаружил Константин.

– Что он обнаружил?

– Расскажу через минуту. Посмотри на эти файлы.

– Зачем?

– Потому что я тебе доверяю.

– И как просмотр твоих деловых файлов доказывает это? – спросила она, невольно испытывая любопытство.

– Они относятся к самой крупной сделке, которую я когда‑либо заключал для «Миррус глобал». Ты можешь прочитать их от корки до корки. Я знаю, что ты ничего не сделаешь с этой информацией.

И снова Дженна была впечатлена. Не то чтобы она собиралась в этом признаваться, но, если бы Дмитрий сказал ей то же самое до обыска, она была бы потрясена. Однако теперь, когда Дженна узнала, что кто‑то сливал информацию о королевской семье, такой уровень доверия Дмитрия ее просто шокировал. Да, это никак не вязалось с тем, что ее считали шпионом.

– Как ты узнал, что кто‑то сливал информацию о семье?

– Дело не только в семье. Это касается и «Миррус глобал».

Далее он рассказал ей, что Константин собрал воедино и принес ему.

– Почему он просто не подошел ко мне?

– Он беспокоился, что, спросив тебя, он обидит тебя и что ты выплеснешь эмоции на Наталью и расстроишь ее.

– Сейчас любой стресс опасен для нее, неужели Константин не знает, что я полностью осознаю это? Я бы не стала говорить Наталье ни о чем, что могло бы расстроить ее.

– Ты права. Мы оба приняли неверное решение, думая, что ты можешь это сделать.

– Но вы не думали, что я могу быть утечкой информации? – перебила она, снова злясь.

– Утечки всегда совпадали с тем, что вы с Натальей навещали друг друга или созванивались. Кто‑то шпионит за тобой, – сказал он, как будто это все исправило.

Дженне нужно было время, чтобы переварить все это. Только она не могла вернуться домой, не так ли?

– Твоя команда уже связалась с тобой?

– Да. Пока ты одевалась и рылась в моей комнате в поисках замены сумочки.

– Ты продолжаешь твердить об этом. Это лишь показывает, какие у тебя двойные стандарты.

Дмитрий вздохнул, и Дженна в шоке уставилась на него. Она не была уверена, что когда‑либо слышала от Димы такие человеческие звуки. Хотя ей было удивительно легко читать выражение его лица, он раньше не выражал эмоций звуками, которые издавали обычные люди. Ни удивленного смеха, ни вздохов.

– Я хочу уйти, но мне нужно знать, можно ли мне вернуться домой.

– Моей службе безопасности нужно время, чтобы попытаться отследить подслушивающие устройства до их источника.

– В этом нет необходимости. Это Скайлар. Только у нее есть доступ ко всем моим вещам.

– Мне нужно быть уверенным. Если ты не хочешь оставаться здесь со мной, пожалуйста, позволь мне снять для тебя номер в отеле. Если ты дашь мне список вещей, которые тебе нужны, служба безопасности сможет привезти их.

Дженна изо всех сил старалась не обращать внимания на присутствие Димы рядом с ней, направляясь в отдельную комнату, чтобы поспать несколько часов. Он настоял на том, чтобы сопровождать ее, и она просто не хотела спорить. Чем скорее она доберется до своей комнаты, тем скорее сможет закрыть перед ним дверь.

– Я бы чувствовал себя лучше, если бы ты спала в моем номере, – тон Дмитрия был в высшей степени терпеливым.

Она не потрудилась ответить. У Дженны не было ни малейшего желания тратить время на споры с высокомерным принцем. Они подошли к ее двери, и девушка шагнула вперед, чтобы открыть дверь.

– Дженна, – сказал Дмитрий, теперь в его тоне слышалось раздражение, – ты просто собираешься игнорировать меня?

Она повернулась и сердито посмотрела на него:

– Да.

Затем Дженна вошла в комнату и закрыла дверь перед его слишком красивым лицом. Ее колени начали дрожать, и она, спотыкаясь, добралась до дивана и рухнула на него. Кто‑то шпионил за ней по меньшей мере год, и, несмотря на отказ Димы делать поспешные выводы, Дженна была уверена, что это Скайлар. Дима смотрел на это только с точки зрения безопасности семьи, но Дженна имела доступ к концепциям моды иногда за несколько месяцев до того, как они были обнародованы. Люди и предприятия, которые доверили ей свою конфиденциальную информацию, могли пострадать из‑за нее, а она об этом не знала.

Она вспомнила прошлогодний провал, когда раскрученный дизайнерский лейбл, который, как известно, был лишен воображения, выпустил совершенно новую линию. Это была полная копия дизайна, которым молодой модельер‑одиночка поделился с Дженной в надежде получить разворот в ее журнале к запуску его коллекции.

Известный дом представил свою линию за две недели до выхода в свет товаров молодого модельера. Мало того что новая линия дизайнера была украдена, но и его репутация была подорвана. Репутация Дженны была давней и непоколебимой. Это был полный бардак.

Как она могла не задаться вопросом, действительно ли она была источником утечки? Этот молодой дизайнер потерял свои стартовые деньги. Дженне было жаль его, даже когда она думала, что не несет за это ответственности. А сейчас? Чувство вины, как бетонная плита, давило ей на живот.

Другие люди пострадали из‑за нее. Она вспомнила, что чувствовала Наталья, когда новость о ее выкидыше просочилась до запланированного объявления. Наталья и Николай просто хотели немного времени, чтобы спокойно погоревать, но это время у них украли. Потому что у кого‑то был доступ к Дженне.

Слезы обожгли глаза Дженны, но она не позволила им пролиться. Люди из службы безопасности скоро доставят ее вещи, и она не хотела, чтобы ее застали плачущей, как младенец.

Раздался уверенный стук в дверь. Она вытерла глаза и пошла открывать. Распахнув дверь, протянула руку, чтобы взять свою сумку.

– Спасибо, я… – ее голос затих, когда она поняла, что там стоял Дима, а не его охранник. И у него в руках не было чемодана. Она нахмурилась: – Чего вы хотите, ваше высочество?

– Черт возьми. – Он протянул руку, как будто хотел дотронуться до нее, но она отступила назад. – Ты плакала. Я знал, что не должен оставлять тебя одну.

– Уходи.

– Тебе не нужно быть одной сейчас.

Она уставилась на него:

– Ты это серьезно? Я имею в виду, каким бы высокомерным ты ни был, как ты можешь не видеть, что последний человек, от которого я хотела бы сейчас утешения, – это ты?

– Будь честна, Дженна. Ты не будешь ни у кого искать утешения. Ты привыкла быть сильной.

Он был прав. Однако знать, что он был прав, и признать это – две разные вещи.

– Если ты думаешь, что знаешь меня так хорошо, почему ты не знал, что секс со мной как средство шпионажа причинит мне боль?

Воспользовавшись пространством, которое Дженна создала, отступив от него, Дмитрий вошел в ее комнату, закрыв за собой дверь. Он встретил ее пристальный взгляд, его собственный серый взгляд был тверд.

– Это не было средством. Это было желанием.

– Вам нужно вернуться в свои апартаменты, ваше высочество. Я устала и иду спать.

– Твои вещи прибудут с минуты на минуту.

– Я серьезно, принц Дмитрий. Уходи.

– Я не тот, кто шпионил за тобой, – указал он.

– А как назвать то, что ты рылся в моей сумке? То, что твои люди прочесывали мою квартиру за моей спиной?

– Я защищаю тебя, так же как я делаю все возможное, чтобы защитить остальных членов моей семьи, нашу компанию и нашу страну.

– Защищаешь меня? – спросила она, недоверие накатывало на нее, как волны, разбивающиеся о берег.

– Да, не спорю, меня беспокоит, что кто‑то через тебя получал информацию о моей семье. Но поверь, другие сферы твоей жизни тоже оказались под ударом!

– Не притворяйся, что тебе не все равно.

– Мне не все равно, милая.

– Хватит с меня нежностей. – Она не могла еще раз услышать это слово и не разрыдаться, но сама не понимала свою реакцию.

Раздался еще один стук в дверь. Дженна хотела встать, но принц опередил ее, взяв у пришедшего охранника ее сумку и коротко поблагодарив.

– Я устала, и теперь мои вещи здесь. Я хочу лечь спать.

– Да, конечно, – но он не сделал ни малейшего движения, чтобы отдать ее сумку. – Но я не хочу оставлять тебя одну.

– Я провожу большую часть ночей в одиночестве.

Дженна просто хотела побыть одна, чтобы зализать свои раны, но мужчина, казалось, думал, что ей нужна компания. Его компания.

Дмитрий поставил ее чемодан в спальне и сразу же вышел оттуда с несчастным выражением лица. Он понимал, что эмоции отразились на его лице, и был этим озадачен и расстроен. Он гордился своей способностью скрывать эмоции. Все принцы были такими.

Дженна сидела молча, ожидая, когда он уйдет. Дмитрий остановился, не доходя до двери, и снова повернулся к ней, выражение его лица было напряженным.

– Секс между нами был неизбежен.

В тот момент она отдала бы все, чтобы опровергнуть эти слова, но не могла.

– Возможно, но это не должно было случиться сегодня вечером.

Дмитрий внимательно посмотрел на нее:

– Я привык делать то, что считаю лучшим.

– Спокойной ночи, ваше высочество.

Дмитрий поморщился, как делал каждый раз, когда она использовала это звание.

– Спокойной ночи, Дженна. Увидимся завтра.

– Нет.

– Мы должны обсудить план дальнейших действий.

– Позвони мне.

У них не было никаких причин встречаться лицом к лицу. Она не знала, когда будет готова снова встретиться с кем‑либо из братьев, но это будет точно не завтра.