Дженна проснулась в тепле и чувствовала себя отдохнувшей первый раз с тех пор, как узнала про шпионаж. Тяжелая мужская рука легла ей на талию. Она повернулась к Дмитрию лицом, вдыхая его запах.

– Когда нам выдвигаться?

– Через два часа. Как раз есть время.

– Для чего?

Как будто она не знала.

– Для этого… – Он прижался к ней, целуя в шею и посылая дрожь восторга каскадом по ее нервным окончаниям.

Они едва успели на взлет. Дженна удобно устроилась на своем сиденье рядом с Димой, приняв предложенную стюардессой ее любимую шипучую воду с цитрусовым сиропом.

– Смотрю, ты привыкла к полетам на частном самолете, – заметил Дмитрий.

– Только на Миррус.

Дженна летала в островную страну, чтобы навестить Наталью.

– Чтобы добраться до Абу‑Даби, потребуется гораздо больше времени.

– С пересадкой в Нью‑Йорке? Как долго мы там пробудем?

– Мы прибываем сегодня вечером и вылетаем в Абу‑Даби завтра вечером.

– Я хочу осмотреть некоторые достопримечательности, пока мы будем в Нью‑Йорке.

– Ты же часто бываешь там на фестивалях моды?

– Да, но всегда не хватает времени посетить достопримечательности или просто прокатиться по гавани.

– Я закончу с делами к двум. Прибереги круиз по гавани для меня. Я все устрою.

Диме пришлось работать большую часть полета. Чтобы Дженна не заскучала, он включил на телевизоре ее любимый фильм. Наушники с шумоподавлением и большой экран, спускающийся с потолка, создавали ощущение полного погружения. Когда фильм закончился, он спросил:

– Тебе понравилось?

– Да, очень понравилось. Только… я могу придумать кое‑что еще, чем ты мог бы заняться, чтобы скоротать время.

Дженна заметила, что в этом самолете была спальня в задней части. Она встала со своего сиденья, нежно провела рукой по плечу Дмитрия и посмотрела на него томным взглядом, после чего пошла в хвостовую часть самолета. Дженна почувствовала Дмитрия прямо у себя за спиной.

Кровать занимала большую часть маленькой комнаты, она была застелена роскошным шелковым покрывалом и простынями и завалена подушками всех цветов королевского дома. В центре шелкового пододеяльника был вышит герб Мирруса. На стене напротив кровати висела картина – замок Мериковых в теплых лучах солнца. Мягкое освещение придавало комнате романтический вид. Дженне нравились цвета и освещение, и это только усиливало ее чувство предвкушения того, что должно было произойти. Она повернулась лицом к Дмитрию.

– Здесь так царственно, но я не чувствую себя не в своей тарелке.

– Я очень рад это слышать.

Дмитрий бросил на нее разгоряченный взгляд. Дженна восприняла это как сигнал избавиться от собственной одежды, Дима тоже быстро разделся. Дженна потянулась за спину, чтобы расстегнуть лифчик, когда почувствовала руки, помогающие ей.

– Твоя кожа такая мягкая, шелковистая и теплая. – Его руки прошлись по ее спине, ее тело сотрясалось от желания, такого сильного, что колени подгибались.

Дмитрий протянул руку и обхватил обе ее груди, когда лифчик упал на пол. Дима провел по ее соскам, пробуждая удовольствие с первого прикосновения. После их занятий любовью прошлой ночью и утром кожа Дженны была очень чувствительной. Ее соски покрылись бисеринками удовольствия, граничащего с болью. Атавистическое предвкушение послало пульсирующее тепло вниз ее живота. Дмитрий зажал ее соски между большими и указательными пальцами, нежно сжимая и отпуская. Каждое прикосновение вызывало экстаз, пронизывающий ее до глубины души, и Дженна была на грани оргазма еще до того, как они легли в постель. Дима даже не коснулся ее клитора, но Дженна знала, что кульминация неизбежна. Он, похоже, понял, насколько близко к пику блаженства находится Дженна, поэтому положил ее на кровать и исчез между ее ног, его рот творил чувственную магию, которая заставила ее закричать за считаные секунды.

К тому времени, как он вошел в нее, Дженна испытала три оргазма, сопровождаемые торжествующим криком. Дима завоевал ее тело, как армия вторжения, намеревающаяся созидать, а не разрушать.

Разбитая Дженна прижалась к Диме так, как никогда не делала с мужчинами в своей постели, и снова погрузилась в сон, не раздумывая ни секунды.

Квартира Димы в пентхаусе была полностью современной и элегантной. Это не удивило Дженну. Картины на стене были не анонимными гравюрами, а тщательно подобранными произведениями, отражавшими как его вкус, так и эстетику квартиры. Одна была написана художником, которого Дженна знала, он выпускал всего две‑три работы в год, и все они продавались по меньшей мере за шестизначные суммы. Она знала это, потому что художник был одним из ее любимых и совершенно не входил в ее ценовой диапазон.

– Я и не знала, что ты – коллекционер искусства, – сказала Дженна, не пытаясь скрыть свое восхищение прекрасными произведениями, украшавшими стены его квартиры.

– Я считаю, что искусство – это продолжение не только творца, но и человека, который стремится им обладать.

– Я согласна. У тебя превосходный вкус.

Дмитрий одарил ее одним из тех горячих взглядов, от которых у нее пробежали мурашки.

– Я бы сказал, что твое присутствие здесь является свидетельством этого.

– Ты щедр на комплименты.

– Честно. Дженна, я честен. Ты уникальная и интригующая женщина.

– Я – это просто я.

– Ты мне нравишься.

– Я заметила. – Она улыбнулась. – Ты мне тоже нравишься.

– Поужинаем в ресторане или закажем еду сюда? – спросил Дмитрий.

– Может, приготовим что‑нибудь сами? Ты умеешь готовить?

– Я готовил в университете, но сейчас у меня нет на это времени. Да и готовить только для себя – нерационально. Проще заказать готовую еду.

– А готовить для своих любовниц? – Дженна хитро посмотрела на Дмитрия.

– У меня нет любовниц. Поэтому я не готовлю для них.

Он не был монахом. Тогда о чем он говорил?

– А кто я? Друг с привилегиями? – спросила Дженна.

Дмитрий покачал головой.

– Ты – мое счастье, Дженна. И пока ты не скажешь мне обратное, ты будешь единственной женщиной в моей постели.

– Ох, – выдохнула она от немного неожиданного признания, – да… Да, все так.

– Я рад, – с улыбкой сказал Дмитрий.

– Ну, возвращаясь к теме ужина, предлагаю сходить в ресторан. Я слышала, местный шеф‑повар – знаменитость.

– Ты действительно хочешь превратить эту поездку в полноценный отпуск? – спросил Дмитрий.

– Да, – ответила Дженна.

Единственный отпуск, который она брала за десять лет, был для семейных дел. Эти две недели она подарит себе. Никаких семейных дел. Никакой работы. Дженна собиралась погрузиться в роль туристки по полной программе.

– Освежись, а я закажу нам где‑нибудь столик.

– Ты сам? – поддразнила Дженна, не понимая, почему всегда поступала так.

Может, ее задевало, что у Дмитрия есть сотрудники, которые делают для него подобные вещи, а у Дженны их нет? Может, тот факт, что Дженна и Дмитрий из совершенно разных миров? Несмотря на ее дружбу с его невесткой, сама Дженна не была ни королевской крови, ни богатой, ни даже умеренно знаменитой. И Дженне, и Наталье это нравилось.

– Нет, я попрошу своих людей, – спокойно ответил Дмитрий.

– Вот‑вот. – Дженна дерзко улыбнулась ему, а затем отправилась на поиски душа. Ей действительно хотелось освежиться и привести мысли в порядок. Дмитрий сводил ее с ума. Она не просто занималась сексом с принцем, она заснула с этим мужчиной. Дважды. С ним она чувствовала себя в безопасности, как не чувствовала себя никогда раньше, и после событий последних недель это было действительно странно. Очень странно.

Ведь Дмитрий за это короткое время многое скрывал от нее, заставлял отступать от собственного чувства честности и причинял ей боль. И все же Дженна все еще доверяла ему на глубоком, интуитивном уровне, что позволяло ей расслабиться с ним рядом и спокойно спать, хотя обычно ее мучила бессонница. Ей хотелось бы верить, что она просто достаточно устала и секс расслабил ее. Но это не объясняло ощущения благополучия, которое Дженна испытывала как перед сном, так и после пробуждения.

Водитель остановил их машину перед зданием, где у одного из любимых шеф‑поваров Дженны был ресторан. Заказ столика обычно занимал не менее месяца ожидания, но у Дмитрия были ниточки, за которые можно было потянуть, и он не испытывал угрызений совести, дергая за них.

– Ого… Сложно поверить, что ты смог пробиться сюда… Хотя, ты, наверное, можешь почти все.

– Ты довольна?

– Я поражена.

Дмитрий настаивал именно на этом ресторане, когда его помощник по социальным вопросам предлагал заказать столик в другом заведении.

– Шеф‑повар задолжал моему брату услугу. Я воспользовался этим.

– Которому брату? – подозрительно спросила Дженна.

– Разве это имеет значение?

– Я все еще сержусь на принца Константина.

– Я же говорил тебе, он никогда по‑настоящему не подозревал тебя.

– Конечно.

– Вам двоим придется поговорить.

– Не в ближайшие две недели.

– Но разве уверенность в том, что он не подозревал тебя, не повлияет на твое решение о дружбе с нашей семьей?

– Наталья – моя лучшая подруга, а не вы все.

Они вошли в здание, и его охрана убедилась, что они были единственными пассажирами лифта, который доставил их в ресторан на крыше.

– Но за эти годы ты подружилась со всеми нами. Вы с Эммой почти так же близки, как и с Натальей.

– Ну, несмотря на ее вкус к мужчинам, она замечательный человек.

Дима провел пальцем по щеке Дженны, наслаждаясь тем, как она вздрогнула от этого прикосновения. Он повернулся и поймал ее губы в настоящем поцелуе, и они мгновенно растворились друг в друге.

Один из охранников кашлянул, напомнив Дмитрию, что они были не одни – лифт сейчас раскроется, и они окажутся на виду у посетителей ресторана.

Обстановка ресторана была точно такой, какую Дженна видела по телевизору, клиентура была одета дизайнерами, которых она хорошо знала. Дженна привыкла видеть знаменитостей и высокопоставленных лиц как на своей работе, так и в роли лучшей подруги королевы, но видеть одного из своих любимых актеров в компании друзей – это было что‑то новенькое.

Столик, к которому Дмитрий подвел Дженну, украшал букет желтых ирисов, рядом стояло ведерко со льдом и охлаждающимся шампанским. Дима нашел время для доставки цветов, и для Дженны это очень много значило. Значит, он действительно думал о ней, даже когда не был с ней рядом.

Как далеко это их заведет, она не знала. У них не было будущего, но в коротком совместном прошлом Дмитрий уже успел причинить ей сильную боль.

Дима отодвинул для нее стул, прежде чем сесть на свой. Все это было чересчур, и в глубине души Дженне нравились ухаживания и романтика. Она протянула руку, чтобы коснуться лепестка ириса.

– Это мои любимые весенние цветы.

– Я знаю.

– Откуда?

– Не только ты наблюдательная.

– Это комплимент?

– Да. Пожалуй, из тебя вышел бы отличный шпион.

Дженна вздохнула, понимая, что не собирается молчать о его отсутствии такта.

– Вспоминать ситуацию, которая могла стать последней в нашем общении, – не лучший твой ход.

– Бежать от этого знания – тоже не выход.

– Что это значит?

– Ты пытаешься игнорировать то, что я – принц. Но от этого я не лишусь титула. Пока ты не примешь правду, у наших отношений нет будущего.

– Ты слишком категоричен.

– Что поделать. Такова моя натура. Я должен делать то, что считаю нужным.

– Вот из‑за этого многие тебя считают безжалостным, – сказала Дженна. Ей просто нужно было решить, сможет ли она жить с осознанием того, что его безжалостность может быть обращена против нее, как и против любого другого.

– Но твои интересы у меня всегда будут в приоритете.

Нуждаясь в паузе, Дженна взяла свое меню и начала рассматривать ассортимент.

– Мы можем сделать заказ из меню или мы можем позволить шеф‑повару решать.

Шок пронзил ее.

– Он здесь? – Дженна украдкой огляделась, уверенная, что не видела знаменитого шеф‑повара, когда они прибыли.

– Мы сидим за столиком, который он зарезервировал для нас.

Дженна была впечатлена. Она сидела за столом своего любимого шеф‑повара.

– Это так круто.

– Я рад, что тебе так понравилось, – юмор пронизывал его тон. Дженна скорчила ему гримасу.

– Ты слишком искушен, чтобы волноваться из‑за таких вещей?

– Вовсе нет. Однако мои кумиры – не шеф‑повара.

– У тебя есть кумиры?

– Конечно.

– Кто? Расскажи! – Глаза Дженны заблестели.

– Королева Би.

Дженна несколько секунд смотрела в изумлении.

– Бейонсе? Она твой кумир? – Дженна была крайне удивлена: в поп‑звезду влюблялось много людей, но он был принцем. – Я даже представить себе не могла, что ты знаешь, кто она такая.

– Все знают Королеву Би. Даже принцы. Я видел ее на концерте.

– Ого… Ну, я, похоже, сильно не дотягиваю до этой планки.

– Волнуешься, милая моя? – улыбка тронула губы Дмитрия. – Не стоит. Никакая фантазия о кумире не может сравниться с самым настоящим удовольствием, которое я получаю от общения с тобой.

Дженна открыла рот, пытаясь заверить его, что она не волнуется, но голос с британским акцентом, спрашивающий, как у них дела, заморозил ее голосовые связки. Дженна знала этот голос. Она повернула голову, как в замедленной съемке, чтобы увидеть этого мужчину. На нем был белый костюм шеф‑повара, его лицо расплылось в улыбке. Дженна чуть не проглотила язык.

– Я просто спрашивал Дженну, хочет ли она сделать заказ из меню или позволить тебе накормить нас.

– Это действительно вопрос? – спросил шеф‑повар, приподняв одну бровь.

– Нет, конечно, я полностью полагаюсь на ваш выбор.

– Я очень рад. Я специально задержался, чтобы лично приготовить вам еду. Мой столик всегда в распоряжении принца Дмитрия и его гостей.

– О, – выдохнула Дженна. Дима договорился, чтобы шеф‑повар был там и готовил для нее.

– Я думаю, этим ходом ты заработал серьезные очки, сынок, – улыбаясь и искоса поглядывая на Дженну, сказал шеф‑повар.

– Ну, тогда, это вдвойне здорово, что ты смог задержаться и приготовить нам ужин, старина.

Слушать, как эти двое дразнят друг друга, было сюрреалистично и очень, очень круто. Дженна не могла поверить, что ее любимый шеф‑повар когда‑нибудь приготовит ей ужин.

Вскоре официант принес еду. Блюда были потрясающими, и Дженна не скрывала своего восторга. Дима с улыбкой смотрел на нее.

– Я не уверен, буду ли сегодня в твоей постели я или грезы о твоем кумире, – поддразнил ее Дмитрий, когда она чуть не упала в обморок от десерта.

Дженна покачала головой, слишком серьезно относясь к этому, чтобы дразнить:

– Это можешь быть только ты.

Она так долго хотела его. Сколько сексуальных снов она видела об этом мужчине? Что еще более тревожно, сколько обычных снов о нем у нее было? Несмотря на уверенность в том, что у нее никогда не будет ребенка, последние несколько лет она мечтала о том, чтобы у них с Димой был сын. Она никогда не говорила об этом ни одной живой душе. Ни Наталье, ни Люку, ни Лизе. Не было смысла делиться мечтами, которые никогда не могли сбыться. А у Дженны не было никакого желания, чтобы ее жалели.