Дженна на самом деле не знала, что делать с признанием Димы. Если он говорил серьезно, то каким бы безжалостным ни был Дмитрий, он сожалел о том, что причинил ей боль.

– А люди, о которых она уже слила информацию? – спросила Дженна, вместо того чтобы зацикливаться на чем‑то настолько эмоционально взрывоопасном.

– Те, о которых у нее все еще есть конфиденциальная информация, которую можно продать? Мои люди проверили все ее электронные устройства и ее дом в поисках печатной документации. Они забирали все, что могло скомпрометировать кого‑то другого. Они также стерли все данные с ее домашнего компьютера и облачных хранилищ.

– Она позволила тебе это сделать?

– Вместо того, чтобы сесть в тюрьму? Да.

– Но ты бы не выдвинул обвинения.

– Она не могла быть в этом уверена, не так ли? Ты проделала хорошую работу, убедив ее, что готова подать иск, что бы ни случилось.

– Ты использовал меня как угрозу? – Дженна почувствовала определенное удовлетворение от этого.

– Да. Скайлар также подписала признание в установке подслушивающих устройств и корпоративном шпионаже, которое, по ее мнению, будет передано окружному прокурору, если ее снова поймают за тем же самым.

– Она может переехать в другой штат, сменить имя.

– Может, но она на нашем радаре, и она это знает.

– Все, что ты сказал, звучит хорошо. Но ты упускаешь один момент, очень важный для меня, попробуй это все же понять.

– И какой же? – Дмитрий внимательно посмотрел на Дженну.

– Ты запретил мне делать то, что я считала правильным.

Повисла секундная пауза под тяжелым и внимательным взглядом Дмитрия. Наконец он сказал спокойным, ровным голосом:

– Жизнь полна компромиссов, и иногда приходится доверять другим, чтобы убедиться, что о ваших интересах позаботятся. И это правило касается всех, включая королевскую семью. Нам тоже очень часто приходится идти на уступки.

Дженна несколько секунд обдумывала его слова. Заявление было достаточно глубокое и многослойное, чтобы сразу на него отреагировать, и девушка решила дать себе время на обдумывание. Тем не менее все, что за ужином сказал Дмитрий, склоняло эмоциональные весы Дженны в его сторону.

Наконец Дженна собралась с мыслями и решительно сменила тему:

– Итак, Абу‑Даби. Ты действительно хочешь поехать со мной в ОАЭ?

Был ли Дмитрий когда‑нибудь в отпуске? Дженна не могла вспомнить ни одной его поездки на отдых. Дмитрий всегда был трудоголиком, ставившим интересы семьи и компании выше своих. Неужели сейчас он изменит принципам ради нее?

– Скорее, это я приглашаю тебя составить мне компанию. Мы летим на моем самолете и остановимся в доме нашей компании.

– А ты умеешь красиво жить. – Дженна просто поддерживала разговор, чтобы дать своему мозгу возможность все переварить. Дмитрий нейтрализовал угрозу от Скайлар, возможно, не с той прозрачностью, которую предпочла бы Дженна, но он все равно это сделал. Он снова хотел секса с ней настолько, что в последнюю минуту отправился с ней в путешествие. Перебор? Может быть. Но это лучше, чем множество подслушивающих устройств, спрятанных в ее аксессуарах.

– Это часть работы, – Дмитрий не обратил внимания на ее колкое замечание, – наши офисы есть в десятке стран. Пока мы будем в ОАЭ, я проведу там несколько важных совещаний. В конце концов, «Миррус глобал» – многомиллиардная корпорация с мощными связями по всему миру.

– Компания защищает страну, – сказала она, наконец поняв, как Миррус сохранил свою независимость.

– Да. У нас есть важные деловые партнеры с глубоким политическим влиянием на большинстве основных рынков. Кстати, нам нужно будет сделать остановку в Нью‑Йорке, чтобы я мог провести личную встречу, которую нельзя было перенести.

– Ты так уверен, что я поеду с тобой в Абу‑Даби.

– Конечно.

– Мне нужно о многом подумать в отпуске.

– Например, о твоих отношениях с Натальей? Неужели ты всерьез готова разорвать дружбу?

– Я не уверена. Но мне тяжело жить, когда у меня связаны руки договором о неразглашении. Но не только…

Дженна замолчала.

– Что тебя тревожит, милая? – спросил Дмитрий.

– Я не уверена, что хочу оставаться в журнале.

Как обычно, Дженне было очень легко разговаривать с Димой. Как и с ее братом Люком. Вот только некоторые ее чувства к Диме были какими угодно, но не сестринскими. В серых глазах Димы промелькнул шок.

– Почему?

– За последнее десятилетие отрасль сильно изменилась, но особенно это касается печатных СМИ.

– Ты хочешь сказать, что уже некоторое время обдумываешь этот шаг?

– Не сознательно. Но то, что произошло со Скайлар, и реакция журнала на это превратили смутное чувство недовольства в абсолютное осознание. Журнал никогда не будет уделять столько внимания устойчивой моде и моделям всех размеров, сколько я этого хочу.

– Ты была редактором очень успешного дополнительного блога, прежде чем тебя повысили на нынешнюю должность.

– Ты много знаешь обо мне. Должна ли я быть польщена?

– Ты знаешь обо мне меньше?

– Может быть, и нет.

Дженна, возможно, задала Наталье больше, чем положено, вопросов о Диме за эти годы. Она следила за тем, где он был и как у него шли дела.

– Мы никогда не сможем быть кем‑то большим чем друзьями с привилегиями, Дима. Ты ведь знаешь это, верно?

– Мы друзья. И, Дженна, я хочу тебя. Чертовски сильно. Если две недели в Абу‑Даби избавят меня от этого желания, я готов воплотить эту поездку в жизнь.

Еще одно признание, которое она сама не осмелилась озвучить. Правда, она не думала, что за две недели успеет насытиться им. Поэтому его расчет был одновременно облегчением и небольшим разочарованием.

– Тогда поехали.

Его улыбка была немного хищной и чертовски сексуальной.

– Я очень рад это слышать, – он придвинулся к ней, отчего кухня показалась меньше, чем была на самом деле, – возможно, нам следует отпраздновать это.

– Мне нужно собрать вещи.

– Я помогу тебе.

– Ты поможешь мне? – спросила Дженна, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. – Я должна это увидеть.

– Я умею быстро и аккуратно складывать вещи, а еще я хочу как можно быстрее отпраздновать нашу поездку.

Они взялись за дело. Дмитрий не просто складывал одежду, но и давал советы о том, что ей следует взять с собой. Вещи были собраны очень быстро.

– Должна сказать, я впечатлена, – Дженна с удовлетворением оглядела свой аккуратно упакованный чемодан и сумку, – я и не думала, что у тебя есть опыт в бытовых делах.

Дмитрий выглядел немного обиженным.

– Вообще то, я больше шести лет вел все хозяйство сам. Во время учебы и в армии.

– Разве у тебя не было горничной?

– Я не хотел выделяться, хотел понять, как живут обычные люди.

В глазах Дженны недоверие сменилось удивлением. Дмитрий был явно доволен ее реакцией.

– А теперь мы празднуем.

– А как насчет твоих вещей? – спросила она, хотя ее тело двигалось к нему против ее воли. Он протянул руку и обхватил ее затылок, его серые глаза прожигали ее.

– Теперь у меня есть люди, которые сделают это для меня.

Она хотела что‑то сказать, но их губы встретились, и она погрузилась в поцелуй. Дженна целовала его с той же страстью, что и во время первого поцелуя: она изголодалась по ощущению его кожи на своей, как будто прошли месяцы, а не дни с тех пор. Судя по тому, как быстро Дима сбросил с себя одежду, он чувствовал то же самое. Они упали на кровать, даже не потрудившись откинуть одеяло, и продолжили свой страстный поцелуй, их руки ласкали тела друг друга. Прошлой ночью он изучил ее эрогенные зоны и снова уделил им особое внимание. Похоже, Дима хотел показать Дженне, что у нее на теле больше точек, от которых ее пронзает чувственное удовольствие, чем она когда‑либо знала. Она отвечала прикосновением на прикосновение, извиваясь рядом с ним, страстно желая близости соединения, заново узнавая ощущение его мускулистого тела под своими руками. Они перекатывались по кровати, смеясь, когда чуть не упали вместе. Смех длился недолго перед лицом их взаимной сексуальной потребности. Вскоре Дмитрий переместился так, чтобы оказаться между ее ног, его член прижался к ее входу. Однако он не сразу вошел в нее.

– Без презерватива?

– Нам он не нужен.

Они уже говорили об этом раньше. Они доверяли друг другу – по крайней мере, они доверяли свои тела. Дженна даже могла влюбиться в этого мужчину, если бы позволила себе.

Все мысли о запретных эмоциях разлетелись вдребезги, когда он вошел в нее. Они двигались вместе, как давние любовники, а не друзья, разделившие кровать на одну ночь. Дженна кончила первой, но всего на несколько секунд опередила Дмитрия, а затем они вместе задыхались от изнуряющей страсти. Веки Дженны становились до смешного тяжелыми, но в последнее время она почти не спала, и прямо сейчас она чувствовала себя в безопасности. Она заснула до того, как он вышел из нее.

Дмитрий был бы оскорблен, если бы любая другая женщина так быстро заснула после занятий любовью, но он видел усталость в глазах Дженны, когда приехал. Дима сомневался, что она вообще спала последние две недели. Дженна думала о том, чтобы расстаться с его семьей, не говоря уже о карьере, которую она строила всю свою сознательную жизнь, – причин для усталости было очень много.

Дмитрий наклонился и поцеловал Дженну в лоб, а затем не мог удержаться и поцеловал в виски. Потом нежно прикоснулся губами к ее припухшим от страсти губам. Что‑то в его сердце сжалось, когда он осторожно высвободился из ее тела, и единственной ее реакцией был легкий вздох. Она доверяла ему.

Дмитрий лег рядом с ней, но долго не мог заснуть. Он обдумывал все, что произошло после их последней встречи.

Дженна, должно быть, была опустошена, когда тот, которому она доверяла, так сильно ее предал. Дмитрий сначала не принял это во внимание, но после разговора с Константином понял, какую ошибку совершил. То, что Дженна не отвечала на его звонки, тоже было показательно.

Дмитрий провел всю свою жизнь с осознанием, что мало кому может доверять. Он не учел тот факт, что Дженна воспитывалась не так, как он. Она не была частью королевской семьи.

Мериковы привыкли к тому, что за ними следят. Дженна, должно быть, страдала из‑за предательства Скайлар. Ей было достаточно больно из‑за того, что она не могла выдвинуть обвинения. Дмитрий должен был обдумать все это до того, как запрещать иск Дженны к Скайлар. Он надеялся, что помощь ее брату покажет Дженне, что ее потребности были важны для него.