На следующий день заболели Хилари и Элисон. Народу в классе заметно поубавилось, парты стояли пустые. Концерт перенесли на две недели позже, и второклассницы ходили хмурые и поникшие.

Радовалась только Элси. Она с самого начала отказалась принимать участие в концерте и его подготовке и теперь тихонько злорадствовала, глядя на разочарование других. Как и предсказывала Анна, она упорно изображала из себя напрасно обиженную и всеми покинутую страдалицу. Но никто не обращал на неё ни малейшего внимания.

Это задевало Элси. Гордость не позволяла ей спросить у Анны, что именно та рассказала мисс Теобальд в тот день, когда обеих девочек вызвали к директору. Но по поведению как одноклассниц, так и мисс Дженкс было понятно, что они считают старостой только Анну. Это было обидно до слёз. Так что иногда Элси страшно жалела, что не может, как Карлотта, вслух высказать всё, что она думает. Уж она бы их обругала – всему классу досталось бы!

Семь девочек в изоляторе чувствовали себя плохо только первые дня два. Как только температура спала, они сразу ожили и приободрились. А поскольку в палате лежало сразу несколько человек, они совсем не скучали, а, наоборот, болтали и играли в разные игры.

– Первая половина четверти заканчивается уже на следующей неделе, – сказала Изабель. – К нам приедет мама, и мы вместе куда-нибудь пойдём.

– Моя мама тоже приедет, – вставила Дорис. – Карлотта, а к тебе папа приедет?

– Да, а ещё бабушка, – мрачно ответила Карлотта. – С папой я теперь дружу, но, как только появляется бабушка, у меня начинается приступ невоспитанности и плохих манер. Из меня, как нарочно, лезут все мои цирковые привычки, а бабушка их не переносит. Я так старалась в этой четверти прилично себя вести, ни на кого не орать и сдерживаться.

– Слушайте, а ведь Мирабел должна уехать по окончании половины четверти! – вспомнила вдруг Бобби. – Значит, она не сможет участвовать в концерте и не узнает, выбрали её в команду по лакроссу или нет, и пропустит деньрожденный пир, который собирается устроить Карлотта!

– Вот дурочка, – расстроилась Дорис. – У неё с головой не в порядке, вот её главная беда.

– Мирабел могла бы быть нормальной девчонкой, если бы бросила все эти фокусы, – заметила Пат. – По-моему, она уже стала гораздо лучше. И так хорошо относится к пугливой мышке Глэдис. Вчера Кэтлин, когда заходила проведать нас, сказала, что Мирабел всё время присматривает за Глэдис и везде с ней ходит. А Глэдис тоже бегает за ней как собачонка, куда бы она ни пошла, и слушается её.

– Кто бы мог подумать, что эти двое подружатся! – покачала головой Изабель. – А кому могло прийти в голову, что ленивая Анна сумеет так взбодриться?

Хотя больным стало гораздо лучше, они всё равно не смогли бы поучаствовать в концерте, если бы его отложили лишь на неделю, так что перенос на две недели оказался очень удачным. Но на концерт третьего класса прямо перед окончанием половины четверти девочки попадали.

Мирабел мрачнела с каждым днём. Конец половины четверти стремительно приближался. Перенос концерта сильно расстроил её, да ещё и в классе не хватало кучи народа, и от этого на уроках было как-то скучно.

Единственное, что радовало Мирабел, так это её дружба с Глэдис. Девочка оказалась совсем не так проста, как виделось со стороны. У неё было прекрасное чувство юмора, и она остроумно шутила. С ней было интересно, потому что она умела поддержать живой и весёлый разговор. Глэдис почти не упоминала о своих переживаниях, и ей искренне нравилась новая подруга. И Мирабел, которая стеснялась и не умела показывать своё расположение, любила, когда Глэдис брала её под руку.

– Мирабел, но ты же не уедешь после окончания половины четверти? – спросила как-то Глэдис. – Осталось всего несколько дней. Мы так хорошо с тобой подружились. Не уезжай, а?

– Конечно, я должна уехать, – грубовато ответила Мирабел. – Я так решила ещё до того, как приехала сюда. А я никогда не отступаю от принятых решений.

– Я знаю, – со вздохом сказала Глэдис. – Только такие люди, как я, меняют свои мнения и решения. Но мне так хочется, чтобы ты осталась, Мирабел.

В тот же день, навещая больных, Глэдис поделилась своими переживаниями с Хилари.

– Мне так хочется, чтобы Мирабел осталась! – сказала она. – С тех пор как мы с ней подружились и вы все мне хлопали, я стала другим человеком.

– А зачем ей уезжать? – не поняла Хилари. – Она уже привыкла к Сент-Клэру, ей здесь хорошо, все с ней дружат. С какой стати ей теперь уезжать после первой половины четверти?

– Понимаешь, – принялась объяснять Глэдис, – она никогда не отказывается от своих слов. Сказала, что уедет, значит, должна уехать. У неё очень сильный и твёрдый характер.

– Как раз людям с твёрдым характером и не мешает время от времени менять своё решение, – заметила Хилари. – По-моему, это самая настоящая слабость, когда ты не можешь признаться себе в том, что сделала глупость, и отказаться от неё. Если Мирабел уедет, она сделает настоящую глупость. Она нам нужна, хотя бы для концерта, и она прекрасно это знает. Мирабел сейчас выказывает слабость, а не силу.

Глэдис была поражена. Ей никогда не приходило в голову посмотреть на происходящее с такой стороны. Она почему-то считала, что сильные люди всегда принимают правильные решения, а потому никогда их не меняют. И вдруг оказалось, что и сильная натура способна совершить ошибку или глупость только потому, что из гордости не желала менять своё решение.

Глэдис удивлённо уставилась на Хилари.

– А ты не можешь сказать об этом Мирабел? – спросила она.

– Ты сама ей скажи, – ответила Хилари. – Ты же её подруга. Вот и поговори с ней.

– Меня она и слушать не станет, – расстроилась Глэдис.

– Просто ты боишься с ней спорить, – засмеялась Хилари. – Ну же, трусишка, возьми быка за рога. Если ты ей настоящая подруга, не бойся говорить в лицо то, что думаешь. Будь смелее!

Бедная Глэдис! Все вокруг твердили, что ей надо быть смелее. А она совсем не чувствовала в себе никакой смелости. Она всегда была такой тихой, домашней маминой дочкой, и очень трудно было вдруг взять и стать самостоятельной.

Но Хилари была права: какой смысл называть человека своим другом, если не можешь помочь ему в трудную минуту? Если Глэдис не найдёт в себе мужества поговорить с Мирабел, она потеряет подругу, потому что та уедет. Ну а если Мирабел рассердится и не захочет больше дружить с Глэдис? Пусть будет как будет.

Глэдис было непросто. Человеку с более слабым характером всегда сложно спорить с тем, кто твёрд и уверен в себе, тем более объяснять, что тот ошибается.

Но Глэдис всё равно подошла к подруге и взяла её под руку.

– Мирабел, – сказала она, – я тут снова думала о твоём отъезде домой. О том, что ты не меняешь принятые решения и всё такое. Но мне кажется, ты не совсем права.

– Это моё личное дело, – довольно грубо ответила Мирабел.

– Нет, не только. Меня это тоже касается, – проговорила Глэдис, стараясь, чтобы голос не задрожал. – Ты моя подруга, и я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Я тебе уже объяснила, что не меняю мнения. Никогда. Так что отвяжись, – сказала Мирабел.

– Но если ты и правда сильный человек, которым хочешь быть, ты должна изменить своё мнение, – прямо сказала Глэдис. – Ты сама знаешь, что прекрасно можешь остаться, но гордость не позволяет тебе признаться, что ты приняла глупое решение. Поэтому ты прикидываешься сильным человеком, который не изменяет своему слову.

– Глэдис, как ты можешь так со мной разговаривать?! – возмутилась Мирабел. – Нечего изображать из себя мисс Теобальд, разбирать моё поведение и объяснять, что я плохая и не стою того, чтобы меня учили.

– Я ничего подобного не говорила, – расстроилась Глэдис. – Я только говорю, что гордость мешает тебе стать счастливой, вот и всё.

Мирабел вспыхнула и, рассерженно оттолкнув подругу, убежала. Как Глэдис посмела её поучать?! Мирабел натянула шапку и, всё ещё кипя от негодования, отправилась во двор.

Несчастная Глэдис смотрела ей вслед.

«Так я и знала, что это не кончится ничем хорошим, – думала она. – Конечно, Мирабел не потерпит, чтобы я с ней так разговаривала. Теперь она не будет дружить со мной даже в оставшиеся два-три дня!»

А рассерженная, негодующая Мирабел мчалась по территории школы. Но постепенно её гнев прошёл, она немного успокоилась и начала думать. Пожалуй, в том, что говорила Глэдис, был смысл.

«Просто удивительно, как эта робкая мышка до такого додумалась, – размышляла Мирабел. – А ведь я, наверное, ещё много чего о ней не знаю. И она так смело отстаивала своё мнение! Наверное, она правда очень хорошо ко мне относится и хочет со мной дружить, раз так настойчиво уговаривает остаться».

Ветер охладил пылающие щёки Мирабел. Присев на низкую изгородь, она стала смотреть на раскинувшуюся перед ней долину. Здесь было так хорошо. А летом, наверное, ещё лучше. Да, в Сент-Клэре было действительно здорово.

«Так, давай ещё раз спокойно обо всём подумаем, – сказала себе девочка. – Я разозлилась на родителей за то, что они меня сюда отправили, поскольку считали, что дома я веду себя невыносимо. А я поклялась вернуться при первой же возможности, чтобы доказать, что они меня так просто не выставят. Но мне здесь понравилось, и я сама вижу, что стала лучше себя вести. А когда я смогу вернуться домой, я буду ужасно рада всех видеть. Здесь я научусь тому, чему мне уже давно следовало научиться, – быть внимательной к другим людям, учитывать их мнение и желания, а не только свои. Так почему же я не хочу здесь остаться?»

Мирабел задумчиво смотрела на долину. Она догадывалась почему, но ей страшно не хотелось признаваться в этом даже самой себе.

«Глэдис точно подметила, мне мешает гордость. Как я признаюсь папе, что хочу остаться? А я так на них злилась, что мечтала вернуться лишь затем, чтобы всем отомстить. И ещё считаю себя сильной личностью! А на самом деле веду себя как Вредина Элси».

Мирабел посидела ещё немного, а затем решительно соскочила с изгороди. Вернувшись в здание школы и сняв верхнюю одежду, она сразу направилась к кабинету мисс Теобальд и постучалась.

– Войдите, – ответили из-за двери.

Мисс Теобальд беседовала с мисс Дженкс и мадемуазель. Увидев, что директриса не одна, Мирабел в первый момент немного растерялась. Но она уже настроилась поговорить с мисс Теобальд, так какая разница, кто ещё её услышит?

– Мисс Теобальд, – громко проговорила Мирабел, – я бы хотела остаться в школе и не уезжать домой после окончания половины четверти. Вы разрешите мне? Мне здесь очень нравится, и я жалею, что поначалу так глупо себя вела.

Мисс Теобальд внимательно посмотрела на девочку, а потом улыбнулась ей одной из своих самых тёплых и дружеских улыбок.

– Да. Мы очень рады тому, что ты останешься с нами. Правда, мисс Дженкс? Мадемуазель?

– Конечно! – И мисс Дженкс ласково улыбнулась Мирабел.

– Ха! – воскликнула мадемуазель. – C’est bien, ca![4] Я очень довольна!

– Я позвоню твоим родителям, – сказала мисс Теобальд. – Я рада, Мирабел, что ты стоишь того, чтобы с тобой заниматься. Я не имею в виду твои музыкальные способности! В тебе есть кое-что гораздо более ценное. Молодец!

Получить такую похвалу необычайно приятно. Мирабел вышла из кабинета счастливая, и на душе у неё было легко. Она догадывалась, что ещё многому предстоит научиться и будут ошибки и трудности. Но этот момент она не забудет никогда!

Теперь надо было отыскать Глэдис. Мирабел нашла её в общей гостиной – девочка сидела в самом дальнем углу комнаты, сжавшись в комок, жалкая и несчастная. Мирабел подошла к ней и внезапно крепко обняла.

– Ну что, клюшка, я остаюсь! Я только что была у мисс Теобальд. А всё благодаря тому, что ты вправила мне мозги и заставила задуматься.

Глэдис чуть не плача обняла Мирабел. Она не верила собственным ушам. Она, такая робкая, набралась смелости и сумела убедить сильную и решительную подругу. Неужели это правда?

– Ты будешь участвовать в концерте! – воскликнула она. – И попадёшь к Карлотте на день рождения! Представляешь, как нам будет весело! Мирабел, я так тобой горжусь!

– А я тобой, – немного смущённо сказала Мирабел. – Ты меня удивила, когда раскрыла мне глаза. Хорошо иметь такую подругу, как ты.

– Ну, теперь я столько всего напишу маме! – улыбнулась Глэдис. – И знаешь, все остальные девочки тоже обрадуются, что ты передумала и решила не уезжать.

Остальные девочки и правда обрадовались. Они уже давно хорошо относились к Мирабел, а теперь начали уважать её за то, что она не побоялась признать свою ошибку. Пройдёт ещё немного времени, и все забудут о том, как глупо она вела себя в начале четверти.

Недоволен был только один человек – Элси. Она не понимала, с чего все носятся с этой чудаковатой и невоспитанной Мирабел, из-за которой у Элси и начались неприятности. Элси хмуро следила за Мирабел, размышляя, какую бы пакость ей подстроить за то, что к ней все так хорошо относятся. А на бедную Элси вообще внимания не обращают!

Но Мирабел не отличалась особой чуткостью и потому не замечала мрачных взглядов и враждебности Элси. Она от всей души радовалась, что остаётся учиться в Сент-Клэре.