– Слушайте, – сказала Мирабел, заглянув в музыкальную комнату, – можно вас на минуту прервать?

– Ну, наверное, – ответила Бобби. – А что?

– Это насчёт Глэдис, – объяснила Мирабел.

А потом рассказала, как Глэдис, спрятавшись от всех в комнате для багажа, разыгрывала сама с собой сцены из «Бури», как она, Мирабел, пыталась помочь подруге, но только обидела и рассердила её.

– Хм, – задумчиво проговорила Хилари, выслушав этот рассказ, – по-моему, ты дала ей очень дельный совет. Нет, правда. Конечно, Глэдис должна перестать жаловаться маме и как-то взять себя в руки, пока совсем не выпала в осадок. И ты совершенно права в том, что её маме станет легче, когда она узнает, что Глэдис привыкает и не очень грустит.

– Я очень рада, что ты так думаешь, – призналась Мирабел. – Я гораздо хуже вас разбираюсь в людях и не всегда знаю, что надо сказать в том или ином случае. Кстати, Глэдис не хотела, чтобы я всем рассказывала о её способностях.

– А ты всем и не рассказывала, – заметила Хилари. – Только нам пятерым. И мы всё прекрасно поняли. Но, Мирабел, так получилось, что Глэдис откровенничает только с тобой. Так что придётся тебе и дальше её поддерживать.

– Правильно! – подхватили остальные девочки.

– Ой нет! – ужаснулась Мирабел. – Я хотела, чтобы вы сделали что-нибудь для неё. Я ведь совсем не умею помогать людям!

– Значит, пора учиться, – твёрдо ответила Хилари. – Мы все пытались помочь тебе, Мирабел, когда у тебя были трудности. Теперь ты постарайся сделать то же самое для Глэдис. Стань ей другом, поддержкой. А если сумеешь убедить её выступить перед нами, мы все будем ей аплодировать. Она обязательно должна принять участие в концерте.

– Это невозможно, концерт послезавтра! – заволновалась Изабель. – Программки уже написаны, мы даже не успеем их переписать!

– Да Глэдис в любом случае не согласится выступить, – сказала Мирабел. – Ладно, Хилари. Я сделаю всё, что смогу. Но у меня правда плохо получается уговаривать людей.

Мирабел до смерти не хотелось снова заговаривать с Глэдис на ту же тему. Она никогда не отличалась тактичностью и чуткостью и была бы рада предоставить утешительные беседы с Глэдис кому-нибудь другому. Но, раз уж пообещала, надо выполнять.

На следующий день Глэдис была неприятно удивлена тем, что возле неё постоянно вертелась Мирабел.

– Глэдис, я не хотела обидеть и рассердить тебя, – сказала Мирабел, когда девочки ненадолго оказались вдвоём. – Я знаю, что бываю очень неловкой и грубой. Но на самом деле мне хотелось тебя как-то поддержать. Я понимаю, что не могу помочь, но мне очень хотелось бы.

– Ну ладно, – сказала Глэдис, видя искренность Мирабел. – Я и правда вчера рассердилась. Никто не любит, когда его обзывают трусом. Но потом я подумала и поняла, что ты в чём-то права. Нельзя писать маме только о том, какая я несчастная и одинокая. Конечно, она будет беспокоиться и это вряд ли поможет ей выздороветь.

– Конечно, – подхватила Мирабел, довольная тем, что её слова всё-таки подействовали на Глэдис. – Слушай, я вот подумала… А представляешь, как твоя мама обрадуется, когда узнает, что ты участвовала в концерте вместе с остальными и что тебе все хлопали? Как же будет здорово, если девочки увидят, как ты играешь!

Глэдис стояла в нерешительности. Она знала, что мама будет рада любому её успеху, но так боялась и стеснялась всего и всех. Её охватывал ужас от одной только мысли, что придётся показывать что-то одноклассницам, что уж там говорить о концерте! Да она просто умрёт от страха!

Заметив, что подруга сомневается, Мирабел продолжила:

– Глэдис, ну будь же смелее! Послушай, если ты покажешь девчонкам, что ты умеешь делать, и они включат тебя в концерт, я сама напишу твоей маме и расскажу, как ты здорово выступила. Потому что уверена, что ты выступишь просто отлично. Только подумай, как ей будет приятно!

Готовность Мирабел самой написать письмо растрогала и подействовала на Глэдис больше, чем все остальные попытки утешить и ободрить её. Она посмотрела на искреннее, взволнованное лицо Мирабел и сглотнула слёзы, которые у неё всегда были где-то рядом.

– Ты хорошая, – сказала Глэдис дрогнувшим голосом. – Очень хорошая. Раньше мне казалось, что ты эгоистичная и бессердечная, но ты не такая. Давай с тобой дружить, Мирабел. У тебя здесь нет подруг, и у меня – тоже. Если ты станешь моей подругой, я ради тебя сделаю всё, что угодно.

– Ну… – Мирабел вспомнила, что скоро покинет Сент-Клэр. – Я ведь уйду из школы, когда закончится первая половина четверти. Я тут надолго оставаться не собираюсь. Поэтому для тебя нет никакого смысла дружить со мной.

– А-а, – разочарованно протянула Глэдис. – Вечно мне не везёт. Как только мне кто-то понравится, он сразу куда-нибудь уезжает.

– Вот только не начинай снова страдать, – нетерпеливо проговорила Мирабел. – Хорошо, я буду твоей подругой до самого отъезда, но и ты веди себя разумно и слушай, что тебе говорят. То есть, во-первых, ты должна показать девочкам, как умеешь играть разные роли.

Глэдис с благодарностью посмотрела на Мирабел: у неё потеплело на душе оттого, что она кому-то небезразлична. Глэдис была робкой и застенчивой, Мирабел – решительной и смелой, и её, как правило, не смущало то, что она часто ошибалась.

– Ладно, я покажу, если ты хочешь, – согласилась Глэдис.

– Тогда давай сегодня вечером после чая в общей гостиной, – решила Мирабел. – Я буду тебе хлопать как сумасшедшая, так что ничего не бойся. И может быть, девочки вставят твой номер в концерт, когда увидят, как ты здорово играешь. Изабель говорила что-то про то, что уже нельзя поменять программку, но я думаю, что всё возможно. В крайнем случае я помогу.

Мирабел с гордостью сообщила Хилари и остальным, что уговорила Глэдис, и все с нетерпением стали ждать вечера.

Да, Глэдис удивила всех! Сначала она страшно волновалась и голос у неё дрожал. Но уже через пару минут она забыла обо всём и с головой ушла в роль. И тотчас Несчастное Создание куда-то пропало, а его место занял совсем другой, незнакомый человек.

Глэдис читала монологи разных героев Шекспира – леди Макбет, Миранды, Мальволио, Гамлета. Она все знала наизусть. Мама Глэдис очень любила Шекспира, и по вечерам они с дочкой часто читали его пьесы. А рано умерший отец Глэдис был очень хорошим актёром, и, видимо, девочка унаследовала талант от него.

Наконец Глэдис умолкла, и на месте ткача Основы, персонажа ещё одной пьесы Шекспира, вновь появилась маленькая застенчивая девочка. Тогда слушательницы завопили от восторга и захлопали изо всех сил.

– Ах ты, мартышка! И ты утаила от нас, что можешь так играть! – воскликнула Пат. – Да после твоего выступления в актовом зале крыша обвалится от аплодисментов! Мы просто обязаны вставить её в концерт! Мы ведь можем это сделать?

– Ой, пожалуйста, не надо! – взмолилась перепуганная Глэдис. – Я не смогу выйти перед всей школой! Ну, может, смогла бы, если бы репетировала вместе с вами. Но концерт уже завтра! Я просто умру от ужаса, если вы заставите меня. Пожалуйста, не надо!

– Ну, если ты и правда так сильно боишься, придётся оставить тебя в покое, – сказала Дженет. – А может, у тебя есть ещё какие-то скрытые таланты? Например, ты восхитительно рисуешь или складываешь в уме многозначные числа?

Глэдис рассмеялась – впервые с тех пор, как очутилась в Сент-Клэре.

– У меня есть ещё один талант, – сказала она. – Но всего один. Я хорошо играю в лакросс.

– Что-то мы не замечали, – вскинула брови Бобби.

– Я просто не хотела играть, – объяснила Глэдис. – Мне было всё равно, быстро я бегаю или медленно, забила гол или нет. Наверное, поэтому мисс Уилтон всё время ставила меня вратарём. Думала, что я способна только ворота собой закрывать. Но я могу играть по-настоящему. В обычной школе я была членом сборной.

– Вот и прекрасно, – вставила Мирабел. – Ты забьёшь кучу голов и напишешь об этом своей маме.

– Нам очень жалко твою маму, Глэдис, – сказала Хилари. – Не забудь рассказать, когда о ней станет что-нибудь известно. Для нас это тоже важно.

В тот вечер Глэдис легла спать счастливая. У неё появилась подруга. Ей все хлопали. Она сумела преодолеть свою скованность и поговорить с девочками о маме. И всё оказалось совсем не так страшно. Впервые за долгое время девочка заснула, едва опустив голову на подушку, а не лежала полночи, думая и переживая.

Зато пять других девочек никак не могли заснуть в эту ночь. У Пат, Изабель, Дорис, Бобби и Карлотты страшно болело горло. Они кашляли и чихали. И очень нервничали – ведь на следующий день был назначен концерт!

«Я завтра не прохриплю ни слова, – с ужасом думала Дорис, пытаясь откашляться. – Вот же не повезло! Я не смогу выступить. А я так об этом мечтала!»

Утром все пятеро, несчастные и измученные, явились к экономке. Она сразу раздала им градусники.

– Вы всё-таки подцепили эту гадкую простуду, которая ходит по школе, – сказала она деловито. – У всех температура, кроме Карлотты. Ну, её ничто не берёт. Тем не менее она вместе со всеми отправляется в изолятор.

– Но, матрон, ведь сегодня вечером концерт! – просипела Бобби. – Мы не можем заболеть!

– Надевайте куртки, шапки и шарфы, – проговорила экономка, не обращая внимания на Бобби, – и немедленно в изолятор! У вас у всех одна и та же простуда. Совершенно очевидно, что вы простыли, когда следили за последней игрой в лакросс. Ветер дул просто ледяной. Вот тогда-то вирус вас и настиг. Бобби, ты что, оглохла? Бегом за курткой и шапкой, и даже не думай препираться.

Спорить с экономкой было бесполезно. Она много лет лечила девочек и была твёрдо уверена, что тёплая постель и глоток микстуры почти мгновенно излечивают любые недуги. Концерт не концерт, всю компанию срочно отправили в изолятор. Несчастным больным оставалось только горестно стонать и гадать, что же теперь будет.

Класс быстро решил этот вопрос.

– Мы не можем выступать без этих пятерых, – сказала Хилари.

– У Дорис – один из основных номеров, – поддержала её Дженет.

– И у Бобби, – сказала Хилари. – И у Карлотты. Без этих троих наш концерт будет выглядеть очень жалко. Придётся его перенести. Устроим прямо перед окончанием половины четверти.

– Не получится, – покачала головой Анна. – На это время уже назначен концерт третьего класса.

– Ну тогда через неделю после них, – решила Хилари. – И наши больные окончательно поправятся. Надеюсь, никто больше не начнёт чихать и кашлять, но, если вдруг почувствуете себя плохо, сразу бегите в изолятор и лечитесь, чтобы нам провести этот концерт хотя бы через две недели.

– А Глэдис успеет порепетировать за это время, – сказала Кэтлин, – так что у нас добавится ещё один отличный номер.

– Ну и прекрасно, – заметила Анна, обернувшись к Глэдис. – Теперь у тебя куча времени на репетиции и подготовку.

И Глэдис неожиданно для себя обрадовалась. Она в самом деле любила играть роли и была совсем не против того, чтобы репетировать вместе со всеми. Ей не нравилось, когда о ней забывали. А теперь Глэдис выступит вместе с другими девочками, и ей станут хлопать так же, как и им. Да, будет о чём написать маме. Глэдис почувствовала благодарность к Мирабел, которая сделала возможными все эти приятные события.

– Жалко, конечно, что девочки заболели, – сказала она, подходя к подруге и беря её под руку. – Но зато через две недели, когда они выздоровеют, я с удовольствием приму участие в концерте. И я буду хлопать тебе изо всех сил, Мирабел. Мне кажется, ты выступишь лучше всех нас!

Но Мирабел даже не улыбнулась в ответ. Лицо у неё было пустым и холодным. Глэдис растерялась.

– Ты сколько пьес сыграешь? – спросила она. – Хочешь, я буду переворачивать страницы нот, когда ты будешь играть на пианино?

– Через две недели меня здесь уже не будет, – без всякого выражения произнесла Мирабел. – Ты же знаешь, что я уеду после окончания половины четверти. То есть я не смогу участвовать в концерте. Мне, понятное дело, очень обидно. Так что не трави душу.

Она вынула свою руку из-под руки Глэдис и вышла из комнаты. Как же всё ужасно складывалось!