Поэта Муза славная мертвого
Возьмет из праха, звездам подобного,
И полечу по всем я землям, —
Отчих племен и народов зритель.
Пусть я сарматов[191] в хладной узрю стране,
Пьянчугу кимвра и савроматов злых,
В лесах ютящихся, и свевов,
И перемерзшие нивы даков,
К кому всех ближе кимврский там Херсонес,[192]
10 Который видит хладные моря два,
И солнце Галлий — на закате,
Море ж Кодонское[193] — на восходе.
Меня саксонец пьющий из общих чаш
Восславит также, Скандия ближняя,
Венеды, велты и брутены,
Вандалы, готы и иллирийцы.
Полет направлю Балтики брегом[194] я,
И пусть Оркады встанут тогда из вод,
А дальше — Фула,[195] — этот остров
20 Был в Океане открыт холодном,
Его же минет, ночью плывя, Луна,
Не видит Солнце, в жаркой квадриге мчась,
Когда орбитою склоненной
Идя, теснит Козерога звезды.
Меня суровый свев и косматый франк,
Турог бродящий среди Герцинских круч,
Херуск, как и сикамбр свирепый,
Фризии, хавки перечитают.
Я буду назван Лабой, текущею
30 Потоком мощным через Тевтонский край,
Где по ее брегам чертоги
Государя поднялись Мизены.[196]
Затем и Каупт, Герул и Лангосарг[197]
Гепидов также земли пространные,
И бузакторы, — грозны в битвах, —
Вновь винделики прочтут и реты.
Паннонца оба, оквен, богемец и
Близ Альп лежащий нориков весь предел,
Бастарна и язиги наши,
40 И маркоманы и квады также.
Пусть Понт Евксинский, пылкий, увижу я
И берега пролива Боспорского,
Где Истр великий семиустный
Рыбное море собой венчает.
Пусть через Альпы я поднимусь, летя,
Гельветов, бреннов, диких генавнов[198] пусть
Увижу, мчась по градам Рейна
И средь народов на нем живущих.
Испанцев царства теплые пусть узрю
50 И шеи мавров черные сломленных,
Британцев в их пределах крайних, —
Все, что ни есть среди вод закатных.
По галльским градам и италийским я
Пройду, кочуя, если суровый там
Поэт угоден и Камены
Севера песни пропели мудро.
Костер мой видя,[199] слез пусть никто не льет,
Никто не давит пышностью мраморов,
Ведь камни все моей могилы
60 Сам я навечно воздвиг столпами.
Я знаю, счастлив, истинно тот богат,
Великой чести вечно достоин он,
Кто, умерев, живым оставил
Памятник прожитой честно жизни.