Четыре и четыре пятилетия

Мне даровала судьба в неверном смертном возрасте

Прожить непотревоженным недугами —

Грозной заразой, кривой подагрой, злой горячкою.

И не напрасно я, склонясь молитвенно,

Нас хранящим богам взношу благодарения!

За десять лет скитаний по краям земным

Не погубили меня дорожные разбойники,

Из варварских окраин невредимого

¹⁰ Вывел Меркурий меня, к поэтам благодетелен,

Ни волк меня, ни вепрь меня щетинистый

Не растерзали, напав, ни лютая медведица, —

И только пес, как было мне предсказано

Злобною бабкою встарь, кусал меня за голени.

Ни в суд меня не звал к ответу жалобщик,

Льстясь на добро в сундуке иль мстя за оскорбление;

Преступник не искал во мне заступника,

Зная, что я и не лжец, и в злых делах не сдейственник.

Воистину, по милости Юпитера

²⁰ Жизнь доселе моя текла небеспокоимо.

Но есть во мне одна неисцелимая

Хворь, гнетущая дух и плоть мою томящая, —

Пред ней бессильны травяные зелия,

Ни аромат чуждых стран с ума ее не вытеснит,

Не одолеет бог, больных жалеющий,

Ни Махаон, его сын, ни Гиппократ прославленный;[354]

И только Урсула, очами светлыми

Сердцу нанесшая боль, одна ее и вылечит.

Когда трясусь я дрожью пароксической,

³⁰ Кликните Урсулу мне: спасусь ее лобзанием.