Гей, витязи, ей, ей, на свете нет милей

земли, чем пограничье!

Дышать привольно там — и рядом по утрам

ликует царство птичье.

Там небеса хранят росу и аромат,

родных полей величье.

Но если грянет враг, то сердце вспыхнет так,

что витязь рвется к бою,

И тешится душа, — сражаясь! — дорожа

потехою такою!

Весь в ранах, он кипит, разит, теснит, пленит —

и кровь течет рекою.

На копьях блеск зари несут богатыри,

и стяг над ними красный.

Перед войсками мчат, бросая зоркий взгляд

на путь прямой и ясный.

Всем дан пернатый шлем и плащ из барса — всем,

и все они прекрасны.

Когда труба трубит, арабский конь храпит,

танцует от волненья.

Кому в дозор пора, кто спешился с утра

и лег без промедленья.

Всю ночь рубилась рать — когда же и поспать

в объятьях утомленья?

Почет и славу, честь бойцы стяжали здесь,

соблазны отвергая.

Отвага в них без мер и выдержки пример,

и доблесть боевая.

На битву — в самый ад, — как соколы, летят,

сражаясь, побеждая.

Под буйный клич: «Гляди! противник впереди!»

копье горит в ладони.

А если вражья рать принудит отступать,

бойцов спасают кони.

Но кровь зовет: «Назад!» — и, обратясь, отряд

вершит разгром погони.

Для них дремучий бор, цветных полей ковер —

чертог старинной славы.

Их школа — смертный бой, уроки в школе той —

засады и заставы.

Усталость, жажда, глад их только веселят —

как повод для забавы.

Блеснет заветный меч, главу снимая с плеч, —

и рухнет враг постылый.

А можно и свою главу сложить в бою

и лечь, теряя силы.

Где ж павшие друзья? В желудках воронья,

быть может, их могилы...

Вы, юные бойцы, храните, храбрецы,

покой родных раздолий.

Побед у вас — не счесть, гремит над миром весть

о вашей славной доле.

Пусть, как плоды ветвям, Господь дарует вам

удачу в ратном поле!