Как без тебя прожить — и меда не вкусить? —
ведь ты — душа поэта.
Не внемлешь ни мольбам, ни письмам, ни стихам —
зачем пишу про это!?
К чему мой дивный слог? — Взамен — ни пары строк,
ни вести, ни привета!
Прекрасно знаешь ты всю боль моей тщеты,
все скорби, все сомненья.
Но все следишь за мной с улыбкой ледяной! —
и ради развлеченья
Ты мне страдать велишь, потом со смехом зришь
поэтовы мученья!
Приятно ль наблюдать, что витязь стал страдать,
рыдать, как на погосте?
Как бочка меда — яд, слова твои таят
коварство сладкой злости.
Ты лаской усыпишь — но грустью напоишь,
и яд проникнет в кости!
Вот сокол, в небе мчась, за лебедем стремясь,
вершит охоту птичью.
Под облаком летит — и лебедя когтит,
бросаясь на добычу.
Но кликнут удальца — и на руку ловца
садится он по кличу.
Заботясь о броне, любую сталь в огне
согнет кузнец бывалый.
Рассыплются во прах у времени в руках
алмазные кристаллы.
Мне слышать довелось, что частый дождь насквозь
проточит мрамор алый.
Как сокол, ты паришь. Тебя не приручишь —
напрасны упованья.
А дух твой закален — и не смягчится он
от моего пыланья.
Ты мрамору под стать, но не смогли достать
тебя мои рыданья!
Я кровь свою пролить согласен, чтоб добыть
тебя, алмаз бесценный!
Чтоб сбросить бремя мук, на подвиг, милый друг,
готов твой витязь пленный.
Но втуне песнь и плач! Хоть пламень мой горяч, —
не нужен раб смиренный!
Побойся Бога! Вновь откликнись на любовь,
уйми свой нрав коварный!
Страдальцем брось играть. — Бог может покарать
твой дух неблагодарный!
О, сжалься! Призови — иль сразу оборви
мой долгий сон кошмарный!
От Бога — облик твой, и над моей судьбой
твой взор царит небесный!
Зачем же столько зла ты сердцу принесла,
о, ангел мой прелестный!
Блаженству научи, и боль мою смягчи!
Спаси от черной бездны!
Грешно красой сиять, — раба же осмеять,
как некий враг жестокий, —
Прими от вышних сфер и жалости пример,
и милости уроки —
Величье сохрани — страдальца не гони
в пустынный край далекий!
Твой лик, светлей светил, мне разум окрылил —
летит стихотворенье!
От чуда красоты пылаешь, сердце, ты,
рождая песнопенье! —
И я постиг, мой друг, что от горнила мук
спасает вдохновенье.