Ты радостью Харит и розами ланит

мне сердце полонила.

Настолько хороша, что льнет к тебе душа,

не утоляя пыла.

а витязь твой во тьму низвержен — потому,

что ты его забыла.

Нельзя рубакой быть — и крови не пролить, —

ведь это непреложно.

Влюбляться налегке от милой вдалеке —

ей-богу, невозможно.

Ты, жизнь мою храня, не забывай меня

и не бросай безбожно!

Твой взор летит досель, как тихий журавель,

и нежностью наполнен.

Румянец — розой стал, как утро — губ коралл,

а речь — медовый полдень.

Приди ко мне! Спаси! И радость принеси,

как дивный дар Господень!

Мой град, мой край родной, с тобою — рай земной,

а без тебя — темница.

Летел к тебе стрелой! Так сокол удалой

за лебедью стремится.

Не посылай письма — а вспомни! — и сама

приди, моя царица!

Как вешний соловей защелкал средь ветвей

в порыве вдохновенья,

Так весь я закипел — и лишь тебе пропел

свои стихотворенья.

И чем я виноват, за что я брошен в ад,

на вечные мученья?!

Умчалась! Я мечусь! — Но к милой обращусь

с последней просьбой малой:

Оставь надежду мне! Приди хотя б во сне

с улыбкой розы алой!

И белой розы лик яви мне хоть на миг,

с печалью небывалой!

Боюсь я пламень свой открыть толпе людской —

что мы о страсти знаем?

Боюсь сердца разжечь, умы бросая в печь,

чтоб ад считали раем!

Но если скрою пыл, чтоб лишь меня палил, —

паду, огнем снедаем!

Турецких строф глагол я милой перевел —

писал, испепеленный.

Мятеж стихов утих — ведь я улучшил их,

Кипридой вдохновленный!

Свершил я подвиг сей — в честь Юлии моей —

любви неразделенной!