Однажды у ручья, где Юлия моя

охотилась в дубраве,

К ней нимфа подошла: «Мой ангел, что нашла

ты в рыцарской забаве?

Зачем бродить в лесах, когда на небесах

ты красоваться вправе?»

Охотясь день-деньской, красавица такой

не ожидала встречи.

В лесу не до бесед: расшнуровав корсет,

она открыла плечи.

И нимфа вод речных при виде чар земных

лишилась дара речи.

«Ужели не одна (подумала она)

на свете есть Диана?

В ловитвенном пылу опять она стрелу

достала из колчана!

И кудри точно ночь! Так только неба дочь

божественно румяна!»

Прекрасны и быстры, они как две сестры

по росту и обличью!

Нет равных им в седле — кто лучше на земле

являет стать девичью,

Когда в притихший лес с копьем наперевес

летят они за дичью.

Охотниц нет хитрей, но только на зверей

войной идет Диана!

А Юлия порой живет иной игрой —

ей жизнь людей желанна.

Попался на прицел, беги, покуда цел.

Смертельна эта рана.

Гоняться мало ей, владычице моей,

за вепрем и оленем.

На вертеле ее есть сердце и мое,

и с поздним сожаленьем,

Уставши от погонь, смотрю я, как огонь

к сухим ползет поленьям.