О безумный разум — узник мирозданья!

О любовь — измена, призрак обладанья!

Принимаю дань я —

Вы несете барду новые страданья!

Только Страсть и Ярость ныне мною движут

То, разя друг друга, грозным жаром пышут,

То баллады пишут,

То поэту сердце, как тростник, колышут.

Я мечусь меж ними, как над верхом леса

Меж двумя ветрами белой мглы завеса.

Так во дни Зевеса

Два могучих древа разорвали Бесса.[17]

Вот и разделилась надвое дорога.

Витязь на распутье, подожду немного.

Где ты, недотрога?

Не туда поеду — ошибусь жестоко!

Вышли Страсть и Ярость в поле роковое.

Словно мяч, друг дружке, в игровом настрое,

Сердце молодое

Мечут, бьют, бросают — а оно живое!

Игроки резвятся — и порой в тумане

Мчусь на зов их сладкий в Лабиринт Желаний.

В нем — то Страсть приманит,

То притянет Ярость — высмеет, обманет!

Ни к одной стихии не склонюсь всецело.

И, хотя, бывало, мною Злость владела, —

Все ж Любовь горела!

И не охладели ни душа, ни тело.

Разум мой в сомненьях зыблется устало,

Как галера в шторме, под рывками шквала.

Буря руль сломала.

И ни в чьей любви мне не найти причала!

Боже милосердный, лишь в Тебе отрада!

Укажи дорогу благости и лада,

Чтоб не знать распада,

Чтоб избавить душу от стыда и ада!

Как свой грех припомню — так мороз по коже!

О! Спаси мне душу! Ну, а тело?! — Что же, —

Накажи построже, —

Только от позора охрани мя, Боже!

О своей богине возоплю, пропащий!

Нет в ее гордыне страсти настоящей!

Ей коварство слаще! —

Втайне плачу ныне, страждет дух болящий.