Собачка накрыла морду лапкой, изображая стыд за мужа.

– Не важно! – оборвал пантомиму Завьялов. – Как я понимаю, три брата Грачевых непосредственные исполнители похищения. Где они держат Зою?

– Так я к этому и подхожу, Борис Михайлович, – слегка обиделся Иннокентий. – У братьев Грачевых есть дядя. Грачев Иван Петрович. Дядя живет в пригороде. В каком-то небольшом поселке. В удачно расположенной глухой квартире на первом этаже. Племянники его уговорили предоставить им жилплощадь как место для временного пребывания похищенной Зои.

– Это все?

– Ну вам же неважно, где работает, чем занимается Яков!

– А чем он занимается? – догадавшись, что Кеша таки вспомнил, спросил Борис.

– Он – безработный.

«Какая потрясающая новость!» – фыркнул генералу Боря.

Но внешне этого не выразил, обратился к чете Капустиных со всей возможной серьезностью:

– Меня интересует, насколько братья Грачевы серьезные противники. Кто-нибудь из них владеет огнестрельным оружием, занимался единоборствами?

– О-о-о, – самодовольно поглядывая на жену с пушистыми ушками, протянул Иннокентий. – Жюли мне сообщила много интересного об этих господах! Средний брат Сергей – игрок и мот. Сидит на кокаине. В смысле оказания достойного сопротивления – абсолютно бесперспективен. Яков другое дело: служил в десанте, крепкий парень. Отличник боевой подготовки, владеет всеми видами холодного и огнестрельного оружия. Но, по мнению Жюли, наиболее опасным соперником является Геннадий. Прежде чем уйти на вольные сыщицкие просторы Геннадий Грачев подумывал стать инструктором по самбо. Он одиннадцать лет прослужил оперативником, знаком с розыскными мероприятиями не понаслышке. Озлоблен на систему – крайне. Убьет любого, не задумываясь.

– Нормально мы попали, – негромко произнес Завьялов. – Нарвались на бригаду крутой родни. Кеш, их дядя Ваня тоже – деятель?

– Да нет, – беспечно отмахнулся парикмахер. – Пьет, промышляет этим… как его – металлом. Ворует помаленьку. Меня беспокоит другое! Как мы найдем квартиру этого дяди Вани?! Зою держат у него!

– Ну это-то как раз не проблема, – усмехнулся Завянь. «Лев Константиныч, у тебя в комп какая-нибудь информационная база забита?»

«А то. Над мемуарами работаю, однополчан порой ищу. Делов – два раза затянуться».

«И кто-то из этих, так сказать, о д н о п о л ч а н, заказал твоему внучку выкрасть компромат, – печально усмехнулся Боря. – Кого же ты так напугал своими письменными откровениями, Константиныч?»

«Не жми мне на мозоль, Борис Михалыч! Разгребусь с в а ш и м и делами, выясню, кто так напрягся!»

Завьялов удалил родное тело от компьютера. Под заинтересованными взглядами супругов Капустиных полазал по информационным базам, через полчаса получил не только паспортные данные братьев Грачевых и дяди Вани, но еще и с орбитальной точки зрения спутника произвел разведку местности.

Дядя Ваня обретался в небольшом поселке в шестнадцати километрах от Кольцевой дороги. В загнутом в форме буквы «Г» домишке ранней сталинской постройки, на отшибе. Домишко густо зарос пышнейшими кустами. Неподалеку от него протянулись утлые строения, вероятнее всего, приснопамятные сараи окрестных жителей.

Кусты порадовали. Ограниченность местоположения – всецело огорчила. В подобных небольших поселках, на окраине, любой незнакомец на виду. Аборигены издавна сплотились, срослись стаканами-закусками, к подъезду дяди Вани по-тихому не подобраться. Нахрапом не возьмешь: в квартире заседают два брата рукопашника.

«Что будем делать?» – спросил носителя-вояку Боря.

«Да есть одна идейка, – задумчиво проговорил Лев Константиныч. – Спроси-ка Кешу, что было на стоянке перед комплексом? Пусть поинтересуется у Жюли, когда она потерялась – возле машины похитителей или вдалеке оттуда?»

– Кешастый, есть вопрос. Поговори с супругой.

При помощи компьютерной «клавы» Жюли все моментально осветила.

После того как Зоя и охранник Алексей спустились с крыльца «Ладьи», хозяйка забрала у бодигарда собачку. Они прошли до стоянки. Там из-за машин выскочил какой-то парень и оглушил Алешу электрошокером, но Зоя умудрилась увернуться и на нее напали уже два других Грачевых, потащили к автобусу.

Драгоценная Жози выпала из рук хозяйки буквально перед раскрытой дверцей. Ее едва не затопал любимый подбежавший муж.

«Порядок, Боря! – не понятно чему обрадовался генерал. – Есть контакт!»

«Какой?» – хмуро глядя в черное зеркало окна, спросил Завьялов.

«У нас есть отвлекающий момент».

Разговаривая с носителем, Завьялов шевелил губами и смотрел на отражение. Иннокентий, наблюдая за «зеркальными» переговорами, обеспокоено крутил башкой.

– Борис Михайлович, куда вы все время смотрите? – спросил, не выдержав.

– С носителем переговариваюсь, – невнимательно буркнул Завьялов, – так удобней.

Продолжил прерванную беседу с генералом.

– Борис Михайлович, вы разговариваете с отражением?! – неадекватно выпучился Кеша. – Немедленно, сейчас же прекратите!!

– Это почему еще? – нахмурился Борис. – Я себя так чувствую более комфортно…

– Да о какой комфортности вы говорите?! Нельзя! Борис Михайлович, нельзя! – К воплю Кеши присоединилась и Жюли. Запрыгала на тонких лапках и рассерженно затявкала. – Разговоры с отражением первый признак разбалансировки психики! Раздвоения сознания! А это есть прямой путь, первый шаг к шизофрении!

– Ты меня пугаешь, Кеша? – отпрянул от нервного стилиста Завьялов. – Придуриваешься?

– Да нет же! – чуть не разрыдался Иннокентий. – Все всерьез, взаправду! Почему вы думаете, я сразу же предложил вам договориться с носителем и выбрать доминирующую личность?! Альфу! Если вы продолжите действовать как два полноценных интеллекта, произойдет мозговая разбалансировка! Человеческая психика не выдерживает двух полноценно активных личностей! Разговоры с отражением, есть первый признак раздвоения, потом – шизофрения! Ощущение чужого присутствия останется в вас навсегда, Борис Михайлович!

Обеспокоенный стилист орал, вероятно, на весь ночной поселок. Жюли трагически поскуливала.

– Оп-паньки, – пробормотал Завянь. Автоматически, ища поддержки, поглядел на отражение в окне и тут же зажмурился!

«Не дрейфь, Бориска, – прозвучал в голове спокойный генеральский голос. – Это им, мозглякам из будущего, такие заморочки не по силам. А мы – в тельняшках, мы прорвемся».

Завьялов шумно выдохнул, открыл глаза. «И все же, Лев Константинович, с гляделками – завязываем».

«Согласен. Альфа-личность будем выбирать?»

«А мы еще не выбрали?» – грустно усмехнулся Боря хроно-личность.

«Банкуй, Бориска. Я в засаде и на стреме».

Выбитый из темы, и прямо скажем, не на шутку перепуганный шизофреническими перспективами Завьялов, некоторое время сидел, тупо глядя в книжный шкаф. Потом опомнился:

«О чем мы там, Лев Константинович?.. У тебя была идея».

«Да что-то сбился я, Бориска. Пойдем-ка перекурим, помозгуем».

Завянь вздохнул. Хитрющий старикан нашел момент на горло надавить.

«Пойдем, пойдем, Борис Михалыч. Мне без курева не думается. Привычки нет. Пока», – авансом завершил Лев Константинович.

Завьялов посмотрел на двух супругов: Жюли чего-то плохо выглядела. Кислейше куксилась, скулила. Встал со стула и вышел на крыльцо.

На размытый легким туманом сад падал желтый свет от фонаря. Папиросный дым перемешивался с туманной дымкой, улетал под козырек крыльца, запутывался в яблоневых ветках.

«Я вот что думаю, Борис, – серьезно говорил генерал от военной контрразведки. – Рассчитывать на Кешу в твоем теле – глупо. Боеспособная единица, как ни крути, у нас одна. Ты… и я как стратегически-тактическая поддержка. В одиночку, как ты понимаешь, Зою не отбить, Грачевы ребята серьезные. Их надо – разделять».

«Как? Будем ждать, например, пока кто-нибудь в магазин побежит?»

Борис затушил папиросу в пепельнице-баночке, поежился. Бабье лето – теплая погода только днем.

«Надо, Боря, добывать телефон Сабины. Звонить, намекать, что знаешь о подоплеке и участниках похищения Карповой. Требовать награду за молчание, встречу назначать. На встречу, я совершенно уверен, Сабина обязательно приедет. Шумиха ей не нужна, да и выяснить захочется: кто же это такой жадный и умный поблизости нарисовался? Вместе с ней прибудут и Грачевы».

«А если она им ничего не скажет о звонке? Подумает, что это они ее на бабки развести решили?»

«Толково, – согласился генерал. – Они могут переругаться и с перепугу грохнуть Зою…»

«Стоит ли рисковать, Лев Константиныч?»

«Ну-у-у… если привлечь еще одну условно-боевую единицу…»

«Кешу, что ли? – фыркнул Завьялов, все еще полный улётного впечатления от стилиста с кием в руках. – Ушлепок – полный!»

«Согласен. Не боец. Но если плюс к Кеше добавить вторую, более дееспособную половину, как раз одна условная единица и образуется».

«А кто у нас еще в запасе… Жюли?! Вы говорите об этой мелкой шавке?!»

«С отменными мозгами, между прочим, шавка. – Завьялову показалось, что генерал чуть-чуть обиделся за даму-путешественницу и заступается. – Но дело в следующем. Жози – собака Карповой. Если поставить ее под окнами дяди Ваниной квартиры, заставить поскулить… Как думаешь, во двор за Жюли кто-нибудь выйдет? Откроет дверь?»

Завьялов шлепнул ладонью о деревянную балюстраду крыльца.

«Молоток, твое превосходительство! Конечно выйдет! Подумают, что собака еще на парковке «Ладьи» попала в салон микроавтобуса, забилась под сиденье. Крошечная – фиг найдешь. Как только Жози, унюхавшая хозяйку, начнет скулить под окнами, за ней обязательно кто-то выйдет!»

«Вот именно. Звонить Сабине будем от дома дяди Вани. Как только кто-то из Грачевых поедет к Сабине в Москву, пускаем Жюли. Мы сами…»

«А если Сабина ничего не сообщит подельникам, не позовет на встречу с шантажистом! – перебил Завьялов. – Или они на нервах грохнут Зою?!»

«У нас нет выбора, Борис, – голос генерала звучал мрачно, но непреклонно. – Будем слушать под окнами, как только жизни Зои начнет что-то угрожать, предпримем меры».

«Какие?! Что мы сделаем?! Квартира на первом этаже, окна могут быть зарешечены, мы внутрь не попадем!»

«Позвоним в дверь, – жестко выговорил контрразведчик. – Когда за дверью непонятный посетитель, убивать сложнее».

«А если они вначале Зою зарежут, а потом к двери подойдут?!»

«Бросим на кухню гранату, – буднично ответил дедушка. – Надеюсь, Зою держат в комнате или ванной. Граната отвлечет внимание, резать как-то неспособно станет…»

Завьялов обхватил голову руками!

Кошмар, кошмарный дикий сон! Все это происходит не с ним!!

«Хватит лапать мою голову».

«Лев Константиныч! У тебя что… взаправду граната есть?!»

«Я, Боря, на минуточку, полгода белорусским партизаном был. Гранату тебе изобрету из зубного порошка и одеколона. Ты лучше дальше слушай…»

Жюли страдала. Жюли поносила.

Крошечное собачье тельце, извергая кильку, содрогалось под смородиновым кустом.

Супруг Капустин в панике носился от куста до дома – переносил туда-сюда жену. Жена отказывалась вылизываться под хвостом (синяя плюшевая юбочка, застиранная лично генералом, сушилась на включенном радиаторе вместе с кофточкой), Иннокентий отмывал четвероногую супругу в тазике.

Завьялову казалось, что этот жуткий день так и не закончится: в довесок к полноценному кошмару прибавлялся элемент полноценной «черной» комедии.

– Вызывайте врача! – носился с женой на руках перепуганный стилист. – Немедленно вызывайте…

– Ветеринара?!

– Да хоть какого!! Жюли – умрет!!

Дабы обожравшаяся кильки собачонка не скончалась назавтра от воспаления легких, Константиныч пожертвовал шерстяным свитером. Отрезал рукав, проковырял в нем четыре дырочки для лапок, на Жюли надел…

Позже, по тому же случаю, отрезался и второй рукав. Но, к счастью, обошлось без ветеринарии.

Жюли-Жози напоили разведенной марганцовкой. Понянчили. Спать уложили.

Константинович скомандовал «отбой». «Всем по кроватям, завтра день тяжелый!»

Не тут-то было.

Как только Завьялов сел на большую генеральскую кровать на втором этаже, носок начал стягивать, в дверь спальни поскреблись:

– Можно к вам, Борис Михайлович?

– Ну, – хмуро откликнулся Завянь. И заставил глаза оторваться от лежащей на прикроватной тумбочке початой пачки «Беломора». Генерал, видать, закуривал, едва утром глаза продирал. Очнувшись сегодня в чужой ванной комнате, сразу же потребовал привычной дозы никотина. Едва с ума не свел.

Окаянная привычка. Бороться будет сложно.

– Борис Михайлович… – в полутемную спальню, под слабый свет ночника, просочилось родное тело. – Нам надо поговорить.

То, что безупречный муж Капустин оставил чуть было не скончавшуюся от диареи жену одну, показало, что пришел за чем-то важным. Борис вздохнул, обратно натянул носок.

– Валяй, Кешастый. В чем проблема?

Родное тело-Кеша прошлось перед кроватью.

Пальцы тискало, смущенно пыхтело, не решаясь о чем-то заговорить.

– Кеш. Спать пора, – напомнил Боря. – Что ты хочешь обсудить?

– Видите ли, Борис Михайлович, какое дело, – осторожно приступил интеллектуальный путешественник, – я очень хотел бы вас попросить… не могли бы вы…

– Короче!

– Не делайте из меня болвана в глазах жены! – Выпалив, стилист остановился перед Завьяловым.

– То есть? – нахмурился Борис.

– Прошу вас. Не делайте из меня слабака и простофилю. Не обзывайтесь.

– Ну, предположим, я вроде бы уже и так…

– Борис Михайлович! – заламывая руки, простонал Капустин. – Вы ничего не знаете! В нашем времени Жюли это… это тоже самое, что Зоя Карпова в вашем! Она известна, популярна, она могла бы выбрать в мужья – кого угодно! А выбрала меня…

Капустин огорченно сел на небольшую банкетку, свесил могучие Борины руки, закручинился.

– А как же получилось, что она в тебя влюбилась? – сочувственно (не совсем понимая кому сочувствует – толковой мадам Жюли, выбравшей в мужья этого валенка, или все-таки печальному Капустину) спросил Завянь.