Но Борис, общаясь с шофером, испытал кошмарное ощущение неловкости. Словно ограбил на большой дороге славного дедулю-ветерана.

«Лев Константинович, а вы давно, как бы сказать… очнулись? Вы слышали все, о чем я с Капустиным разговаривал?»

«Очнулся в ванной, – четко отрапортовал носитель. Завьялов тут же вспомнил, как его накрыло. Он думал, что похмелье, на самом деле никотиновый голод чудовищно одолевал. – Так что в основном я в курсе. Понимаю, что коли выпутаемся, мне могут память уничтожить. А это плохо. Что у старика останется, если припомнить нечего?»

«Я постараюсь что-нибудь придумать».

«Да ладно. Как пойдет, Бориска… Я кстати, попрошу: ты с этим выканьем завязывай. Мы вроде как, Завянь, едины, к чему между своими реверансы».

«Да неудобно как-то…»

«Отставить розовые сопли. Батька сказал – на ты, значит, на ты! – И, помолчав, добавил: – Я, Борь, себя и в самом деле помолодевшим чувствую. Так что не напоминай мне мафусаиловы лета, нервы не драконь…»

«Договорились, Константиныч».

Двухэтажный дом с мансардой прятался за глухим забором и старыми разросшимися яблонями. Вдоль ограды уже знакомые по воспоминания Льва Константиновича березки, елочки. Лужайки не имеют отношения к газонам – слегка облагороженное косой, примятое пространство разнотравья, подмерзающие стрельчатые листья одуванчиков.

Разглядывая жилище генерала-пенсионера, Завянь испытывал непередаваемое, чуть тоскливое ощущение родства и сопричастности. Любимая скамейка Любушки-голубушки, под этой яблонькой летом ставили бассейн, когда правнуки с Иришкой приезжали, здесь маленький Ромка коленку занозил…

Покой и тишина.

И иссушающее душу одиночество! Осенний пейзаж, подсвеченный единственным фонарем. И тот застыл на общей улице.

За спиной Завьялова Иннокентий шептался с собакой. Мелькнула мысль: «А как бы я воспринял этот дом и сад, не будь во мне Льва Константиныча?..» Борис давненько не бывал на старых, заросших лопухами дачах. Еще со времен сопливого отрочества, когда дача Лели выглядела похоже.

Но сейчас там каменные стены, стриженные лужайки, соседи сплошь богема, знать.

Борис как будто в детство окунулся.

И одновременно в старость. В кладбищенской ограде одиночества и золотых березок.

«Чего застыл? – глухо проворчал внутри Завянь пенсионер. – Зови гостей, питаться будем».

Когда Завьялов выставил на стол перед Кешей и Жюли вспоротую простецким консервным ножом банку кильки в томате, с интеллектуальными путешественниками произошел культурный шок.

Чинно рассевшийся за столом – гость-гостем – Иннокентий поглядел на выставленное содержимое, сглотнул:

– Мы это будем – е с т ь?

– Нет, блин. Мы это типа выпьем.

«Ты видел, Константиныч, а?! Собака на столе – нормально. А килька в соусе – не комильфо!»

Но впрочем, Боря вредничал. Вид собственного тела, усевшегося барином отужинать в гостиной, невероятно раздражал!

– Вставай давай, Капустин! У нищих слуг нет!

Тело-Иннокентий встало из-за стола с единственным блюдом – мешанины из томата с рыбкой, и бодро поскакало на кухню, не преминув укорить Завьялова за вредность:

– Так сразу и сказали бы! «Пойдемте, Иннокентий Аскольдович, на кухню, помогать». Я б сразу и пошел!

– Так ты еще и Аскольдович? – негромко хмыкнул Боря. Распахнул перед путешественником забитый снедью генеральский холодильник, вытащил оттуда баночку с печеночным паштетом: – На. Неси жене. У нее желудок нежный, буржуями избалованный.

Кеша повертел крохотную баночку в руках, наморщил ум и физию…

Завьялов отобрал затейливый для Кеши предмет, одним движением вскрыл крышку из фольги.

Через три секунды Аскольдович влетел обратно на кухню с воплем:

– Борис Михайлович!! Она… Там все… Борис Михайлович, Жюли съела банку т о г о кошмара!!!

– И что? – невозмутимо, продолжая кромсать кухонным тесаком докторскую колбасу, спросил Завянь.

– Она ж отравится!!

– Переживет. Вот, бери тарелку с колбасой, неси, пускай закусит.

С трапезой покончили на одном дыхании. Боря-генерал дожевывал практически на ходу, налаживая в кабинете компьютер для общения с Жюли.

Жози, противненько рыгая рыбой, наблюдала. Назначенный дежурным по кухне Капустин убирал тарелки со стола.

Не будучи уверенным, что путешественница из далекого будущего знает как совладать с ископаемым компьютером, Завьялов объяснил собачке, куда нажать, чтоб вышли буквы.

Крошечная Жози окатила генеральское лицо чисто женским высокомерием. Ловко процокала когтем по «клаве», на мониторе появилось МЕРД.

«Что за фигня?» – расстроился Завьялов. Собачка ничего не поняла?

«То не «фигня», Борис, а «дерьмо». Но только по-французски, – задумчиво ответил Константиныч. – Зови Капустина, пусть прекращает мыть посуду».

Когда обрадованный снятием повинности дневальный заскочил в генеральский кабинет, Жюли-Жози рассержено тявкнула. Кеша понял моментально.

– Борис Михайлович, Жюли – француженка. У нее трудности с набором кириллицей. Вы не могли бы найти для нее агрегат с латинским шрифтом?

Завянь вздохнул, нажал на кнопочку.

– Прошу, мадам Жюли. Осваивайте «агрегат».

– Уви, уви, – залопотал Капустин, подсел к жене, стоявшей всеми лапами на столе перед клавиатурой.

Пошла работа. Муж спрашивал на русском и французском, жена – рычала.

Завянь, по просьбе Константиныча, пошел перекурить на свежем воздухе.

Чего торчать за Кешиной спиной? Он и так сплошной комок истерики. Направление ему – определили. Жюли толковая особа, ответит на все, что муж и спросить забудет.

«Борь, как ты думаешь, я смогу спрятать на даче записочку с упоминанием? На видном месте».

Завянь не знал, что говорить. Пенсионер со стертой памятью лишится стрежня, поддерживающего существование, основы, сути бытия. Начиная работу над мемуарами, старик при помощи воспоминаний прошлого за жизнь цеплялся.

Какое уж тут «творчество»? Тоска одна.

«Лев Константинович, у вас есть дневники. Они помогут восстановить память».

«У тебя, Боря, у тебя».

«Простите… Прости, Лев Константиныч».

Напомнить ему, что после исчезновения из этого тела так называемого омолодителя, пенсионер почувствует себя на много лет моложе, крепче, здоровее? Что надо бороться с обстоятельствами, делать из лимона лимонад…

Но надо ли оно ему? Молодое тело без воспоминаний о Любушке-голубушке?

«Лев Константинович. Жюли и Иннокентий сейчас сражаются за свое будущее. За судьбу детей».

«Я понимаю… – Грудь Завьялова почти разорвало от горестного вздоха. – Но как-то…»

«Что «как-то»? – довольно жестко оборвал Завьялов. – Подохнуть в мерзлой яме – лучше?! Зарыться в безымянную могилу для бомжа? Вы останетесь в с в о е м т е л е, Лев Константинович! Даже со мной внутри – в своем!»

«Ты прав, братишка. Тебе во сто крат хуже. Прости за стариковское брюзжание».

Завьялов не позволил телу засмолить вторую беломорину подряд. Лева попытался настоять на куреве. Мол, для изношенного организма куда вреднее лишиться привычек, допинга не получить. Борис ответил:

«Фигушки. Ведем здоровый образ жизни».

«Мой врач сказал, что стресс куда страшнее…»

«Твой врач, Лев Константинович, о практике интеллектуального омоложения в жизни не слыхал, – перебил Борис. – Так что завязывай цеплять меня-себя за нервы – я это чувствую, пошли к засланцам, побеседуем».

«Давай на берегу постановим: три-четыре папироски в день!»

«Договорились. Но на сегодня весь лимит – исчерпан».

Родное тело все еще сидело за компьютером. Завьялов вошел в тесноватый от книжных шкафов генеральский кабинет, привлек внимание вопросом:

– Какие результаты, Кеша?

Капустин повернулся и смущенно приподнял Борины накаченные плечи.

– Ну как сказать… Есть новости хорошие, плохие и совсем ужасные.

Завьялов и Константиныч переглянулись…

Ей-же-ей переглянулись! Завянь стоял напротив черного зеркала окна, где отражалась стариковская фигура. Он видел генерала, внутренне ощущал его настроение, казалось – происходит зримое раздвоение носителя и пришлого интеллекта.

Помимо воли Боря подмигнул. Он стал воспринимать носителя гораздо более четко и личностно.

– С чего начать? – понуро поинтересовался Иннокентий.

– Не будем увлекаться разнообразием. Валяй про нашу жизнь с ужасного, – хмуро просипел накурившийся (опять-таки помимо воли) Завьялов.

– Целью похищения Зои Карповой является ее убийство.

Кеша продолжал сидеть на стуле вполоборота перед письменным столом. Его глаза смотрели на генеральское лицо пылая тихим ужасом – как, впрочем, он и обещал.

Завянь присел на краешек древнего, с неудобной прямой спинкой, кожаного дивана.

– Нормально… – пробормотал потрясенно. – Ошибки быть не может?

– Никакой, – добил Капустин. – Жюли абсолютно, на сто процентов уверена: Зою похитили только для того, чтобы убить.

– Твою ма-а-ать… – протянул Завьялов. Генерал в его голове выразился и вовсе нецензурно. – А что же может быть хорошего в последних новостях?!

– Жюли сообщила мне имя заказчика похищения.

– А просто плохая новость?!

– Она не знает точного адреса места, где собирались держать Зою. Жюли знает у кого, но не знает, где этот дом находится.

– То есть… Карпову сразу не убьют?! Не собираются грохнуть сразу после похищения?!

Это спросил исключительно Завьялов. Генерал внутри него тут же фыркнул:

«Дурилка ты, Боря, зеленая! Кто ж сразу убивает заложника?!»

Поддерживая неслышимый генеральский текст, Капустин отвечал:

– Вначале за Зою, для отвода глаз, потребуют выкуп.

«Конечно! – продолжал бубнить Константиныч. – Если бы убийство не закамуфлировали под похищение, тогда б и толка не было! Хлопнули бы сразу без лишней волокиты. Чего огород городить и подставляться?»

– Сколько у нас есть времени? – подобравшись, жестко спросил Борис. – Как долго…

– Да откуда мы знаем?! – перебивая, провыл Капустин. – Этого – НЕ БЫЛО!!! Понимаете?! В реальной истории вы с Зоей пошли гулять, возле ее дома отбились от похитителей! Потом – Кипр, свадьба, рождение близнецов!

– Не ори, – глухо произнес Борис. – Я думаю.

Сосредоточенно разглядывая пол, Завьялов стремительно проворачивал в голове множество комбинаций.

Так, так, так… Теперь они, через Жюли, узнают имя заказчика похищения. Точный адрес – не беда, менты моментально разведают, надо только стукнуть по телефону куда следует…

Едва только похитителей схватят, с Завьялова априори снимут обвинения… То есть розыск на него отменят…

Надо брать Жюли, Кешу, генерала и рвать на Кипр!

Пес с ней с Зоей, ее спасет полиция. В номере кипрского отеля Завьялов прижмет к себе Жози – типа, Зою обнимает. Дедушка побудет возле потерявшего всех носителей, бессознательного тела горюющим родственником…

Как только Жюли и Кеша прибудут в свое время, хроно-личность Бориса Завьялова тут же переправят в его родимый организм!

«Лев Константинович, ты все понял?»

«В основном, Борис».

«У тебя есть заграничный паспорт?»

«Ну-у-у… Рома с Нонкой здесь убрались… Если положили все на место, паспорт в верхнем выдвижном ящике стола».

Завянь стремительно встал с дивана, отпихнув Кешу, выдвинул ящик, сразу же увидел паспорт, взял его в руки, раскрыл…

– Черт! Я так и знал!! – воскликнул вслух. – Константиныч, ты когда в последний раз за границу ездил?!

«Ну-у-у… года три назад».

– Твой паспорт уже четыре месяца просрочен!!

«Не паникуй. У меня есть связи в паспортном столе, переоформим быстро. Я ж – генерал заслуженный».

– О чем вы говорите? – обеспокоено вмешался в разговор двух интеллектов Кеша.

– О том, что сами мы Зою выручать не будем, – мрачно информировал Завьялов. – Сообщим, куда следует о заказчике похищения…

– Да вы что?!! – не дослушав, завопил Капустин. – В моих словах о будущем ключевой фразой было – рождение близнецов!! Если Иван и Марья не родятся – нам некуда будет возвращаться! Иван и Марья – ключевые звенья развития земной цивилизации! Ваши дети, Борис Михайлович, хроно-личности почище вас и Зои!

– Попадос, ребята, – сказал Завянь и сел на подлокотник кресла лицом к окну.

Минутку посидел, переустановил приоритеты…

– Рассказывай подробности о похитителях, Кешастый.

– Похищение и убийство Зои Карповой заказала Сабина. Год назад она развелась с мужем. Осталась практически без денег. Почти сразу же закрутила роман с Зоиным отцом – Павлом Максимовичем. История довольно тривиальная: немолодой сударь заполучает в любовницы подружку дочери… жениться он не хочет. Детей от Сабины, как вы понимаете, тоже не намерен получать: Карпов обожает единственную дочь-наследницу, не собирается расстраивать ее известием о связи с очередной ее подружкой.

Сабина это понимает. Идет ва-банк.

Еще в юности у нее была мимолетная связь с одним… прямо скажем, нечистоплотным человеком. Прохвостом, проще говоря. Сергеем Грачевым…

– Это все тебе Жюли сказала? – перебив повествование, спросил Завьялов.

Капустин изобразил лицом скромную горделивость и повел плечом.

– У моей жены феноменальная память, Борис Михайлович. Она не забывает ничего, когда-либо прочитанного или увиденного. Изучает языки, даже не пользуясь интер… Ой!

Феноменально памятливая Жюли цапнула разоткровенничавшегося, расхваставшегося муженька за палец, запрещая тому выдавать секреты будущего.

– Пардон, мадам, – потирая укушенный перст, пробормотал Капустин и вернулся в русло: – Сергей Грачев многие годы шантажировал Сабину некими гадкими фотографиями. Тянул из нее деньги. После развода Сабины с мужем источник оскудел. Когда бывшая пассия обратилась к Грачеву с предложением – под предлогом похищения убить единственную наследницу Карпова, – он согласился. У Грачева есть два родных брата Геннадий и Яков, первый из них, старший, много лет прослужил в милиции, не прошел какую-то там переаттестацию и ушел из органов в частные детективы. Яков… Жюли? Напомни, чем занимался Яков.