Не давить на него чересчур, в тысячный раз подумала Лара и искоса взглянула в сторону, где Арен устало брёл по песку, сгорбившись, по его лицу плясали тени от её фонаря.

Они шли целую неделю и всё же до сих пор не достигли ближайшего оазиса у заставы Джерин.

Она не учла тех потерь, которые Арен понёс в плену морально и физически. Арен, которого она знала в Итикане, был здоров настолько, насколько это вообще возможно для мужчины, и мог без колебаний выдерживать непомерные нагрузки целыми днями, а то и неделями. Но всё время заключения он провёл в кандалах, проходя не больше, чем расстояние между его комнатами и двором дворца, и сидячий образ жизни настолько противоречил его сущности, что удивительно, как он не сошёл с ума.

Если бы они могли ехать вдоль побережья, как предполагал её план, с ним всё было бы в порядке – или хотя бы достаточно хорошо, чтобы не беспокоиться. Но путешествие по Красной Пустыне – это совершенно иное дело. Совершенно иное зло.

Арен испытывал на себе жару, но не такую. И Лара сомневалась, что он когда-либо обходился без воды дольше нескольких часов. Зачем бы ему, если с небес Итиканы проливалось больше воды, чем по силам выпить человеку? Даже истинный голод был ему чужд, так как на островах было полно съестного, если знать, где искать. Поэтому его народ выживал, даже будучи отрезанным от моста, как сейчас.

При мысли об итиканцах Лара в отчаянии стиснула зубы. Они с Ареном уже отставали от условленного времени, хотя не могли себе этого позволить. Скоро начнётся сезон затишья – то, что когда-то называлось Приливами Войны, – и это означало, что у них было всё меньше времени, чтобы заручиться помощью Валькотты и изгнать Маридрину. Любые дальнейшие задержки – и они упустят свой шанс, поскольку атаковать в разгар сезона бурь станет невозможно. Даже если её отец потеряет поддержку амаридского флота, те, кто сейчас в Эранале, вряд ли переживут ещё один сезон бурь без моста.

В этот момент Арен споткнулся, чуть не упал, и у Лары защемило сердце. Потянув верблюда за повод, пока он не остановился, она сказала Арену:

– Влезай, проедешь немного верхом.

– Ни за что.

Арен не ладил с верблюдом, которого Лара окрестила Джеком, оба бросали друг на друга тяжёлые взгляды, когда думали, что другой не смотрит. Однажды она убедила его сесть верхом, но пока Арен всё ещё устраивался в седле, Джек резко поднялся, отправляя наездника в полёт вниз головой в песок. Сказать, что Арен отнёсся к этому случаю плохо, было бы преуменьшением.

Лара закусила щёку изнутри.

– Оазис Джерин всего в нескольких часах отсюда. Если мы собираемся войти туда и выйти, не попавшись, тебе нужно хотя бы не запинаться о собственные сапоги.

– У нас осталось много воды. Можем обойти его и продолжить путь.

Возможно, воды бы им и хватило, но то небольшое количество еды, что было в седельных сумках Джека, давно исчезло. Лара не была уверена, что Арен выдержит ещё неделю в этих условиях натощак. И сомневалась в том, что сама сможет продержаться.

– Джек неделю не пил. Ему нужна вода. – Она солгала, верблюд мог легко прожить без воды ещё неделю, даже на этой жаре. Но Арен этого не знал. – Так что если ты не хочешь уступить ему свою долю, нам нужно сделать остановку.

– Я не убиваю невинных торговцев.

Лара подняла глаза к звёздам, взывая к ним с просьбой дать ей терпения.

– В Джерине около ста человек, так что убивать всех, чтобы заставить молчать, – не выход. А скрытность – вполне. Но прямо сейчас ты не смог бы прокрасться даже через эренделльскую таверну, полную пьяниц.

Она почти что слышала, как в Арене упрямство борется с практичностью, но наконец последняя победила, и он остановился.

– Только на час.

– Хорошо. – Она заставила верблюда лечь на землю, подождала, пока Арен заберётся ему на спину, и вытащила верёвку.

– Ты что делаешь?

– На случай, если ты заснёшь. Чтобы ты не свалился и не свернул себе шею.

То, что он позволил привязать себя к седлу, свидетельствовало о его полном изнеможении, но Лара ничего не сказала, закончила с узлами, подтолкнула Джека встать на ноги и повела вперёд.

Они шли сквозь ночь, и, как она и предполагала, качающийся шаг животного медленно убаюкал Арена, его плечи опускались всё ниже и ниже, пока он не уткнулся лицом в шею верблюда. Примерно в этот момент по дюнам прокатился слабый ветерок, и Джек с интересом поднял голову и ускорился.

– Чуешь воду, дружок? – спросила она, похлопывая его по шее. – Хорошо, продолжай туда идти.

Джек заревел и потянул за повод, пытаясь заставить Лару двигаться быстрее.

– Знаю-знаю, – тихо пробормотала она, – но ты должен выиграть мне немного времени.

Она остановила верблюда и стреножила, чтобы он мог идти только медленным шагом. Сняла все пустые бурдюки с седла и пояса и перекинула их через плечо.

– Позаботься о нем ради меня, – сказала она, погладила верблюда по шее и трусцой побежала к оазису.

* * *

Примерно за час Лара добралась до торговой заставы вокруг маленького озерца – из-за ярких светильников она сияла, как пылающий ореол солнца на закате.

Притаившись за гребнем дюны, Лара осмотрела здания. Все каменные, почти без окон, как в лагере, где она выросла. С крыш свисали колокольчики из цветного стекла, мелодично позвякивая на ветру, и в хорошо освещённой рощице между зданиями и водой с ветвей свисали длинные полосы цветного шёлка. Влияние Валькотты, граница между двумя странами здесь была столь же неопределённа, как и на побережье, хотя её оспаривали гораздо меньше. Ни одному народу не были особенно нужны несколько миль песка – или, по крайней мере, не настолько нужны, чтобы отправить в пустыню армию их отвоёвывать. Таким образом, Джерин служил заставой обеим странам – или ни одной, в зависимости от того, кого спросить.

Понемногу приближаясь, Лара пригляделась к людям на улицах: ночной образ жизни в поселении позволял увидеть, кто сейчас путешествовал караванным маршрутом. Здесь было много Лариных соотечественников в облегающих штанах, сапогах и плащах, в то время как валькоттцы предпочитали свободную одежду, закреплённую на запястьях, щиколотках и талии, а из обуви носили кожаные сандалии. Также они отличались значительно более тёмным цветом кожи, а кудрявые каштановые волосы либо коротко стригли, либо завязывали в крепкий узел на макушке.

Все они передвигались группами, но Лара заметила, что они сторонятся друг друга, несмотря на неписаное правило мира в оазисе. Знак, что конфликт между Маридриной и Валькоттой близится к апогею, подумала она. Что пойдёт Арену и Итикане лишь на пользу.

Неторопливым бегом приближаясь к поселению, она остановилась, когда из проёма между зданиями вынеслись две лающие собаки и устремились прямо к ней. Вытащив перец, который захватила в лагере именно для этой цели, Лара бросила его в морды псам, когда те приблизились. Они принялись чихать и хватать себя лапами за нос, а Лара тем временем беспрепятственно нырнула в узкий проход между зданиями.

Там она помедлила, осматриваясь.

Послышалось шарканье, открылась дверь:

– Чего расшумелись, проклятые твари? А ну домой!

Лара запрыгнула на бочку и уцепилась за край крыши. Бесшумно подтянувшись наверх, она поползла по плоской поверхности, пока не добралась до противоположной стороны, откуда удобно было наблюдать за потоком людей.

Наставник по оружию, Эрик, однажды описал Ларе оазис, и эти сведения, наряду с тем, что она видела сейчас, составляли все её знания. Многие здания сдавали внаём как жильё для путешественников, хотя были и частные дома тех, кто постоянно жил в оазисе. Там было несколько заведений, где продавали еду, напитки и возможность развлечься, рядом также находилась кузница, несколько крытых загонов для животных и ряд ярко освещённых зданий, которые, видимо, предоставляли необходимые услуги тем, кто постоянно пересекал пустыню туда и обратно.

По узким улочкам двигались в основном мужчины, но Лара заметила несколько валькоттских женщин: те шли, высоко и гордо подняв головы, сжимая в руках посохи, которые предпочитали в качестве оружия. Там были и люди из других стран, их можно было определить по одежде и цвету кожи. Лара не увидела ни одного итиканца, но это ни о чём не говорило, она уже знала, как легко люди Арена маскируются.

На Лару повеяло пряным ароматом жарящегося мяса, и её внимание привлёк двор в нескольких зданиях от неё, где женщина стояла у жаровни со множеством шампуров. Рот Лары наполнился слюной, желудок заурчал. Сначала вода, решила она и снова сосредоточилась на тёмной поверхности озера внизу. Чтобы добраться до деревьев, ей пришлось бы пересечь три хорошо освещённые улицы, и то, что она одна, неминуемо привлекло бы лишнее внимание.

Значит, ей нужно было всех отвлечь.

Очевидным выбором выглядел пожар, но Лара остро, словно Арен сидел рядом, почувствовала, как он осудил бы затею разрушать чужие дома или источники дохода только ради того, чтобы обеспечить себе прикрытие. Хмурясь, Лара обдумывала варианты, наблюдая за группой верблюдов, привязанных на стоянке на краю поселения. Все были навьючены товарами и припасами, их сторожил всего один мальчишка. Но они стояли на открытом месте, из-за чего подкрасться к ним было невозможно.

Внизу под ней собаки, наконец оправившись от перца, с лаем бегали взад-вперёд между постройками.

Это натолкнуло Лару на мысль.

Она дождалась удобного момента, встала и перепрыгнула на соседний дом. Потом на следующий. Подойдя к краю крыши нужного дома, она послушала, как женщина тихонько напевает что-то себе под нос, то занимаясь хозяйством в доме, то возвращаясь перевернуть мясо над жаровней. Лара обнажила меч, взялась за кончик лезвия и затаилась в ожидании. Когда женщина снова вернулась в дом, Лара свесилась с края крыши, зацепила рукояткой меча, как крюком, один из вертелов и приподняла его, пока всё мясо не закрепилось на одной стороне. Затем осторожно подтянула его вверх и побежала в сторону заднего двора.

Не в силах побороть искушение, один кусок она засунула в рот, не боясь обжечь язык горячим мясом. Сняла оставшееся, отбросила шампур и опустила руку между домиками, что тут же привлекло внимание собак.

Поморщившись от громкого лая и прыжков, Лара поспешила к противоположной стороне дома, собаки последовали за ней. Она выждала, чтобы им точно было видно, что она делает, и зашвырнула мясо в тюки на спинах верблюдов.

Собаки бросились за добычей, верблюды в тревоге вскинули головы и, увидев, что к ним мчатся псы, громко заревели.

Как один, верблюды поднялись на ноги, сорвались с привязи и галопом понеслись в город, собаки преследовали их по пятам. Погонщик кричал и пытался поймать их поводья, но тщетно. Вскоре по улицам беспорядочно носились мужчины и женщины, гоняющиеся за верблюдами, в воздухе звенели крики.

Убедившись, что шарф надёжно скрывает её волосы, Лара спрыгнула с крыши, влилась в суматоху внизу, прокладывая себе путь через улицы, и наконец нырнула в тень рощицы. Осторожно двигаясь сквозь листву, она поспешила к озеру.

Чтобы вода в оазисе оставалась прозрачной и чистой, рядом с ним специально уложили камни – с них можно было дотянуться наполнить сосуд, не наступая в источник. Лара присела на одно колено и опустила бурдюк в воду. Она заполняла бурдюки один за другим, а потом возвращалась к краю рощицы.

Вдалеке она различала гневные крики: торговцы, чьих верблюдов она спугнула, ругались на владельца собак. Они, судя по акценту, были маридринцами, хозяин собак – валькоттцем. К спору присоединялось всё больше и больше голосов, происшествие положило конец хрупкому миру между народами двух стран, и вскоре замелькали кулаки. Со всех сторон сбегались люди, и Лара вздрогнула от мысли, что даже пожар причинил бы меньше вреда, чем спровоцированная ею массовая драка.

Но теперь с этим ничего было не поделать.

Лара присоединилась к толпе кричащих и бегущих к месту стычки – то есть на рынок. Верблюды перевернули несколько прилавков, и более десятка дерущихся лишь усугубляли неразбериху.

Шныряя в толпе, Лара стянула мешок кураги, сбитый с одного прилавка, и горсть булочек с подноса в другой палатке – все были слишком заняты дракой, чтобы заметить её кражу. Прихватив ещё немного съестного, она отступила между двумя палатками и прокралась за торговый ряд.

Теперь надо выбраться отсюда, перехватить Арена и Джека, и тогда…

Сквозь заднюю часть стойла вдруг протянулись мясистые руки и сомкнулись на Лариных предплечьях. И низкий голос произнёс:

– А вот и наш воришка.