Вместо того чтобы последовать собственному совету, Лара оставила Арена спать на одной из кроватей и вышла, не в силах побороть желание осмотреть место, которое некогда было для неё и тюрьмой, и домом.

Ноги сами несли Лару через спальни, из одной в другую, пока она не добралась до их с Сариной прежней комнаты, оставшейся почти нетронутой. В крошечном помещении с трудом помещались две узкие койки, спальня была безликой – им с сёстрами строго запрещали привносить что-то личное в обстановку. Маленький комод снаружи покрылся сажей, но, открыв его, Лара нашла одежду, которую носила, пока жила здесь.

Стянув безнадёжно испорченное платье, Лара, как могла – потому что из глаз у неё всё ещё текли слёзы, – осмотрела свои ушибы и раны. Она надела чистое бельё, штаны, льняную рубаху и плащ, заплела волосы в косу и впервые с ночи, когда спасла Арена, почувствовала себя человеком.

Опустившись на колени, Лара нащупала под кроватью расшатанный камень – под ним была маленькая выемка, где она прятала деревянную коробку с детскими сокровищами. С коробкой на коленях Лара уселась на койку и начала по одному доставать содержимое.

Кожаный браслет, который сплела ей Бронвин, – Лара надела его на запястье.

Блестящая серебряная монетка, находка Сарины; чеканный профиль на аверсе от времени стёрся и сделался неузнаваемым. Монетку Лара сунула в карман.

Обрывки бумаги с записками, жалобами на наставников, которые сёстры писали и передавали друг другу.

Лара бегло проглядела их, некоторые вызвали у неё улыбку, от некоторых защемило сердце, поскольку многие наставники отличались жестокостью в своих методах обучения. Имя Серина заметно отсутствовало, никто из девушек не осмеливался письменно его осуждать. Он слишком хорошо умел находить такие вещи.

Отложив бумаги, Лара снова влезла в коробку, отодвинула в сторону пузырёк тёмного стекла и вытащила серебряное ожерелье с длинной сапфировой подвеской посередине. Оно было маленькое, на ребёнка, и сейчас не сошлось бы на шее взрослой Лары. Но та всё равно поднесла его к горлу, прижала, и от этого ощущения ей на глаза навернулись слёзы, уже никак не связанные с песком.

Ожерелье дала ей мать. У Лары осталось всего несколько воспоминаний о ней, и одно из них – как та надела украшение маленькой дочке на шею. Лара была в нём, когда её забрали солдаты отца, и прятала его все эти годы как самое заветное сокровище. Доказательство того, что когда-то её любили.

И мать, которая любила её, умерла из-за этого.

Плечи у Лары задрожали, из горла вырвался всхлип, и она согнулась пополам.

– Ты в порядке?

Вторая койка скрипнула, Лара подняла взгляд. Арен уселся напротив, упершись локтями в колени, и теперь смотрел на неё.

– Мне его подарила мама, – пояснила Лара, показывая ожерелье. – Это единственное, что у меня осталось от неё.

– Я рад, что ты смогла снова найти его.

Лара кивнула и потёрла камень большим пальцем.

– В ту ночь на мне было колье твоей матери… – Она замолчала, тряхнула волосами. – Я так и вернулась. Я обвела камни на листе бумаги и использовала его как карту.

– Умно.

– Я решила, что ты захочешь его забрать, так что оставила его в Эранале.

Арен не ответил, уставившись в пол между ними.

– Когда я искал тебя, я наткнулся на комнату, где Серин хранил свои… инструменты.

Лара оцепенела, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Серин считал пытки искусством, которое необходимо совершенствовать, и во время обучения Лара испытала бо́льшую часть его орудий как на себе, так и на других.

– Серин не мог физически причинять мне вред, поэтому заставлял меня смотреть, как он пытает других итиканцев, захваченных в плен. А когда он прекращал задавать свои проклятые вопросы о том, как пробить защиту Эранала, то рассказывал, что делал с тобой и твоими сёстрами. И что заставлял вас делать друг с другом.

Лара почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, и отвернулась.

– В лагере нас было не двенадцать. Туда привезли двадцать девочек. Две умерли от болезни. Четыре погибли во время боевой подготовки, одна – из-за несчастного случая. Но была ещё одна… Её звали Алина, и она не хотела играть в игры Серина. Отказывалась раз за разом. Потом однажды она пропала. – Лара с усилием сглотнула. – Не думаю, что она сбежала.

Арен медленно склонил голову.

– Особенно ему нравилось рассказывать мне, что он с тобой сделает, когда тебя поймают. Он подстраивал обманные трюки, чтобы я поверил, что ты у них. И я был в ужасе, потому что знал, что если они однажды добьются успеха, я выдам им всё, что они хотят знать.

Внутри у Лары возникла тупая боль. Из-за того, что пришлось перенести Арену, а также из-за того, что Серин нашёл способ использовать её против него.

– Когда-нибудь он получит то, чего заслуживает, я обещаю.

– Не уверен, что это что-то изменит.

Чтобы сделать разговор менее напряжённым, она спросила:

– Мой брат – какой он?

Арен раздражённо выдохнул.

– Он просто ужасен. Терпеть его не могу.

– Я не спрашивала, что ты о нём думаешь. Я спросила, какой он.

– Он хитрожопый умник и очень высокого мнения о своём интеллекте.

– Он правда умён?

Арен неохотно кивнул.

– Да. Но он… нет, трудно определить. Он утверждает, что корона ему нужна лишь потому, что в противном случае его ждёт могила рядом с братьями, но я не уверен. Твой отец презирает его за то, что он не соответствует придуманному образу идеального наследника, но Керис не идёт на уступки, только провоцирует его. – Арен нахмурился и устремил взгляд на потрескавшийся каменный пол под ногами. – Он готов рисковать жизнью, чтобы придерживаться определённых принципов, но говорит о себе так, как будто он трус. Я его не понимаю.

– Не доверяй ему, Арен. Он помог сбежать тебе и той женщине из Валькотты лишь оттого, что поддержка Эранала поможет ему достичь его собственных целей.

– Я думаю, что всё гораздо сложнее, – ответил Арен. Затем полез в её коробку с сокровищами и вытянул последний предмет. – Что это?

– Яд.

– Большинство девушек хранят в таких коробках любовные письма, а ты – орудие убийства.

Лара ответила ему горьким смехом.

– Этот яд я использовала, чтобы инсценировать смерти своих сестёр. Мой авторский состав. Одна лишняя капля – и ты мёртв, так что не лезь больше ногами в мою питьевую воду.

– Принято.

Лара поднялась на ноги и засунула в карман плаща пузырёк вместе с ожерельем.

– Идём. Солнце садится, нам пора выдвигаться в путь.