Арен шёл по прохладному коридору, слушая грохот тайфуна снаружи, вдыхая сырой воздух, плотный от разрядов молний.

У него была сотня неотложных дел. Тысяча. Но как железо тянется к магниту, его тянуло отвлечься даже от самых важных задач и найти её.

Он остановился на лестничной площадке, оперся локтями на перила и взглянул вниз в залу. Лара сидела на полу среди десятка детей, все они смотрели на неё с восторгом. Она читала им вслух, как часто делала во время бурь, выразительно повышая и понижая голос; дети с нетерпением подавались вперёд – видимо, сказка достигла самого напряжённого момента. Почувствовав его присутствие, Лара взглянула вверх, и на её лице медленно возникла улыбка.

Бабах!

От силы раската сотрясся весь дворец, и несколько детей подпрыгнули в испуге.

– Тише, тише, – прошептала Лара. – Здесь безопасно.

Сверкнула молния, освещая сводчатый зал, и Арен поразился этому, потому что в стенах не было окон.

Бабах!

Все лампы погасли, дворец погрузился во тьму. Послышались крики, и Арен помчался вниз по ступенькам, оступаясь и спотыкаясь в темноте.

– Лара!

Ещё крики.

– Лара!

Снова сверкнула молния, и на одно мгновение Арен увидел залу и багровые брызги на стенах и потолке. И снова оказался в темноте.

Бабах!

– Лара! – снова выкрикнул он, слепо озираясь в темноте. – Где ты?

Ещё одна молния высветила Лару: она стояла на коленях, а за ней – её отец с ножом у её горла.

– Скажи нам, как захватить Эранал.

Арен дёрнулся – и проснулся.

Вокруг было темно и шумно, его бил сильный кашель, во рту пересохло, на зубах скрипел песок.

Арен панически сорвал шарф, обёрнутый вокруг лица, и костяшками пальцев коснулся чего-то мягкого, похожего на волосы.

Лара.

Её дрожащее тело прижималось к нему, одна его рука лежала у Лары под шеей, второй он обнимал её за талию, их пальцы были переплетены. Она закашлялась и, не просыпаясь, повернулась к нему лицом. Арен знал, что не должен этого делать, но всё же крепче обхватил её, обнял, прижимая к себе в ледяном холоде пустынной ночи.

Шум стоял невыносимый, сравнимый с рёвом тайфуна. Бушующий ветер с силой швырял на стены небольшой каменной постройки песок и бог весть что ещё. От грома тряслась земля. Несмотря на закрытую дверь и полное отсутствие окон, в воздухе висела смесь пыли и песка, и Арен вынужден был снова закрыть шарфом нос и рот, хоть это и вызывало у него отвратительное ощущение удушья.

Лара ничего больше не успела сказать после того, как сообщила, что они в лагере, где она выросла. Оба были так измотаны, что рухнули рядом и заснули, Лара взамен своего промокшего платья натянула его рубаху. Но Арену не требовалось никаких дополнительных объяснений, чтобы понять, что она спасла ему жизнь.

Последнее его воспоминание – удушливая, полная песка чернота, а потом забытьё, ничто, пока он не очнулся оттого, что Лара лила ему в рот воду. Значит, ей удалось найти это здание, затащить его внутрь, а затем снова выбраться и добыть воду. Казалось бы, невозможный подвиг, но она доказала обратное, и это, помимо воли, вызывало у Арена восхищение.

Лара обладала просто поразительной способностью переносить трудности, и это удивляло его, но в то же время и нет. Даже когда Лара скрывала от него свою истинную природу, она всё равно показывала, что умеет приспосабливаться и может преодолеть даже самые худшие обстоятельства. Частично это свойство выработалось в ней за время обучения – из-за всего, что они с сёстрами пережили в этом месте из-за Серина и остальных. Но это было ещё не всё.

Сила воли. Вот что поддерживало её дух. Громадная сила воли и упрямство в придачу.

Но какую выгоду она надеялась извлечь из помощи Арену?

Если она хотела вернуться к нему обратно, то лишь напрасно тратила время. Неважно, что её письмо отцу было отправлено по ошибке, это не меняло последствий. И всему виной её уловки, её враньё, её манипуляции. Женщины, которую он полюбил, никогда не существовало – лишь маска, которую Лара надела на время. Он не знал её. И не хотел знать.

Лжец, прошептал голосок в его голове. Взгляни на себя. Не валяйся вы оба полумёртвыми, ты бы уже оказался у неё между ног!

Гнев охватил Арена, он вытащил руку из-под шеи Лары и сел. Пошарив в темноте, он нашёл уже высохшее платье и накрыл им спящую. Затем ветер внезапно утих, шквал снарядов, осыпающих их укрытие, прекратился.

Слабый свет очерчивал контуры двери, Арен открыл её и заморгал от ярких лучей раннего утреннего солнца. Стена песка, гроза и буря неуклонно двигалась на запад. Нечто совершенно иное, чем тайфуны, захлёстывающие Итикану, но не менее смертоносное.

Арен закрыл за собой дверь и окинул взглядом место, где выросла Лара.

Повсюду был красный песок, горы песка местами поднимались так высоко, что засыпали часть зданий по периметру лагеря, но взгляд Арена тотчас устремился к деревьям и остаткам листвы, казавшимся совершенно неуместными посреди знойных песков пустыни.

Как и запах воды.

Арен пошёл вперёд между покрытыми копотью зданиями, у некоторых двери были обуглены или разбиты. Но он не стал останавливаться, чтобы посмотреть, что внутри, жажда гнала его вперёд.

Из-за бури в роще остались в основном потрёпанные безлиственные стволы. За ними обнаружился источник, питавший растения, – правда, сейчас он выглядел как песчаное месиво. Арен выкопал ямку в песке, подождал, пока она заполнится водой, набрал горсть воды и выпил, давясь песчинками, хотя всё равно искренне наслаждался ощущением прохладной жидкости во рту. Утолив жажду, он двинулся дальше к середине оазиса. Там стоял большой стол в окружении опрокинутых стульев, почти занесённых песком. Местами на песке поблёскивало на солнце разбросанное столовое серебро, рядом валялись осколки тарелок и стаканов.

Из любопытства Арен шагнул ближе, но что-то задел и споткнулся, едва не упал. Он потянулся вниз высвободить сапог, и замер, так и не опустив руку, когда понял, на что наступил.

На иссохший труп.

Бормоча ругательства, он освободил ногу от костей и ткани, но стоило ему поднять голову, и он осознал, что тело здесь не одно. Везде, куда ни глянь, из песка высовывались кости, всё вокруг теперь выглядело как могила, а не прерванный пир.

Арен обыскал близлежащие здания, внутри обгоревшие и полуразрушенные, и нашёл ещё больше тел. Жара пламени не хватило, чтобы поглотить останки десятков убитых. В жизни Арен видел трупов больше, чем следовало, но от этого места у него по коже шли мурашки.

– Арен! – Он услышал, как Лара зовёт его, и вышел на улицу, моргая от яркого солнца. – Арен, где ты?

Пусть паникует, прошептал злой голосок в его мыслях. Пусть думает, что ты ушёл, что она не нужна тебе.

Затем он увидел Лару: она шла по тропинке, из одежды на ней по-прежнему была только его рубаха и сапоги. Она передвигалась очень медленно и так и не сняла с глаз повязку. Что с ней случилось?

– Арен! – Раскинутыми руками Лара касалась стен зданий, чтобы понимать, где находится, но запнулась и упала, когда носком сапога задела о камень. Она тут же снова поднялась, но по тому, как она пошатывалась, было видно, что она сильно дезориентирована. Потерянна. – Ты в порядке?

От боли и страха в её голосе у Арена сжалось сердце.

– Я в порядке, Лара. Стой на месте. Я сейчас.

Он подошёл к ней, осторожно снял повязку и скривился: глаза у неё опухли и не открывались, кожа век покраснела от царапин, по лицу катились слёзы, размазывая песок и кровь.

– Ты вообще что-нибудь видишь?

– Плохо.

Он живо припомнил бурю – как Лара замотала ему лицо, включая глаза. Как она привела его в безопасное место, поплатившись за это собственным зрением.

– Давай я посмотрю.

Арен не знал, сможет ли помочь ей. Глаза – очень нежный орган, и хотя его навыков хватало, чтобы вправлять кости и сшивать раны, в этом деле он разбирался слабо. Но по крайней мере, следовало промыть повреждения, и с этим он вполне мог справиться.

– Я пока осматривался здесь, нашёл кухню. Там наверняка есть что-нибудь, чтобы тебя умыть.

Взяв Лару за руку, он повёл её по дорожкам, пытаясь не замечать текстуру её кожи. Та перестала быть мягкой и гладкой, как в Итикане, сделалась сухой и загрубевшей. Тем не менее форма кисти, изгиб ладони были до боли знакомыми, и Арен тут же выпустил её руку, стоило им добраться до кухни.

– Побудь здесь, – пробормотал он. – Я пойду принесу воды.

Песок в источнике начал оседать, но вода всё ещё была мутная. Арен наполнил чайник и горшок и отнёс обратно. Немного поразмыслив, он зашёл в здание, где видел какие-то уцелевшие платья, и забрал оттуда охапку шёлка. За несколько попыток Арену удалось достаточно процедить воду через ткань, чтобы она сделалась прозрачной, он вскипятил на очаге чайник и снял остывать.

– Однажды ты сказала мне, что твой отец убил всех, кто знал о его заговоре. Это произошло здесь?

Она отвернулась, вытирая щёки.

– Да.

– Ты помогала ему убить их?

– Нет, – бесцветно откликнулась она. – Но также ничего не сделала, чтобы их спасти.

Арен наблюдал за ней в ожидании, отмечая, как легонько вздрагивают мышцы её челюсти. Неглубокая складка на лбу, как он уже узнал, означала, что она обдумывает, сказать правду или солгать.

Лара вздохнула.

– Мой отец явился со своими людьми, чтобы забрать девушку, которую Серин выбрал тебе в жёны. Это была моя сестра Мэрилин.

Женщина, которая пыталась убить его в Срединном Дозоре. Которая убила мальчика Илая, а также его мать и тётку и бог весть сколько ещё людей. Та сестра, которой Лара свернула шею.

– У нас были тёплые отношения с наставником по оружию. В первый вечер, когда отец со свитой прибыли сюда, он подстроил так, чтобы я подслушала их планы. Я обнаружила, что отец намерен убить меня и остальных сестёр, когда официально объявит, что остановил выбор на Мэрилин. Он считал, что оставлять нас в живых – непомерные расходы. Так что у меня было всего несколько дней, чтобы придумать, как спасти наши жизни.

– Твой отец рассказал мне эту историю.

Она нахмурилась.

– Зачем?

– Я не знаю, – солгал Арен. Тогда его утешала убеждённость в том, что Лара не того склада, чтобы рисковать собой ради его спасения. Сайлас лишил его этого утешения. – Почему ты не рассказала сёстрам и вы не сбежали? С вашей подготовкой это было бы нетрудно.

– Да, но это также означало бы, что мы всю жизнь проведём в бегах. Если только мы бы не убили моего отца и всех его людей, что было очевидным риском. К тому же… – Она умолкла и еле заметно помотала головой. – В тот момент мы ещё верили в то, что нам рассказывали о злодействах Итиканы и страданиях Маридрины. Сбежать – отказаться от единственного, как мне казалось, шанса моей страны оправиться от бед. Я не могла этого принять. – Её лицо исказилось. – Кажется, так глупо было в это верить, но, полагаю, зрячему трудно поставить себя на место слепого.

Вот почему Сайлас прятал их в глуши. Не для того, чтобы защитить от убийства, а чтобы его дочери не узнали правду.

– А почему именно ты? Ты могла инсценировать свою смерть вместе с сёстрами и позволить Мэрилин продолжать дело твоего отца.

– Там были некоторые идеологические сложности. – Лара закусила нижнюю губу. – Но в основном потому, что я думала, что ей тебя не пережить. – Она издала горький смешок. – Я тогда не знала, что всё наоборот и это ты бы с ней не выжил. По крайней мере, от этого я тебя избавила.

На последней фразе её голос прозвучал надтреснуто.

По её опухшим щекам скатилось несколько слезинок, и Арен лишь огромным усилием воли сдержался, чтобы не притянуть её к себе. Вместо этого он поднялся, проверил воду и обнаружил, что она остыла.

– Положи голову на стол, – Арен скатал шёлковое платье в валик и положил ей под щёку. – Будет больно.

Лара сжала зубы, но не издала ни звука, пока он осторожно поливал водой её воспалённые, налитые кровью глаза. Даже с синяками и царапинами на лице она всё равно была красива.

Влюбился бы он в кого-то ещё из её сестёр, если бы ему прислали их? Допустил бы те же ошибки?

Возможно, но сам Арен так не думал. В Ларе было что-то особенное. Что-то, что отзывалось в его душе больше, чем какая-либо другая женщина в его жизни.

Народ Итиканы никогда не простит её, упрекнул он себя мысленно. Даже просить их о таком означало бы плюнуть в лицо всем его людям, которые потеряли детей, родителей, сестёр, братьев. Он не мог этого сделать, что бы ни чувствовал к ней.

Но всё же пора было перестать упиваться собственной болью по поводу того, что уже не исправить. Прошлое в прошлом, а ему следует смотреть в будущее.

Арен полез в карман и достал письмо, перечитал с обеих сторон, но в первый раз с тех пор, как Мэрилин дала ему эту бумагу, написанные слова не смогли разжечь в нём гнев. Он повернулся к очагу, посмотрел на пламя, горящее под чайником.

Лара пошевелилась, подняла голову.

– Что-то горит?

– Ничего важного, – ответил он и продолжил наблюдать, как письмо на глазах обращается в пепел.