Это был их единственный шанс.

Многие решили бы, что это мираж или самообман, но Лара увидела вдали крохотный промельк зелени. За годы жизни в пустыне внутри её укоренилось некое шестое чувство. Им требовалось лишь двигаться вместе с бурей.

Голова у Лары раскалывалась, мерные вспышки боли соперничали с нарастающим рокотом грома, но всё же она продвигалась вперёд, увлекая за собой Арена.

Он споткнулся и упал, но Лара помогла ему подняться, перекинув его руку через плечо, хотя её колени уже с трудом удерживали её собственный вес. Быстро оглянувшись, она убедилась, что всадники приближаются ещё быстрее, чем раньше.

Что посулил им её отец? Какая награда, какие богатства стоили того, чтобы в погоне за двумя чужими жизнями скакать навстречу возможной гибели?

Или, возможно, причина была не в награде.

Возможно, их гнал страх перед тем, что король сделает с ними, если они не привезут обратно головы Лары и Арена.

Ветер усиливался, в воздухе клубился песок, и Лара остановилась обмотать шарф вокруг головы, чтобы он плотно закрывал рот и уши, и так же поступила с Ареном, но ему прикрыла ещё и глаза.

– Не отпускай меня! – прокричала она и повела его дальше.

Глаза щипало от песчинок и мелкой каменной пыли, тело уже не могло выжать ни слезинки, чтобы смыть их.

Но она уже чувствовала, что совсем рядом вода. Спасение.

Они были так близко.

До них уже доносились крики маридринских солдат, когда солнце исчезло с неба, скрытое стремительным вихрем песка. Минуты. Им осталось буквально несколько минут, пока буря не накроет их, и уже ничего будет не разглядеть.

Нужно продолжать двигаться.

Ветер ревел оглушительно, сильные порывы швыряли их из стороны в сторону, песок болезненно обжигал открытые участки кожи, глаза болели невыносимо, но Лара, сжимая руку Арена, шаг за шагом тащила его вперёд.

Ты справишься, беззвучно кричала она себе. Ты это переживёшь.

Темнота сгустилась, и Лара зажмурилась, дёрнула вверх шарф, чтобы он полностью закрыл лицо.

У неё пропало чувство направления. Она почти не различала, где верх, где низ.

Теперь по воздуху носился не только песок: Лару полоснул по плечу острый камень, и она вскрикнула.

Рядом с ней Арен сильно закашлялся и упал, выдернув руку из её хватки.

– Арен! – заорала Лара и зашарила вокруг себя. Теперь она тоже кашляла, мельчайшие частицы песка просачивались сквозь ткань шарфа и забивались в лёгкие. – Арен!

Но найти его не получалось, а сдвинуться с места Лара боялась, чтобы не сбиться с пути.

– Арен!

Она осталась на коленях на одном месте и, поворачиваясь, описала круг, протягивая руки настолько далеко, насколько могла. Мелкие обломки камня барабанили по ней, царапая кожу сквозь одежду.

– Арен!

Рука коснулась ткани, и Лара кинулась вперёд и нашла лежащее тело. Она прижалась губами к месту, где ткань шарфа закрывала его ухо.

– Вставай! – Если они долго пробудут на одном месте, их засыплет. – Ползи!

Арен шевельнулся, с трудом пополз, опираясь на локти. Лара чувствовала, как его тело сотрясается от приступов кашля, хоть за свистом ветра и грохотом грома не слышала больше ни звука.

Сквозь неплотно сомкнутые ресницы она разглядела вспышку молнии, от последовавшего раската заболели уши. А потом она почуяла запах дыма.

Молния ударила в одно из деревьев в оазисе.

Едва дыша, судорожно вцепившись в плащ Арена, Лара двинулась туда, где кружился и танцевал неуловимый запах.

Продолжай идти, монотонно повторяла она. Ты не дашь ему умереть.

Пальцы вдруг наткнулись на нечто твёрдое. Кашляя, Лара ощупала предмет. Гладкий камень. Блоки.

Стена тренировочного двора, почти погребённая под толщей песка.

Лара нетерпеливо двинулась вперёд, следуя вдоль стены, которая в конечном итоге должна была заворачивать к зданию оружейной. В нём можно было укрыться, пока буря не уляжется.

Арен рухнул наземь.

– Нет! – вскрикнула Лара. – Нет!

Новый приступ кашля помешал ей говорить.

Крепко схватив Арена под мышки, она поволокла его на себе, мучительно, с трудом, шаг за шагом. Она падала, но заставляла себя снова подниматься и постоянно проверяла, что стена всё ещё рядом.

Но каким же он был тяжеленным. Почти вдвое больше её, а она, Лара, и так выбилась из сил, она задыхалась и совсем изнемогла, и если бы можно было просто лечь и отдохнуть…

Нет! Слово вырвалось само между короткими глотками воздуха.

Шаг.

Шаг.

Стена под левой рукой исчезла, и, доверяясь памяти, Лара продвинулась ещё немного вперёд и столкнулась со зданием. Опустив Арена на землю, она взяла его за руку и нащупала дверь.

Здесь.

Проход был открыт, и Лара затащила Арена внутрь и уложила у дальней стены. Затем вновь отступила к двери, отгребая с дороги пригоршни песка, и подтянула деревянную створку, дождавшись, пока та не захлопнется и тяжёлая защёлка не упадёт на место.

Глаза жгло, на каждом третьем вдохе Лара закашливалась, в рот набился мелкий песок, и не было даже слюны, чтобы сплюнуть. Но она опасалась, что Арен сейчас в ещё худшем состоянии.

Арен остался там же, где она его бросила, даже не шевельнулся. Он кашлял почти непрерывно, но больше всего Лару беспокоило обезвоживание – от которого он мог умереть. От этого он и умрёт, если она в ближайшее время не достанет ему воды.

Но буря могла продолжаться ещё часы. Дни. А бурдюки у них на поясе были сухими, как чёрствая корка.

Оставив шарф обёрнутым вокруг головы, Лара поползла на кашель, ощупью сориентировалась и приложила пальцы к обнажённому горлу Арена. Пульс у него участился, кожа пылала от жара.

– Арен, – Лара потрясла его. – Арен, просыпайся.

Он заворчал и завозился, отталкивая её.

– Чёрт возьми, – пробормотала она зло. В груди нарастала паника. – Не смей умирать у меня на руках, идиот.

Нужно достать воду из источника, и немедленно, буря снаружи или не буря. Лара стянула шарф Арена чуть ниже, чтобы он пришёл в себя не с завязанными глазами, и на ощупь нашла путь обратно к выходу. Убедившись, что её собственный шарф надёжно закреплён, она навалилась плечом на дверь и надавила, сопротивляясь силе ветра. Сапоги заскользили по каменному полу, но дверь медленно приоткрылась – и буря тут же поймала деревянную створку, вырвала из рук Лары и швырнула в стену здания.

Песок и ветер вихрем влетели внутрь; вокруг Лары, пытающейся закрыть дверь обратно, зазвучал громовой рёв. Она пролезла между дверью и стеной и выпрямила ноги, чтобы захлопнуть створку. Затем просунула нож в дверную петлю, чтобы дверь не открылась снова, и начала ползти.

Единственное из пяти чувств, что у неё осталось, – осязание, и Лара двигалась с медлительной кропотливостью: если она собьётся с пути, то не доберётся до источника, а тем более обратно к Арену – буря убьёт её раньше.

Её направляла память, Лара ощупывала стены построек и глубоко зарывалась пальцами в песок, отыскивая линии мозаики, погребённые глубоко под ним. В последний раз она шла здесь на тот роковой ужин, собираясь инсценировать смерть своих сестёр, чтобы спасти их жизни. На неё нахлынули воспоминания: стук каблуков, запах еды в воздухе, ощущение шёлковых юбок на бёдрах. Единственное, что связывало нынешний Ларин путь с тем, предыдущим, – это её ужас.

Дюйм за дюймом она продвигалась к источнику, тело сотрясалось от кашля, руки, стёртые песком, горели. Ветер ударил её с одной стороны, затем с другой, прибивая к земле, по ней молотили камни и ветки, оторвавшиеся от растений в оазисе, во многих местах уже сочилась кровь.

Голова пульсировала, и Лара едва могла думать, она совсем потерялась в пространстве и сомневалась в каждом своём движении, поминутно замирая на месте.

«Продолжай! – мысленно велела она себе. – Ещё от силы десять шагов».

Но что, если она ошиблась? Что, если свернула не туда?

Лара застыла, паника душила её не меньше, чем песок. Она дышала судорожными мелкими глотками, не наполнявшими лёгкие. Нахлынул приступ головокружения, и она скрючилась, прижала к себе руки и подтянула вверх ноги, сжимаясь на песке в комочек.

Двигайся. Ты, чёрт побери, королева Итиканы! Тебя не победит какой-то песок!

Конечности не сразу, болезненно медленно, но всё же повиновались, и Лара снова поползла вперёд.

Память подсказывала, что пешеходный мостик через источник должен находиться прямо перед ней, но низкие стены вдоль дорожки закончились, а впереди по-прежнему был только песок. Прижав одну ногу к стене, чтобы не потеряться, Лара вытянулась, переместила вес на руку и пошарила впереди, пытаясь нащупать нечто знакомое.

Затем под ней обрушилась земля.

Она упала лицом в смесь песка и воды. Извиваясь, она тут же перекатилась, подогнув под себя колени, и села по пояс в грязи.

Выругавшись, Лара вспомнила прошлый раз, когда песчаная буря обрушилась на лагерь, и потребовались недели, чтобы вычистить из источника песок, и ещё месяц, чтобы вода начала течь нормально. Пить такое можно, но придётся отфильтровать.

Лара отвязала с пояса один из бурдюков, оторвала клочок ткани от края одежды и плотно обмотала горловину. Потом погрузила сосуд в жидкое месиво, подождала, пока он наполнится, сдвинула шарф и набрала в рот воды. В ней было полно песка, но, несмотря на ужасный вкус, ощущение прохладной влаги во рту всё равно воспринималось не чем иным, как блаженством. Лара прополоскала рот, сплюнула и сделала большой глоток.

Она пила столько, сколько смогла, пока её не замутило. Тогда Лара заново наполнила их с Ареном бурдюки, убедилась, что они надёжно привязаны к ремню, и двинулась назад.

Вода придала ей сил, и обратный путь она проползла быстрее.

– Я иду, – бормотала она между приступами кашля. – Держись.

У оружейной Лара с огромным усилием отворила дверь, а затем плотно закрыла за собой. За рёвом бури всё равно угадывался кашель Арена. Лара вслепую подползла к нему, приподняла его голову и плечи, чтобы он опирался на неё, затем вытащила пробку из бурдюка.

Подождав, пока кашель пойдёт на убыль, она приоткрыла Арену рот, влила немного воды и тут же прижала ему челюсть, чтобы он сделал глоток. Затем повторила. На четвёртый раз он поперхнулся и отодвинулся, вывернувшись из её хватки, откатился на бок.

– Арен?

– Ещё воды, – проскрипел он, и Лара пихнула бурдюк ему в руки и слушала, как он жадно глотает, пока не решила, что этого достаточно, и не забрала сосуд обратно.

– Ещё.

– Ещё немного, и тебя просто стошнит, – возразила она и отпила из бурдюка сама. – А я не вернусь туда за добавкой, пока буря не утихнет.

Она уселась на пол, прислонившись к холодному камню стены, и сделала ещё глоток. Глаза невыносимо жгло, и Лара надеялась лишь на то, что повреждения обратимы. Нужно было промыть веки, но для этого требовалась чистая вода. Она промокла насквозь, упав в источник, песчинки впивались в тело в самых невообразимых местах, внутри всё болело, мышцы сводило судорогой. Но что хуже всего – она начинала замерзать, мокрая одежда на коже ощущалась ледяной, поскольку температура в пустыне падала с приближением ночи.

– Где мы? – хрипло спросил Арен. – Что это за место?

Тайное место. Место, куда она никогда не собиралась возвращаться.

Лара расстегнула мокрое платье и стянула через голову.

– Отсюда, – прошептала она, – всё и началось.