1902 год принес волну политического террора, захлестнувшую страну в 1905–1907 гг. От террора не спасали ни звания, ни должности. Убивали не только министров, полицейских, но и самых мелких чиновников, мастеровых, всех, кто вызывал у революционеров подозрения в сотрудничестве с властями. 9 февраля было совершено покушение на московского обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова, 2 апреля был убит министр внутренних дел Д. С. Сипягин, в мае — покушение на Виленского генерал-губернатора В. В. фон Валя, в июле — на Харьковского губернатора И. М. Оболенского.

Государь вновь начал проводить жесткий курс. На пост министра внутренних дел был назначен «человек опытный и честный», с монархическими принципами, В. К. Плеве. О назначении его ходатайствовала перед государем вел. кн. Елисавета Феодоровна. Называет она и новую кандидатуру на пост министра народного просвещения Г. Э. Зенгера. Но прежде всего опору для государя Елисавета Феодоровна видит в его уповании на Бога. Она стремится укрепить его веру, отдает ему одну из главных своих святынь — крест, а также «образ, освященный на чудотворной иконе святителя Николая в маленькой церкви в Москве».

Духовную поддержку государь нашел и… у французского оккультиста мсье Филиппа. Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна узнали об увлечении мистицизмом царской четы лишь в начале июля 1902 г. Вести о ложной беременности императрицы людская молва настойчиво связала с влиянием на императрицу Филиппа.

Сергей Александрович вместе с Елисаветой Феодоровной и Марией Феодоровной решаются раскрыть глаза царской чете. И так как под влиянием Филиппа оказалась, прежде всего, Александра Феодоровна, то первые шаги делает великая княгиня. И пока государь с Сергеем Александровичем на маневрах под Курском, она остается оберегать сестру.

В ноябре Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут в Дармштадт, где узнают от принцессы Виктории новые удручающие подробности о Филиппе. В декабре они снова в Царском. Александра Феодоровна и Николай II по-прежнему окружены людьми французского оккультиста. Филипп все-таки был вынужден покинуть Россию, тем не менее для Александры Феодоровны он на всю жизнь остался «другом», место которого вскоре занял Григорий Распутин.

1902 год принес и разочарование в Павле Александровиче. С целью добиться развода своей пассии Ольгой Валерьяновной Пистолькорс, он дал слово, что не женится на ней. Брак О. В. Пистолькорс был расторгнут, и вскоре Павел Александрович, уехав за границу, тайно с ней повенчался. Сергей Александрович глубоко переживает предательство брата. Их отношения резко обострились. С этого времени Сергей Александрович становится опекуном Марии и Дмитрия, детей Павла Александровича от первого брака.

Новый год Елисавета Феодоровна и Сергей Александрович встретили в Дармштадте вместе с великим герцогом Эрнстом. Здесь они пробыли до 12 января, а затем через Петербург (14–17 января) вернулись в Москву (18 января).

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 января. Дармштадт.…масса приветствий и цветов — жена дала традиционную картину своей работы… Господи, благослови милостью Твоею венец и все наше новолетие — аминь!

5 января. Дармштадт.… В ½ 9 ч. на бал перв<ого> министра Boshe — масса народу — танц<евал> кадриль с его женой. Ernie со всем не танцевал. Жена была очень en beaute avec toutes ces perles. (красива co всеми жемчугами — фр.). Ужинали — болтал много — очень было мило…

7 января. Дармштадт.… После 8 ч. на бал в Aites Palais; жена со всеми изумрудами en beaute (во всей красе — фр.)… все было очень красиво.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 3, 5, 6.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

9 января. Дармштадт

Дорогой Ники,

Мы очень приятно поживаем здесь, но уже в субботу собираемся восвояси. Я позволяю себе думать, что пребывание здесь жены было очень утешительно для Эрни и во многом ему помогло, что касается общества и публики, то оба[1579]были трогательны относительно нас обоих, что меня приятно поразило. Все выказывали, по-видимому, совершенно искренно свою радость видеть жену, именно теперь, с братом. Это мнение говорилось на все лады. Одним словом, приятно сознаться, что пребывание наше было небесполезное во многих отношениях.

Я ужасно болтал по-немецки, не смущаясь! Много было всяких торжеств; тот раз <был> бал очень удачный и красивый. Демонстративно собрались все решительно Standesherrn (владетельные князья — нем.); скажи Аликс que je suis sans le charme <de> la p^cesse Birstein (я не в восторге от принцессы Бирштайн — фр.) — она ее хорошо знает. В интимные подробности жизни и впечатлений не вхожу — на словах удобнее будет.

Завтракал я с Эрни и в артиллерии, и в пех<отном> полку — они для меня еду сию давали.

Погода все время теплая — почки открываются рановато очень. Мы надеемся 14-го быть в Питере дня на четыре. Храни вас Господь — обнимаем обоих — до свидания.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1341. Л. 86–87 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

10 января. Дармштадт

…Итак, мы возвращаемся! Что-то Бог даст! Хоть бы маленькое утешение общественной жизни; а то вероятно снова на борьбу и борьбу, увы! беспробудную.

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 222. Л. 9–9 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 января. В память 20-летия моего поступления в полк[1580] все офицеры нас встретили, в том числе Миша — я был страшно тронут. Сейчас же Минни меня позвала к себе — говорили о Павле — многое сообщила — она трогательна. Дома застал Пица — долгий разговор — il me fait une peine affreuse (он доставляет мне ужасную муку — фр.) — сильное сердцебиение!..у царей — ужасные минуты переживаю! Обедали у царей — приятно — говорил с Ники — что будет толку!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 10.)

У Сергея Александровича снова тяжелые разговоры с родными о желании Павла Александровича жениться на О. В. Пистолькорс.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

17 января. Николаевская чугунка.…Ники будет говорить с Пицем на днях…

18 января. Москва. Господи благослови! Масса народу нас встречало — много дам… с тяжелым сердцем уехал из Питера!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 11,12.)

Дневник Николая II

19 января.…имел серьезный и весьма грустный разговор с д. Павлом относительно его желания жениться на О. В. П<истолькорс>… После обеда отправился в театр. Шла пьеса довольно веселая «М amour». Аликс ездила в это время к д. Павлу.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 14.)

Вероятно, в этот же день государь сообщает великокняжеской чете о своей беседе с Павлом Александровичем. Ответ приходит от Елисаветы Феодоровны.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

19 января. Москва — Петербург

Очень благодарна за новость. Бог даст, все кончится хорошо, к спокойствию и счастью всех. Представляю, как ты должен был страдать. Сергей глубоко благодарен за известие. С большой любовью.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 2. — на англ. яз.)

У Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны жизнь входит в привычное русло. 19 января — присяга в Дворянском собрании, 20 января — они на освящении дворянского приюта, 21-го — на балу в Дворянском собрании, 23 го — «принимали всех предводителей — благодарили за бал»[1581]. И снова Сергею Александровичу приходится ехать в Петербург по делам младшего брата.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

25 января. Питер.…К Пицу, видел детей, говорил с ним — он убит совсем — развод ей запрещен…

26 января… Завтрак у царей — поговорил хорошо… Заехал к Пицу — пил чай — советовал ему ехать проветриться — все так трудно!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 15,16.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

26 января. Москва — Петербург

Доброе утро. Надеюсь, вечер прошел приятно? Здесь пасмурно, снег, ветер. Собираюсь принять нескольких назначенных генералов. Сердечно целую.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 96. Л. 13. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

28 января. Москва… жена встречала — много все ей передавал…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 17.)

30 января Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна на открытии Успенского малолетнего приюта, получившего наименование «Елисаветинский малолетний приют имени Великой Княгини Елисаветы Феодоровны».

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

30 января.…в 12 ч. с женой на освящение приюта Елисавет<инского> общ<ества> — очень было мило. После завтрака поехал в санях с Джунк<овским> на Хитров рынок совершенно неожиданно — был в чайной общ<ества> трезвости — обходил все столы — переполнено было народом — тоже в столовой — чисто, хорошо; мои друзья хитровцы мне задали овацию[1582]!..

31 января.…Ожидаем студент<ческих> беспорядков. Господи помилуй!..

3 февраля.… около 10 ч. начался наш большой бал. Жена была с сапфирами; болтал, не переставая полтора часа… Все очень удачно, на 1200 приглашенных приехало 700 чел<овек>. Обходил всех за ужином — в 2 ч. все кончено…

6 февраля.…В ½ 3 ч. принял депутацию из 13 ч<еловек> от моск<овских> рабочих в механическом производстве — благодарили за устроенный им мною устав кассы самопомощи. Долго с ними говорил, очень интересно, — развитые все люди— дай Бог! В ½ 4 ч. принимали мы эмира Бухарского с сыном — угощали его, болтали — он нам поднес пропасть подарков — жене красивые женские украшения… Петерб<ургский> унив<ерситет> закрыт вследствие забастовки. Господи помилуй!

8 февраля.…Ожидаем завтра студен<ческие> беспорядки — сest embetant (досадно — фр.)…

9 февраля.… С утра началась сходка в Универс<итете>, все меры были приняты и оцепление полное войсками. Трепов был в манеже. Днем 200 ст<удентов> арестованы — Игнатьев[1583] faisait la navette (сновал туда-сюда — фр.). Истомин трогательно весь день и ночь со мною — Гадон тоже. Универс<итетское> начальство вечером просило занять здание Унив<ерситета>. В ½ 1 часа ночи вызвал к себе Трепова, и решил я занять Унив<ерситет> — страшно было, но все обошлось благополучно — 500 чел<овек> и женщины. Молился я сильно! В 6 ч. утра все было кончено, и Трепов явился — крепко обнялись — мои нервы сдали!

10 февраля.…День прошел вполне благополучно, но был полный наряд войск…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.38.А. 18,20–23.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

12 февраля. Москва

Пока у нас, слава Богу, спокойно, и результат энергичного действия виден всюду, ибо, меня поражает, как многие теперь подбодрились. Но тут видимо действовала благодать Господня! Я так молился…

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1.Д. 222. Л. 31.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 февраля.…В ½ 10 ч. второй бал — очень было оживленно, масса цветов — удачно — болтал много — кончился после 3 ч…

17 февраля.…В 2 ч. у памятника Пушкина были взяты 11 техников студент<ов>, желавших провести демонстрацию и больше ничего…

18 февраля.…принимал — рассуждали о завтрашнем молебне и панихиде в Кремле…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 25, 27.)

1902 г. — время активной деятельности официальных рабочих союзов в Москве. Идея их создания принадлежала жандармскому полковнику С. В. Зубатову[1584]. Дело защиты «нужд и потребностей» рабочих было поддержано Сергеем Александровичем.

19 февраля, день отмены крепостного права, московские власти объявили нерабочим. У памятника царю-освободителю Александру II в Кремле состоялась многолюдная рабочая демонстрация с пением «Боже, Царя храни».

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

19 февраля.… около 10 ч. с деж<урным> Джунк<овским> кЧуд<ову> М<онастырю> — громадные толпы рабочих — порядок отличный. Парфений и все архиереи — я за ним на помост перед памятником. Панихида — засим 2 венка возложила депутация от рабочих; молебен. Я пошел смотреть венки — сказал депутации несколько слов. Громовое ура — шапки так и летели; все трогательно, хорошо, назидательно. Холод и ветер. Господи, благодарю Тя за все!.. Когда утром венок возлагали, у меня слезы навертывались!

20 февраля.… Вчера на площади было 60 т<ысяч> рабочих!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 28.)

Для Сергея Александровича этот день, несомненно, был победой — фактом единения власти с народом, подтверждал правильность выбранного им пути.

За этот день владельцам предприятий было предписано выплатить рабочим зарплату, что вызвало негодование промышленников, и они обратились к министру финансов С. Ю. Витте с жалобой на московскую полицию, «поощрявшую забастовки». Не рискуя выступать против великого князя, Витте яростно выступил против С. В. Зубатова и Д. Ф. Трепова. В итоге победа осталась за Витте, и Зубатова убрали из Москвы…

Начинался Великий пост.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

25 февраля.… в 14 12 ч. к службе — крайне приятно!.. В ½ 3 ч. с женой к Бутырской заставе на открытие народной столовой — все очень хорошо… В ½ 7 ч. к службе — молилось хорошо…

28 февраля.…В 4 ч. с женой в Вознесен<ский> м<онастырь> к мефимонам — отлично пели, было приятно. Чай у игуменьи… Читал И<оанна> Златоуста — прекрасные мысли…

1 марта.…В 7 ч. к службе с чудным акафистом!.. В ¼ 10 ч. к исповеди у о. Благоразумова. Господи, прими покаяние мое!

2 марта.…в 9 ч. к обедне — слава Богу, сподобились приобщиться Св<ятых> Таин! С умилением душевным. Много наших и людей тоже… В ¼ 3 ч. с женой в Успенский, Чудов и Архангельский — много было народу… В 7 ч. ко всенощной… Господи, благодарю Тя!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 31–33.)

Дневник Николая II

2 марта. В 9 час. поехали к обедне в Аничков и причастились Св<ятых> Тайн. С каким новым еще более отрадным чувством мы оба приступили к этому великому таинству, после всего, что произошло в прошлом году, после многих бесед и откровений нашего «друга»…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 43–44.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

2 марта. Москва — Петербург

Поздравляем Вас с принятием Св. Тайн. С Твоего разрешения завтра вечером выедем в Питер. Радуемся свиданию и нежно обнимаем.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 25.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

2 марта. Петербург — Москва

Искренно поздравляем Вас обоих с причащением Св. Тайн. Получил ответ Палестинского Общества, который передам Тебе лично. До скорого свидания. Крепко обнимаем.

Ники (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 35.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут в Петербург, где пробудут до 21 марта.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

4 марта. Питер.… Вчера на Невском было побоище между студент<тами> и полицией — раненные есть. Завтракали у царей и с ними на кустарную выставку в Тавр<ический> Дв<орец> — Минни etc. — ходили 3 часа! Без ног, но интересно… в ½ 9 ч. во франц<узский> театр — цари, Минни, Алексей etc.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 34.)

Дневник Николая II

4 марта.… К завтраку приехали д. Сергей и Элла. В 2 ½ отправились в Таврический дворец, в залах кот<орого> была очень полная и интересная кустарная выставка всех местностей России. Она состоит под покровительством Аликс. Весьма поучителен отдел тюремного ведомства, кот<орый> находится в особом павильоне, пристроенном с сада. Осматривали ее в течение трех часов и вернулись домой после 5 ½ час…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 45–46.)

Воспоминания П. Г. Курлова[1585]

В 1902 году, состоя секретарем ее августейшей сестры, великой княгини Елизаветы Федоровны, по дамскому комитету Красного Креста, я был назначен комиссаром ее отдела на кустарной выставке, устраиваемой императрицей в Таврическом дворце. Великая княгиня жила в Царском Селе у сестры. Состоявшему при ней гофмейстеру Н. А. Жедринскому и мне приходилось часто приезжать к ней для доклада и иногда беседовать по вопросам, относящимся до выставки, с императрицей, которая запросто приходила в комнату своей сестры. Я знаю сердечный интерес, который проявляла ее величество даже к мелким вопросам. Мысль поднять кустарную промышленность в России и тем помочь многочисленным народным труженикам в этой области целиком захватывала ее душу. Быстро усваивала государыня Александра Федоровна делаемые ей доклады и столь же быстро и жизненно разрешала возникавшие вопросы. Последовало открытие выставки, и я встретил государя императора и его царственную супругу при входе в порученный мне отдел.

Я не узнал императрицы: она, видимо, крайне стеснялась, стараясь выполнить преподанные ей руководительницами в этой области уроки формальной любезности. Через три дня последовало неожиданное распоряжение закрыть выставку для публики с 9 часов утра до 1 часа дня, так как императрица пожелала осмотреть ее во всех подробностях в менее официальной обстановке. Нам, комиссарам, было приказано находиться на своих местах и встретить государыню, не облекаясь для этого в придворные мундиры. Царственные сестры прибыли на выставку в 9 с половиной часов утра. Мой отдел был первым от входа, и, когда я на пороге встретил императрицу, я увидел в ней другого человека: живая, обворожительная, любезная, простая до крайности. Она захватывала своим обаянием тех, к кому обращалась.

В моем отделе были сосредоточены кустарные игрушки Московской губернии, и ими заинтересовалась императрица. Когда я хотел достать какую-то вещь с верхней полки, она с улыбкой сказала, мне: «Дайте, я сделаю это сама, вы едва ли привыкли обращаться с подобными вещами». Я никогда не забуду того восторга, с которым мы принимали в то время августейшую посетительницу.

(Генерал Курлов. Гибель Императорской России. Воспоминания. М., 2002. С. 26–27.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

5 марта.… долго сиделу меня Сипягин: благонамерен, но увы! Не на высоте своего призвания. Завтракали у царей — успел поговорить с Ники…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 35.)

Дневник Николая II

7 марта.…Завтракали д. Сергей и Элла. Аликс поехала с нею устраивать базар из вещей Фаберже, принадлежащих членам семейства. Базар этот имеет благотворительную цель…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 47.)

В залах дворца барона фон Дервиза на Английской набережной состоялась первая в Петербурге благотворительная выставка Фаберже. Она проходила в пользу женских школ «состоящих под Августейшим покровительством Ея величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Императорского женского патриотического общества». Патроном выставки была Александра Феодоровна, а помогала ей Елисавета Феодоровна. Выставка проходила при активном участии многих членов императорской семьи и представителей высшей знати Санкт-Петербурга.

Дневник Николая II

9 марта.… После завтрака поехали на открытие базара Аликс в доме Дервиза. Странно было видеть свои собственные вещи, а также знакомые предметы других. Очень интересны были коллекции старинных табакерок и миниатюр…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 49.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 марта.… С женой на картинную выставку в Пассаже… Заехали в Зимний и с царями на выставку вещей Фаберже etc., устроенную Alix на Англ<ийской> набер<ежной>: Минни, вся семья… В 9 ч. к Сипягину — разбирались рабочие вопросы — были мин<истр> юстиции[1586], финан<ансов>[1587] и госуд<арственных> имуществ[1588] — интересно, думаю, полезно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 37.)

Дневник Николая II

10 марта.…Обедали: д. Сергей и Элла. Поехали с нею в дворянское собрание на духовный концерт певческих хоров (всего 550 чел<овек>) под управлением Архангельского[1589]. Исполнение было замечательное, радовавшее душу; подбор вещей умелый. Вернулись домой в 10 14, весьма довольные вечером.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 50.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

13 марта.…Присутствовал при приеме Ники Федотовой[1590] и Ермоловой <М. Н.>. С царями в Академию наук — смотрели только что привезенного мамонта; поразительно: весь скелет, кожа, шерсть, мясо, желудок etc…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 39.)

Дневник Николая II

15 марта.… Завтракали и обедали д. Сергей, и Элла. В 2 ¼ в Малахитовой происходило военное совещание в составе: д. Владимира, д. Сергея, Николаши, Черткова[1591], Драгомирова[1592], Куропаткина и Сахарова[1593]… В 10 час. поехали в дом Дервиза на концерт; этим окончился базар собственных вещей, выставленных там…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 244. Л. 54.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

15 марта.…Завтракали в Зимнем. Там же в 14 3 ч. под председательством Ники военное совещание на случай войны с Герм<анией> и Австрией — интересно… Обедали в Зимнем и с царями к 10 ч. на концерт на выставке Alix в пользу Патриотеического> Общ<ества> — масса народу — все очень удачно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 40.)

Дневник Николая II

17 марта. Воскресенье.…Были у обедни с тремя старшими дочерьми и д. Сергеем и Эллой…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 55–56.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

17 марта.… по желанию царей откладываем наш отъезд до четверга. С Ники долго говорил — он решился спустить[1594] Банковского и назначить Зенгера[1595]! Помоги ему Бог!

18 марта...Трепов мне телеграфировал, что сегодня на приеме у него одна женщина покушалась на его жизнь, но он схватил ее руку вовремя, и выстрела не было! Ужасно! Но Богу слава. Завтр<ак> в Зимнем — сообщил сейчас об этом Ники…

21 марта. Николаевская чугунка.…заехали в Казанский. Из Зимнего к детям… Какой-то господин хотел ножом убить Трепова, но он до него не был допущен и схвачен! Господи помилуй!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 41, 43.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 марта. Москва — Петербург

Только что вернулись. Серо, уныло. С благодарностью вспоминаем часы, проведенные с Вами, и крепко Вас обнимаем.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 37.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

22 марта. Петербург — Москва

С большим сожалением расстались вчера, так приятно было пожить хоть немного вместе. Крепко обнимаю обоих.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 96. Л. 40.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

22 марта. Москва

Дорогой Ники,

Сейчас по приезде сюда узнал об отмене для студентов Архангельской тюрьмы и о замене ее губерн<скими> и уездными тюрьмами по всей России. Признаюсь тебе, меня это ужасно неприятно поразило, ибо будет всеми истолковано в виде новой поблажки — уступка после покушения на Трепова! Никто не поймет истинной причины, которую я себе объясняю так: не желают скучивать такую массу студентов в одной тюрьме? Так ли я понял, не знаю. Пока выходит ordre, contre-ordre — desordre (приказ, контрприказ — беспорядок — фр.), ибо здешняя пересыль<ная> тюрьма уже почти два месяца содержит 500 студ<ентов>, которые стали теперь буйствовать. Каждый день с новым распоряжением их отъезд откладывается на неопределенное время, и, стало быть, присмотр за ними еще затрудняется; положение самое тяжелое и натянутое. В связи с этим и общественное мнение все более возбуждается. Жаль, что раньше не подумали и не обсудили все это. У всех здесь служащих нервы в конец натянуты — положение тягостное — прямо тебе скажу. Мне думается, что следовало бы немедленно издать Правит<ельственное> сообщение, в котором объяснялась бы истинная причина отмены Арханг<ельской> тюрьмы — иначе, повторяю, все будут объяснять себе и по всей России, что эта уступка тем же студентам, ибо Арханг<ельская> тюрьма представлялась им хуже Сибири — это я отовсюду слышал и слышу. Вчера, как тебе известно, снова было покушение на Трепова — каким-то чиновником, служащим в контроле Казанской ж<елезной> д<ороги>[1596]. Ты сам посуди, какое удручающее впечатление это на всех производит.

Ты меня прости, что я так бессвязно пишу, но ужасно тороплюсь, чтоб письмо поспело на поезд. Мне так жаль, что я все это не знал еще вчера, когда было бы мне так просто тебе на словах изъяснить мои мысли.

Храни тебя Господь.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1341. Л. 88–91 об.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 марта. Все перемены для высылаемых студентов, а они сидят все (2 месяца) в тюрьме и бушуют — stupide! (глупо! — фр.)…

29 марта.… Забыл записать, что цари собирались к Пасхе сюда — я отговорил! Не время по-моему. Жена рисует красивую м-ме Маркову… в 7 ч. к службе с акафистом Богородице…

(ГА РФ. Ф.648. Оп. 1. Д. 38. Л. 44, 47.)

2 апреля был убит министр внутренних бел Д. С. Сипягин. Студент С. В. Балмашев, по поручению боевой организации партии эсеров, пришел в Государственный Совет с пакетом на его имя. Когда Сипягин взял этот пакет, Балмашев произвел пять выстрелов, от которых Сипягин через час скончался.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

2 апреля.…Около 3 ч. узнал случайно, что Сипягина убили!! Ужасно! Трепов ничего не знал, запросил Деп<артамент> полиции — сообщили, что верно; выходя из комитета мин<истров> студент киев<ский>, переодетый офицером! С est hideux! (отвратительно! — фр.) Два выстрела, беспамятство час и кончина. В ½ 7 ч. заказал панихиду и собрал, кого мог из сослуживцев и друзей — помолились — Царство ему небесное…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 49.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

2 апреля. Петербург — Москва

Благодарю Тебя за добрые слова; потеря такого человека и друга очень тяжела Господь Нас не оставит среди ниспосланных Им испытаний. Крепко обнимаю.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 46.)

На следующий день после убийства Д. С. Сипягина Елисавета Феодоровна пишет государю письмо, в котором предлагает назначить на пост министра внутренних дел В. К. Плеве[1597], а министром народного просвещения — Г. Э. Зенгера. Сергей Александрович не знает об этом письме.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

3 апреля. Москва

Милый мальчик.

Дорогое дитя — позволь мне называть тебя так, позволь старому сердцу излить перед тобой все свои молитвы. Ты разрешил мне говорить обо всем, что тревожит меня, и однажды я писала тебе, ты помнишь. Знаешь ли, когда ты вернул мне мой крест в этот раз[1598], меня охватила тревога, и все время потом, и в поезде, я слышала голос, который мне говорил: «Слишком рано, слишком рано — он еще нужен ему». А ты, с твоей бесконечной деликатностью, боялся лишить меня дорогой святыни. Посылаю его тебе обратно — носи его, сколько сможешь — мне спокойнее, когда он у тебя, а теперь, в это время омерзительной жестокости, он особенно нужен тебе.

Сергей не знает об этом письме. Оно будет нелогичным и чересчур женским, но я узнавала мнение других и многое слышала. Так как нам известно многое, причем от людей, глубоко преданных, опытных и любящих своего Государя и страну, то я подумала, кто знает, даже женщина может быть полезной в трудные времена, ведь порою <чья-то> мысль может привести к разумной идее, так что почему бы не высказаться перед тобой открыто. Я пользуюсь тем, что Менгден[1599]едет в Петербург сегодня вечером.

Ники, дорогой мой, ради всего святого, будь теперь энергичнее, могут быть новые убийства — положи конец этому террору теперь же. Прости, что пишу прямо, без обиняков, и так, словно я тебе указываю. Я не жду, что ты поступишь, как я скажу, я только излагаю свое мнение на случай, если мои мысли будут тебе полезны. Я могла бы прямо назвать тебе нового министра внутренних дел>, ведь каждый день промедления наносит вред — почему бы не Плеве, он человек опытный и честный.

И еще, дорогой — ты говорил, все это устроил Ванновский, но он до сих пор на своем посту! О, дай же ему отставку[1600], не будь так мягок. Все считают, что с твоей стороны — это колебание и слабость, о тебе больше не говорят, как о человеке добром, от этого моему сердцу так больно и горько. Зенгер, милостию Божией, будет настоящим помощником.

Боюсь, я должна быть жестокой и сказать больше. Посмотри, дорогой: после смерти Боголепова (министра народного просвещения. — Сост.) ты взял Ванновского, и все ликовали в надежде, что под твоим руководством он будет проявлять строгость, но он попал под влияние дурного человека, и результатом явилась слабость. В Трепова (московского обер-полицмейстера. — Сост.) стреляли, причем вскоре после того, как ты изменил свое превосходное твердое решение о Сибири[1601] — создалось впечатление, что ты снова сдаешься. Ты теперь понимаешь, что я имею в виду… дурные люди торжествуют, объясняя это именно так, так оно и выглядит на самом деле — отмененное твердое решение хуже, чем никакое, оно становится роковым.

А теперь новая беда — о, неужели нельзя судить этих злодеев <военно->полевым судом[1602]? Пусть вся Россия знает, что такие преступления караются смертью. Если хотят отмены смертной казни, пусть прежде всего убийцы не убивают, «plus d arrets de mort, bien alors que les assassins commencent» (нет смертных приговоров, и вот тогда-то и начинаются убийства — фр). Отчего ты не посоветуешься с умными людьми, которые верно служат тебе — Плеве, Муравьевым[1603], Зенгером, Победоносцевым, Владимиром[1604] и др. Если ты считаешь, что Сергей мог бы помочь, можно было бы написать ему, и он выскажет свое мнение. Я знаю, он писал бедному Сипягину и получил ответ в день его смерти, — тот находил удачной мысль Сергея: не публиковать имена тех, кто покушался или совершил подобное преступление, чтобы тем самым не дать им стать героями, убить в них желание рисковать своей жизнью и следовательно совершать эти преступления. (Я считаю, лучше ему заплатить жизнью и таким образом исчезнуть), но кто он и что он — пусть никто не знает. А им придает решимости именно мысль, что они станут героями и прославятся на весь мир[1605]. Я хочу, чтобы вся твердость исходила сейчас целиком и полностью от тебя, и никакой жалости к тем, кто сам никого не щадит!

Дорогой, если ты и ошибаешься, то это — свойство человеческое, но если ты уже принял решение — держись его и не отменяй. Меня так огорчает, что ты отменил Сибирь! Ну что же, что сделано — то сделано, и теперь Бог да наставит тебя! Почему бы тебе не поговорить с твоим митрополитом[1606]? Ты человек верующий, а он человек большого ума и христианского сердца. «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»[1607]. Мне кажется, что Бог сейчас воздвиг на тебя все эти трудности, чтобы заставить тебя быть твердым. Все знают, что твоя любовь и благородство подверглись жестокому испытанию, но раз ты не можешь управлять на благо страны мягкостью, то отныне должен быть тверд.

Может ли Миша[1608] помочь тебе хоть немного? Если вы будете обсуждать эти вопросы, заставь его выслушать тебя. Бедный, дорогой, ты так одинок! Я не могу выразить, как все молятся о тебе, скорбят с тобой, жалеют тебя!

Да благословит тебя Бог!

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1253. Л. 77–80 об., 89–92. — па англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

3 апреля.…Хотеля ехать в Питер mais reflections faites (но после раздумий решил, что — фр.) лучше воздержаться, ибо не поймут — вообразят все, что хочу влиять и вмешиваться…

4 апреля.… К 2 ч. мы были с женой в Чудовом на панихиде по Сипягину — масса народу…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 49, 50.)

Дневник Николая II

4 апреля. В 11 ½ поехали на отпевание бедного Сипягина. Его похоронили в Александро-Невской Лавре. Завтракали одни. Принял Плеве, которому предложил быть министром Внутренних Дел…

5 апреля. Сегодня Плеве назначен М. В. Д (министром внутренних дел. — Сост.)…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 68.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

5 апреля. Москва — Петербург

Бог благословит твою крепкую веру и чистую душу. Нежно целую. У нас, наконец, установилась приятная мягкая погода.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 52. — на англ. яз.)

Вслед за телеграммой Елисавета Феодоровна посылает государю письмо и образ его небесного покровителя — святителя Николая.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

<После 5 апреля>

Благослови тебя Бог, милый мальчик,

Посылаю образ, освященный на чудотворной иконе святителя Николая в маленькой церкви в Москве[1609]. На обратной стороне по моему заказу выгравирована прекрасная молитва, ее читают на каждой литургии, когда молятся за тебя.

Ты представить себе не можешь, как все возносят за тебя молитвы, и какое глубокое впечатление произвело назначение Плеве и пр… Словно в тот миг, когда чувствуешь, что тонешь, тебе бросили веревку, и ты, несмотря на волны, крепко ухватился за нее в надежде достичь спасительной земли. Дай Бог, чтоб он стал тебе истинным помощником. Что меня восхищает в этом человеке — это его желание хранить в глазах народа твой <образ> как ангела света. Он судит так, как судить должно. Он понял твою миролюбивую святую натуру и в то же время твое желание сражаться, как подобает честному солдату, со знаменем <в руках>, воздев его высоко над врагом.

Поцелуй от нас обоих милую Аликс, будьте счастливы.

Э.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1254. Л. 19–20 об. — на англ. яз.).

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

5 апреля.…Принимал только Трепова и к обедне. Плеве назначен м<инистром> В<нутренних> Д<ел> — дай Бог, в добрый час! В Полтавской губ<ернии> полнейший бунт крестьян — грабят все усадьбы!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 50.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

8 апреля. Москва

Дорогой Ники,

Мне еще раз хочется сказать тебе, как я сочувствовал твоему горю и понимаю все, что ты должен был испытать, узнав о смерти доброго Сипягина, какое возмутительное убийство, но какая чудесная христианская кончина!

Признаюсь тебе, что я сердечно порадовался назначению Плеве — позволяю себе думать, что выбор вполне прекрасный, и именно тот человек, который теперь нужен: умный, твердый.

Мы сегодня с женой вспоминали годовщину вашей помолвки и от души вас обоих приветствуем уж 8 лет. С нетерпением ожидаю в среду детей Павла — это большое для меня утешение. Мы говеем, хотя у меня дух не покоен — столько всего смутительного, м<ежду> пр<очим>, как раз на Страстной самые большие москов<ские> фабрики распускают огромное количество своих рабочих ввиду сокращения производства работы; вероятно, будут крупные беспорядки — все это ужасно тяжело.

Погода почти летняя, т. е. 11–12° в тени.

Храни тебя Господь. Крепко вас обоих обнимаю.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1341. Л. 92–93 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

9 апреля. Петербург — Москва

Сердечно благодарю за письмо. Мы тоже говеем… Аликс и я Вас обоих крепко обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 96. Л. 55.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

11 апреля. Великий Четверг.…в 9 ч. с детьми пошли к обедне — полное счастье с ними и в сей день приобщиться Св<ятых> Тайн — много было причастников — пили чай с детьми и нашими. В 12 ч. был у меня Плеве — отличный дельный разговор[1610] — впечатление подбадривающие — он завтракал. В 3 ч. с детьми в Чудов и соборы — они бесконечно милы… Alix сообщает о беременности — дай Бог!.. В 7 ч. с детьми к службе — они следили по книге — 12 Ев<ангелий> умилительно! Около ¾ 9 ч. кончилось. Дети уже спали, когда я был у них! Господи благодарю Тя!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.38.А. 53.)

Дневник Николая II

11 апреля <Великий> Четверг. Стоял отличный день. В 9 час. пошли к обедне и причастились Св. Тайн со всеми детьми и д. Алексеем. Погулял перед завтраком. Потом имел два доклада. Долго работал в саду. В 7 ч. приехала Мама с Мишей к службе 12 Евангелий…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 72–73.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

12 апреля. Москва — Петербург. Почтовая карточка. Образ ангела. Надпись в нижнем левом углу:

Благослови Бог твое Святое Причастие.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1253. Л. 81–81 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

13 апреля. Страстная суббота.… В ½ 12 ч. к обедне — молилось тепло… После 3 ч. с детьми в Возн<есенский> м<онастырь> — прикладывались к плащанице. В 4 ч. красили яйца — дети были в восторге — были все наши. Устал ужасно — возился с подаренными яйцами. После обеда с женой обдаривали друг друга. Детей уложили рано спать — впервые были у заутрени. С Гадоном в Успенский — 1° м. — ночь тихая — вернулся в ½ 2 ч. — конец обедни — радостно было быть с детьми! Масса народу — симпатичное разговение… Христос Воскресе!..

17 апреля.…христ<осование> с хоругвеносцами и рабочими — принимал мало. В ½ 12 ч. с женой на освящение часовни у цер<кви> Св. Василия Кесарийского…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 54, 56.)

Николай II — Баденской принцессе Марии Максимилиановне[1611]

30 апреля. Царское Село

Дорогая Тетя Маруся,

…Меня глубоко тронуло твое участие в смерти Сипягина. Действительно в нем я потерял друга и преданного человека. На то Божья воля!

Наш друг[1612] провел 4 дня с нами в Петербурге, как раз перед самым этим событием, что значительно облегчило мне перенесение ниспосланного испытания. Словами невозможно передать впечатления, через которые мы все прожили от бесед его.

Мы часто думали о Тебе и сожалели о Твоем отсутствии. Кажется, летом он снова приедет и будет жить опять на Знаменке. После всего слышанного от него — так легко жить и переносить всякие невзгоды!

Даст Бог эти тяжелые времена на Руси скоро пройдут, ведь не то еще она переживала за свое 1000 летнее существование!

Аликс и я радуемся Твоему ожидаемому счастью и от души надеемся, что Господь утешит Тебя здоровым внуком или внучкой.

Мы сами находимся в ожидании счастливого события — вероятно в начале нашего августа.

Через неделю начнется возня с французами; не знаю только, как они к нам дойдут; за Кронштадтом лед еще очень толстый.

До свидания, дорогая Тетя Маруся. Аликс и я Тебя крепко обнимаем.

Сердечно Твой Ники.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1107. Л. 1–2 об.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут в Царское Село на день рождения государя.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 мая. Скучно ехать в Царское!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 63.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

2 мая. Царское Село — Москва

Радуемся наконец увидеться с Вами и что Вы поселитесь у Нас. Со вчерашнего дня погода сделалась отличная. Счастливого пути. Крепко обнимаем.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 96.А. 81.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

3 мая. Царское. Алекс<андровский> дв<орец>.… В ½ 3 ч. сюда — цари в наших комнатах встретили — радушны, милы. Сейчас же гулять en quatre. С Ники поделился всеми впечатлениями — говорилось хорошо. Чай — болтали — были дети. Обед en quatre и вечер приятный — жена с Alix катались…

5 мая. Царское... В ½ 3 ч. гулял с Ники — en quatre катались на лодке — погода чудная — заходили в китайский театр — усиленные переделки для Лубе[1613]. К чаю Пиц приехал из заграницы! Сидел до 7 ч. — одного не видел. Минни с Мишей и Ольгой к обеду — подарки Ники. Пока остальные катались — я приятно беседовал с Минни — чай все вместе; с женой еще сидели у Минни…

6 мая. <День рождения Николая II>. Царское.…Плеве мне говорил, что хочет взять Булыгина!! Я в отчаянии. Вчера стрелял жид[1614] в Вильне в Валя[1615] — легкие две раны… Пица видел утром — он со мною сух и холоден! Грусть одна. Дети были и возились с царскими детьми… Жена каталась с Alix — я сидел у Ники — благослови его Господь…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 64–66.)

С 7 по 10 мая в Петербург приехал отдать визит французский президент Э. Лубе (Николай II был во Франции в сентябре 1901 г.). На встречу с Лубе государь поехал в сопровождении вел. кн. Сергея Александровича.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

7 мая. Николаевская чугунка.…в 8 ч. с Ники в Петергоф — на «Александрии» в Кронштадт — солнце — около 11 ч. вошел «Montcalme»[1616] с Лубе — Алексей[1617] на катере за ним. Масса судов — эффектно вполне, забрав французов в Петергоф — в чугунке завтрак — везде встречи и хлеб соль. В Царском в Б<ольшой> дворец и с Ники домой. Уф! Устал. Гуляли с Ники и видели, как Лубе возвращался из Гатчины… В ½ 8 ч. обед— все залы впервые освещены электричеством, как встали с обеда я в экстр<енным> поездом в Питер — в 10 ч. с курьер<ским> уехал…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. Г Д. 38. Л. 66.)

Сергей Александрович должен вернуться в Москву, а Елисавета Феодоровна остается в Царском, до окончания визита Лубе.

Дневник Николая II

8 мая. В 9 ½ мы все отправились с Лубе в Красное. Я поехал с ним в коляске опять с конвоем. В 11 час. начался объезд войск. Мама, Аликс, Элла и Лубе ехали в шарабане. После церем<ониального> марша вся кавалерия произвела красивую атаку. Погода стояла отличная, пыли почти не было. Заехали почиститься к себе и закусили. Завтрак был в большой столовой с тостами. На параде присутствовали наши и французские моряки. В 3 14 уехали через Гатчино, где Мама вышла из поезда. Прибыли в Царское около 5 ч. Ко мне явилась депутация французов отставных военных и поднесла красивую шпагу «l’épée d’honneur» с трогательным адресом… В 8 ч. Лубе обедал у нас со своими. Вечером покатались с Эллой.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 92–93.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

8 мая. Царское Село — Москва

Парад превосходен. Погода великолепная. Сидела с Минни, Аликс и с Лубе, небольшой обед сегодня вечером, напишу. Сердечно целую. Все передают тебе приветы.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 96.А. 83. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

8 мая. Москва.…Без конца болтал с моими потентатами. Увы; приходится расстаться с Булыгиным — я в отчаянии. Думаю Истомина взять себе помощником… Писал жене и Пицу — он меня огорчает — больно ужасно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 38. Л. 67.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

8 мая. Царское Село — Москва

Только кончился обед, собираемся послать сердечные поцелуи. Погода свежая, ясно, грустно, что тебя здесь нет. Ужасно жалею, что не могу быть завтра на твоем параде. Благослови Бог тебя. Доброй ночи.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 96. Л. 82. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

9 мая.…В 12 ч. на парад с Джунк<овским> деж<урный> — блестящий парад — очень я остался доволен — народу масса всюду… Писал жене…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 38. Л. 67.)

Дневник Николая II

9 мая. Отличный теплый и свободный для нас день. Лубе провел его в Петербурге и, наверное, бедный устал. После доклада Плеве поехали в Гатчину на праздник Кирасир Мама. Все происходило по-старому. После завтрака разговоры продолжались недолго, и мы вернулись в Царское до 4 ч… В 7 ч. Лубе вернулся из города весьма довольный встречей. Все обошлось благополучно и без всяких приключений — слава Богу. Обедали: Миша (деж.) и Элла. В 9 час. поехали в Китайский театр на торжественное представление в честь Лубе. Он казался довольным и совсем не устал. Было два акта разных балетов и все окончилось к 11 час… Театр выглядел замечательно красиво.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 93–94.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

9 мая. Гатчина — Москва

Получила обе твои телеграммы здесь. Так грустно, что ты не был на нашем параде. Здесь очень симпатичный, теплый день. Сейчас уезжаем в Царское. Все тебя крепко целуют.

Элла

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 88. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

9 мая. Царское Село — Москва

Huffs очаровательны, выбрала желтые с серебром. Спасибо большое за письмо, погода прекрасная, все быстро зеленеет, море поцелуев. Иду в театр после 9-ти. Рубины смотрятся прелестно.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 89. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

10 мая. Царское Село — Москва

Театр удался. Костюмы сегодня из Москвы. Сегодня серо, дождливо, холодно, так жаль, после театра пила чай с Минни, очень приятно. Люблю, нежно целую.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.96.А.91. — на англ. яз.)

Дневник Николая II

10 мая. Встали с ужасной погодой — совершенное повторение того же что было при встрече Лубе — рано утром. Он приехал к нам в 10 час. и передал подарки детям. Затем мы все отправились с ним в Петергоф.

Море было грязное, ревело, лил дождь. «Александрию» порядочно покачало до Кронштадта. Не без затруднений съехали на «Montcalm». Вся верхняя палуба его была очень красиво превращена в настоящие залы с гобеленами, материями, коврами и растениями. В самой большой из них состоялся прощальный завтрак с тостами. Аликс из предосторожности не поехала на «Montcalm». Лубе и адм<ирал> Рустан прибыли на «Александрию» проститься с нею. В 4 14 мы ушли в Петергоф, назад идти было лучше. Прибыли в Царское в 6 ½. Дождь прошел, и к вечеру погода поправилась. После обеда Элла уехала в Москву…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 94–95.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

10 мая. Царское Село — Москва

Нежно благодарю за письмо. Только сейчас вернулась. Погода ужасная — холод, дождь, ветер. Повезло, что не заболели, но чувствуем себя ужасно. Аликс решила не ехать на «Монкальм» — боялась зайти на паровой катер. Обед там прошел просто чудесно, я рада, что была там. Теперь собираюсь отдохнуть, уезжаю 10-часовым поездом из Петербурга.

Целую крепко.

Элла

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 96. Л. 92. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

11 мая.…к 10 ч. поехал за женой… Вчера в Кронштадте их сильно качало. Долго с нею болтали. После завтрака мы принимали слепого Ландграфа Гессенского[1618] — вот идея слепому путешествовать!.. Ездили утром к Булыгину, где была панихида по Сипягину — 40-ой день…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 38. Л. 68.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

11 мая. Москва — Царское Село

Премного благодарен за гимнастику, с восторгом буду ею пользоваться благодаря Тебе. Так рад возвращению жены… Крепко обнимаю.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. Г Д. 1426. Л. 76.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

16 мая. Москва

Дорогой Ники,

Обращаюсь к тебе с сердечной просьбой от себя и жены. Может быть, ты будешь столь добр сказать несколько сочувственных слов гр. Ламсдорфу (м<инистру> ин<остранных> д<ел>) о пенсии кн. М. А. Голицыной — муж коей управлял 6 лет Моск<овским> Архивом ин<остранных> дел. Ты знаешь, как мы нежно любим княгиню, и нам бы так хотелось ей помочь, ибо денежные ее дела довольно затруднительны. Я официально писал о пенсии гр. Ламсдорфу, но твое слово будет крайне важно. Сегодня мы хоронили кн. Голицына[1619]; княгиня удивительно трогательна — мы у нее постоянно теперь бываем — она так жалка. Они 45 <лет> прожили неразлучно.

Получил я сегодня депешу от Павла, в которой он мне сообщает, что едет в Берлин, потом возвращается в Царское и прибавляет: «Ты скоро узнаешь, какого рода решение я принял». Если ты знаешь его решение — умоляю тебя — скажи мне! Ты понимаешь, как я терзаюсь — не могу себе представить, какое такое решение он принял, умоляю, сообщи.

Погода у нас дивная, летняя наслаждаемся в Александрии; черемуха в полном блеске и сирень раскрывается. Здесь пока все тихо. Храни вас Господь. Обнимаю нежно.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. ГД. 1341. Л. 94–95 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

18 мая. Царское Село

Милый дядя Сергей,

Благодарю Тебя за письмо; просьба твоя о пенсии княг<ини> Голицыной будет исполнена.

В прошлый понедельник д. Павел приехал к нам к чаю, и затем я имел с ним весьма неприятный разговор. В двух словах он сводится к тому что Павел настойчиво просил уволить его от командов<ания> Гвар<дейским> корпусом, для того, чтобы быть свободным уехать и остаться надолго за границею.

Я, разумеется, отказал ему и наговорил ему кучу крепких истин. После этого он сдал и «в виде милости» просил, отпустить на несколько дней, чтобы он мог устроить ее на лето, потому что она должна лечиться. Взяв с него два раза слово, что он вернется через 10 дней — я согласился. Я намерен его вытребовать телеграммой к 25 мая, пот<ому> что он пропустил именины Аликс. Как и раньше я ему выкладывал все давно повторенные и известные доводы, но на них я получал опять-таки избитые и знакомые ответы! Это меня окончательно рассердило; я ему объяснил, что, исчерпав мое терпение, он сам заставит меня прибегнуть к крутым мерам, и что я требую, чтобы он продолжал службу и действительно командовал войсками в лагере! Это, кажется, возымело свое действие; т. к. судя по словам д. Алексея, кот<орый> видел его после моего разговора, он ему жаловался на перемену в обращении с ним.

Д. Алексей нас обоих удивил сегодня тем, что он говорил, что не надо мешать Павлу видеть ее, а то можно довести его до крайней степени нервного раздражения. Мы оба с этим не согласны. — О каком «решении» он тебе телеграфировал, я все-таки не понимаю.

Крепко вас обоих обнимаю.

Твой Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.71.А. 69–70 об.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

19 мая. Москва

Дорогой Ники,

Страшно благодарен за письмо! Я в восторге от твоего твердого и решительного разговора с Павлом, именно так было нужно, и чтобы это исходило от тебя. Зная его характер, это, наверное, на него подействовало — только бы ты так продолжал, не уступая ему. Я знаю, как все это тебе тяжело и скучно, но ведь на тебя одна надежда. Повышенный тон, во всех смыслах, можешь держать только ты.

За кн<ягиню> Голицыну низко кланяюсь и от всей души благодарю! Может, ты вспомнишь и о Зедделер[1620]!!

Мы наслаждаемся дивной погодой в эти дни: 21° в тени и сирень распустилась; тянет страшно в Ильинское, но надо выдержать характер, ибо до конца мая есть еще разные дела, требующие моего присутствия здесь. У нас несколько раз был слепой Ландграф Гессенский — не забавно! Мы его и завтраком кормили — теперь он, вероятно, уже у вас. Удивительно, как он может интересоваться путевыми впечатлениями, ничего не видя.

Собираемся съездить в Останкино, где я с детства не был. Храни вас Господь — крепко обнимаю.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1341. Л. 96–97об.)

24 мая в Москве состоялась VII Международная конференция Красного Креста. Ее делегаты были представлены Елисавете Феодоровне и Сергею Александровичу.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 мая.… В 11 ч. принимали с женой всех делегатов Красного креста 50 человек — все иностранцы.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 75.)

Наконец, великокняжеская чета едет отдохнуть в Ильинское.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

26 мая. Ильинское.…В 3 ч. выехали сюда… Чудесно здесь — помолились в церкви — чай на балконе — сирень благоухает…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 76.)

28 мая с повторным визитом в Россию прибыл болгарский князь Фердинанд I.

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

30 мая. Ильинское — Петергоф

Если остановка Болгарского в Москве неизбежна, по крайней мере умоляю, чтобы он не приезжал на Троицын день, а нельзя ли его совсем в Москву не везти, пожалуйста.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 86.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

30 мая. Петергоф — Ильинское

Не могу согласиться на Твою просьбу. У Нас он остается пять дней, в Москве полтора дня. После встречи на станции в 10 час. ты вполне успеешь быть на полковых праздниках в лагере, вечером дай ему обед.

Больше ничего не требуется. Крепко обнимаю обоих.

Ники

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 114.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

2 июня. День Св<ятой> Троицы. Ильинское.…в ½ 10 ч. встречал Болгарского с почет<ным> караулом etc.[1621] — повез его к Иверской и в Кремль, пригласив его на завтра сюда… к обедне — молилось так тепло за чудными молитвами. В 2 ч. Болгарский к нам с визитом — умная бестия!.. В 7 ч. большой обед для болгар с тостом, музыкой, челов<ек> 40, около 10 ч. мы сюда урвались!..

3 июня. День Св<ятого> Духа.… 18 л. нашей свадьбы и приятно именно в сей праздник. В ½ 10 ч. к обедне. В 12 ½ прибыл Болгарский — мы его встретили у церкви — были хлеб-соль от крестьян, мною устроенные — очень был тронут — ввели в церковь — лития. Скоро сели завтракать… мы сделали подарок Болгар<скому> — он мне свою миниатюру — жене миниатюру сына. Сидели на балконе — жарище — около ½ 3 ч. он уехал, дав массу орденов, и по-видимо-му довольный!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 79, 80.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

3 июня. Петергоф — Ильинское

Вспоминая этот день, шлю Тебе и Твоей дорогой жене искреннейшие пожелания здоровья и счастья на многие годы от горячо любящего сердца. Спасибо за радушие, оказанное Болгарскому. Крепко обоих Вас обнимаю.

Ники (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 96. Л. 122.)

Государь дарит Елисавете Феодоровну собаку. Напомним, что в 1889 г. и 1895 г. великая княгиня также дарила Николаю шотландских колли.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

7 июня. Ильинское — Петергоф

Можно мне теперь взять пса. Погода превосходная колоссальная жара нежно целуем вас дорогие.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 98. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

13 июня

Спасибо огромное — собака очаровательная, очень застенчивая и ласковая. Пожалуйста, поблагодари Аликс за дорогое письмо, которое получили на прошлой неделе. Сегодня очень холодно. От нас обоих — большой привет.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 107. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

24 июня. Ильинское — Петергоф

Уже неделю как твоя дорогая собака пропала в лесу, к счастью, поймали с большим усилием. Теперь ее откармливают — она ужасно худая, надеюсь, с ней все будет хорошо.

Сердечно целую.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 127. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 июня. Ильинское… Alix пишет: Павел дал слово не жениться, и Ники разрешил развод Пистолькорс!! Наивность, чтоб не сказать хуже, страшная — невыносимо при таких условиях становится жить!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 90.)

Первое упоминание о магнетизере Филиппе в дневнике у Сергея Александровича:

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 июля. Ильинское.… Получил ответ от Пица страшно грустный — бедный он — загубили мне его… А цари глупят с каким-то магнетизером — un espece de Caliostro — introduit par les stupides montenegrines! (некто вроде Калиостро, которого привели эти глупые черногорки! — фр/)

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 94.)

К. П. Победоносцев — вел. кн. Сергею Александровичу

7 июля. Царское Село

Считаю не лишним довести до сведения Вашего Высочества о нижеследующем:

Государь Император лично изволил объявить мне, что нет нужды далее препятствовать разводу Пистолькорсов, так как Великий Князь дал обещание не жениться.

Пистолькорс с двумя дочерьми и сыном находится здесь, остальное же семейство за границей.

Великий Князь Павел Александрович в день именин своих весь день проводил здесь с детьми и каждый праздник приезжает сюда и остается с Ними.

Вашего Высочества, преданнейший

Конст. Победоносцев.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 51. Л. 37–37 об.)

На именины Марии Феодоровны Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут в Петергоф, где узнают подробности о влиянии Филиппа на царскую чету.

Дневник Николая II

22 июля. По случаю 10-летия назначения Мама шефом Гвард<ейского> Экипажа, музыка сыграла серенаду под окнами коттеджа. Был выход, обедня и завтрак в Большом Дворце. Аликс была только на молебне с детьми в нашей церкви. Дядя Сергей и Элла приехали из Ильинского и поместились в нашем доме. Укладывался для Ревеля. Погода стояла тихая и теплая с дождем. Обедал вдвоем с дорогой Аликс, затем она отвезла меня на пристань. Пошел в 9 14 в Кронштадт и переехал на милый «Штандарт»[1622].

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 149.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 июля. Петергоф, в доме Ники у моря. Прямо сюда в поезде и в параде в Большой дворец. Выход, поздравления — сразу во всю кутерьму… Alix не было — se soigne, (лечится — фр.)… Прямо к Alix… Долго сидели у царей. Ники уехал в Ревель на морские маневры с Германским импер<атором>. Обедали у Минни avec une partie de la famille (в семейном кругу — фр.) и там же весь вечер — Оля, Мари[1623] — приятно, но устал… Здесь все же омут всяких историй!

23 июля. Петергоф.…В семействе брожения умов сильные и разнообразные…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 104,105.)

Воспоминания гр. С. Ю. Витте

В Париже несколько раз виделся с главою дома Ротшильдов бароном Альфонсом[1624], 70-летним старцем, человеком большого государственного ума и отличного образования… более всего он говорил о дурном, по его мнению, признаке при нашем Дворе, о водворении странного мистицизма. Он несколько раз возвращался к этому разговору, указывая на то, что история показывает, что предвестником крупных событий в странах, в особенности событий внутренних, всегда является водворение при дворах правителей странного мистицизма, конечно, всегда связанного с именами крупных шарлатанов… На мой вопрос, почему он мне все это говорит, он ответил: по поводу всяких разговоров, распространяемых во Франции о влиянии на Их Величества и некоторых великих князей и княгинь доктора Филиппа (из Лиона); затем он мне рассказал некоторые из этих слухов, добавив, что много, вероятно, преувеличено, но факт все-таки несомненный, что шарлатан доктор Филипп видится с Их Величествами, почитается ими чуть ли не за святого и имеет существенное влияние на их психику. Все эти рассказы, распространяемые во Франции, производили на нас, русских, тяжелое впечатление. О Филиппе, конечно, я много слышал и в Петербурге. Сообщаю кратко то, что мне известно достоверно или почти достоверно.

Филипп нигде оконченного образования не получил. Проживал он в окрестностях Лиона. Дочь его вышла замуж за маленького доктора. Тогда он начал практику лечения различными чудодействующими средствами. Как обыкновенно в этих случаях бывает, он имел некоторые случаи успеха лечения, а также предсказаний. Лица, его знавшие, говорили, что он вообще человек умный и имеет какую-то мистическую силу над слабовольными и нервнобольными. Он имел также полицейские процессы вследствие жалоб некоторых лиц на его шарлатанство. Правительство ему запретило лечить и потому иногда преследовало. Тем не менее он составил себе небольшую кучку поклонников, преимущественно из числа националистов (история Буланже-Дрейфуса). В числе их был и наш военный агент — полковник Генерального штаба граф Муравьев-Амурский[1625] (брат младший министра юстиции Н. В. Муравьева…)… Граф Муравьев-Амурский и другие поклонники Филиппа провозгласили его святым, во всяком случае, они уверяли, что он не родился, а с небес сошел на землю и так уйдет обратно. С Филиппом познакомилась за границею жена великого князя Петра Николаевича, черногорка № 1, или жена принца Лейхтенбергского, черногорка № 2. Ох уж эти проклятые черногорки, натворили они бед России! Чтобы рассказать, какие пакости они натворили, нужно написать целую историю. Но не добром помянут русские люди их память!..

Через черногорок Филипп влез к великим князьям Николаевичам и затем и к Их Величествам. Императрица ни с кем из женского пола царской семьи не была в близких отношениях, только с черногорками, которые были не то ее подруги, не то ее горничные. Таким образом, Филипп несколько раз проживал секретно по месяцам в Петербурге и преимущественно в летних резиденциях и в это время постоянно занимался беседами и мистическими сеансами с Их Величествами, Николаевичами и черногорками…

Филипп через несколько лет, еще до окончания войны, умер, но по уверению его поклонников, поднялся живым на небо, окончив на нашей планете свою миссию.

(Из Архива С.Ю Витте. Воспоминания Т. 2. Рукописные заметки. СПб., 2003. С. 8–10,14.)

При упоминании о вел. кн. Милице Николаевне и вел. кн. Анастасии Николаевне Витте использует прозвища. Первую он зовет черногорка № 1, вторую — черногорка № 2. В своих письмах к вдовствующей императрице Елисавета Феодоровна зовет их «тараканами». Для царской четы они — Милица и Стана.

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

23 июля. Петергоф

Милый мой, единственный,

Ужасно было отпускать тебя одного — яс балкона следила за «Александрией». Когда я вернулась, музыки уже не было, и публика разошлась. Я сразу легла спать — не плакала, так как я тебе обещала вести себя хорошо, но почти не сомкнула глаз всю ночь, из-за этого головная боль не проходит. Мы трое позавтракали в 9 часов в моей гостиной, потом Сергей поехал к тете Мари, а мы с Эллой посидели вдвоем и пошли в Коттедж. Твоя бедная Мама пришла с громадной кипой телеграмм, ждущих ответа.

Мы объехали вокруг Александровского парка, и все это время Элла нападала на меня насчет[1626]… Я сохраняла полное спокойствие и отвечала уклончиво, особенно после того, как она сказала, что хочет добраться до сути дела. Она слышала о Нем много дурного, что Ему нельзя доверять. Я не стала спрашивать, что говорят, а объяснила, что все это от зависти и назойливого любопытства. Она сказала, что все покрыто тайной. Я сказала, нет, мы делали все открыто, в нашем положении ничего и невозможно скрыть, ведь мы живем на виду у всего мира. Что весь их дом знает Его, Он ест вместе со всеми и вовсе не скрывается. Часто ли мы виделись с Ним? Да, несколько раз. Я твердо держалась истории с лекарством.

Она находит странным, что это делает иностранец. Начала говорить о Николаше — я сказала, что в прежние дни он интересовался спиритизмом, но давно оставил это, чтобы разговор более не принимал такой оборот, при котором труднее было бы ей отвечать. Она считает, что Милица и Стана окружили излишней секретностью, что за Ним посылали зимой (она это взяла из верного, заслуживающего доверия источника, я не стала спрашивать какого), и что это пытались замолчать.

Уверена, что мои ответы ее никоим образом не удовлетворили — будем надеяться, она не вернется к этому снова. Сейчас baby Вее[1627] с ней, а я жду Ордина[1628], спрошу его, было ли что-нибудь в газетах о канонизации о. Серафима — если нет, пусть он напишет Победоносцеву, что ты хочешь, чтобы это было напечатано, как ты и раньше говорил.

День теплый, уже прошел ливень, наверняка будет еще. Я продолжу письмо позже, моя сладчайшая любовь. Я сказала Ордину пойти к Побед<оносцеву>, — так будет вежливее… Элла читала мне на балконе, а сейчас ушла в свои комнаты, так как ждет визита тети Ольги[1629].

Мой сладкий Ангел, как я скучаю по тебе! Твоя телеграмма прибыла в 2 часа — я рада, что переход прошел хорошо — я опасалась, что у тебя на пути будет туман. Так как твоя Мама предложила мне не приезжать сегодня вечером, если я устану, я попросила Сергея, который будет у нее пить чай, объяснить, что мы будем обедать здесь, так как они завтра уже уезжают…

Сладкий Ангел, покрываю твое лицо поцелуями. Спи крепко и пусть тебе приснится Он[1630]. Вчера вечером я читала 7-ю главу Апостольских Деяний.

До свидания, сокровище мое.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1148. Л. 34–36 об. — на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

24 июля. Петергоф

… Гендрикова[1631] приходила — рассказала мне, как хорошо все прошло, и как довольны были все, и особенно бароны, твоей речью. Как драгоценно для людей, чтобы ты был не просто воображаемым Императором, а чтобы они могли носить в преданном сердце твой живой образ. Увидеть тебя — уже значит полюбить тебя — иначе невозможно — мой единственный, мое сокровище. Слава Богу, что я принадлежу такому ангелу, которого я что ни день — люблю все больше, а со времени появления нашего нового Друга — даже еще больше и глубже.

Я прочла обо всем, что ты видел, с большим интересом. Надеюсь, сегодня у тебя была хорошая погода, здесь только и делает что льет. Утром мы с Эллой катались в закрытом экипаже в Коттедж, а остаток дня провели в доме — она писала красками, я работала… Сергей уехал в Петербург, у него какие-то дела в городе, а Элла уезжает в 8.20 — поэтому я пригласила М<илицу>, С<тану> и П<етю> прийти в гости, если они захотят. Я не получала от них никакого известия с твоего отъезда — возможно, они не хотят, чтобы слуги приносили мне письма в присутствии других…

…Я не заходила в твою комнату после твоего отъезда, но когда Элла уедет, я зайду туда, вдохну запах дыма, и буду думать о моем любимом, который далеко за морями, но всегда в моем сердце. В конце концов, мы же вместе и едины, разве не так, мой сладкий? А теперь я должна прощаться, и благослови тебя Бог. Покрываю твое лицо поцелуями и остаюсь,

Твоя единственная старая Женушка

Аликс.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1148. Л. 37–40. — на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

24 июля. Петергоф

Милый муженек,

Элла только что уехала, мы поели в страшной спешке, потому что она вернулась домой поздно. В 6 она пошла с Сергеем в Коттедж, там прождала его экипаж, который должен был за ней заехать и отвезти на ферму попрощаться с тетей Мари. Она прождала тщетно и потом в спешке заказала экипаж и добралась туда без четверти восьмого, а в 8.10 должна была снова уезжать. Она только немного успела сказать, — как неблагоразумно вели себя М<илица> и С<тана> — хотели все скрыть — она хочет, чтобы толки прекратились (хотя прямо она этого не сказала). Я ужасно боюсь, что она может что-нибудь наговорить твоей Мама — надеюсь, все же, что этого не случится. У нее лицо было все красное, и подбородок тоже. Иногда с самыми лучшими намерениями говоришь какие-то вещи, чтобы они получили огласку, именно так она и делала (однако — кому и что было сказано, она не упомянула, но я уверена — предмет все тот же), а теперь она вдруг ужасно испугалась, что ее слова могут быть переданы превратно. Ну что ж, посмотрим.

Сию минуту я получила твою телеграмму. Слава Богу, что все пока идет хорошо, с приятными впечатлениями — на самом деле я уверена, что это Он[1632] особым образом печется о тебе теперь, во всех смыслах. Надеюсь, обед на яхте у Гогенцоллернов пройдет хорошо и без речей.

Дождь идет не переставая. Сейчас 9.45, а никто из «семьи» не приходил. В записке к М. я писала, что если они придут вечером (так как я буду одна, Элла уезжает в 8.20), то она может не отвечать. Если же к 10.10 их не будет, я позвоню по телефону — поинтересуюсь, почему они не пришли, и лягу спать. Ах, вот! только я написала, и помогло — я слышу их экипаж!

25 июля

Доброе утро, сокровище мое!

Я в который раз перечитала твое письмо — так мне кажется, будто ты говоришь со мною. Вчера вечером приезжала М<илица>. У нее никаких интересных новостей не было, но приятно было посидеть вместе немножко. Отец Иоанн[1633]вчера заезжал к Танеевым[1634]. Сегодня утром у нее температура 38,6, но спала она хорошо.

Вчера Победоносцев должен был передать твой указ насчет о. Серафима[1635]в Святейший Синод, на заседание. Потом они с Саблером напишут что-нибудь для газет, но прежде принесут тебе, чтобы ты сам все прочитал перед печатью…

Это мое последнее письмо к тебе — скоро, Бог даст, я буду снова держать тебя в своих объятиях. До свидания, и благословит тебя Бог, моя единственная истинная Любовь. Целую.

Искренний поцелуй от Матери и детей.

Всегда твоя единственная старая

Женушка.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1148. Л. 37–40. 8 на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

25 июля. Петергоф — Ильинское

Сердечно благодарю за телеграмму. Было так радостно, что вы гостили в нашем доме, только жаль что так недолго. Ольга[1636] снова училась в вашей комнате сегодня утром. Всю ночь лил дождь, погода пасмурная, дождя нет. Хорошие новости от Ники. Целую нежно вас обоих…

Аликс

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.96.А.169. — на англ. яз.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна вернулись в Ильинское, где пробыли до 13 августа.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

6 августа. Преображение Господне. Ильинское.… дорогой праздник. В14 10 ч. жена и все в лагерь — церк<овный> парад — очень хороший и прямо на чугунку — были дома в 2 ч.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 112.)

14 августа Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна приезжают в Петербург на свадьбу вел. кнж. Елены Владимировны с Греческим принцем Николаем. 24 августа Сергей Александрович уезжает в Москву, чтобы затем поехать на маневры под Курском, а Елисавета Феодоровна остается с Александрой Феодоровной…

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 августа. Царское Село. Александровский дв<орец>. В Питере встречали, а здесь дети — etc. Завтракали у Павла с Ольгой[1637] и Вилли, а Павел уехал! incroyable (невероятно — фр.) — видел его на минуту!! Оля ужасно огорчена… Обедали у Пица — он любезнее. Вечер провели у Влад<имира> со всеми греками — играли в тетку. Убийственное подозрение гипноза над царями. Мучаюсь невыразимо все это время.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 116.)

Дневник Николая II

14 августа.…Обедали и провели время на Знаменке. Заслушивались тем, что говорил «наш друг».

15 августа.…В 8 час. отправились к обеду на Знаменку. Слушали «нашего друга» до часу.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 169.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

15 августа. Царское… Минни приехала — долго с нею говорили о тяжелых обстоятельствах Ники — непонятное положение — она в отчаянии!!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 116.)

Дневник Николая II

17 августа.… Обедали д. Сергей и Элла. Затем поехали на Знаменку, где видели «нашего друга».

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 170–171.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

17 августа. Петергоф. Большой дворец… прямо к Ники и Alix — она не пополнела, хотя ждут роды ежедневно — все это непонятно, странно — всякого вранья на сей счет слишком много, увы! Обедали у них — провели вечер у Минни. Только и речи о гипнотизере франц<узе> Филиппе, которого цари часто видят.

18 августа. Петергоф.…После 4 ч. к Alix — встретились с Ники — объявил мне, что у Alix оказалось, что никакой беременности нет!! 9 мес. не было регул!! и теперь все насмарку; жаль их обоих, положение неприятное; пили чай у Alix — сконфужена бедная! Обедали у Минни — она поражена, как и все — только и разговоров! как объяснить, как объяснить?! Очень уж сложно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 117–118.)

Дневник Николая II

18 августа. Тяжелый день по ниспосланному нам Господом испытанию: дорогая моя Аликс должна была объявить Мама и родственникам о том, что она не беременна. После этого на душе стало легче. Погуляли вдвоем; было очень холодно и серо. Обедали одни и поехали на Знаменку. «Наш друг» говорил чудесно, заставляя забыть про всякое горе!

(ГА РФ. Ф. 601.Оп.1. Д. 244. Л. 171.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

19 августа. Петергоф… долгий разговор с Гессе — он в отчаянии от всяких обстоятельств… Завтрак у царей — к Минни — она все сказала Ники — оттуда к д. Мише — брожение умов ужасное!.. Чай у царей — жена все выпалила Alix — я упорно молчал — Alix в сильном возбуждении. Ужасно все это тяжело!! Обед семейный в Б<ольшом> дворце и spectacle gala — красиво. Елена очень мила. Брожение в театре по поводу Alix. Ники звал к ним, но я поехал к Влад<имиру> — жена одна к царям— полное объяснение на счет Филиппа! Я еще не вторю.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 118.)

Вел. кн. Ксения Александровна — кн. А. А. Оболенской

19 авг<уста>. Александрия

Милая Апрак,

…Мама воспользовалась случаем и говорила откровенно с Ники про Ф<илиппа> — она все сказала, что у нее было на душе, но, к сожалению, получила довольно туманные объяснения, хотя он сказал, что все очень преувеличено, что рассказывают, и т. д. За Мама я рада, что она, наконец, высказалась, но результат разговора не удовлетворительный!

(Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. Т. XIV. М., 2005. С. 504.)

Дневник Николая II

20 августа. Утром у Аликс случился выкидыш при совершенно нормальных условиях. После этого грустного события окончилась естественным образом та неизвестность, в которой мы жили за последнее время. Она себя чувствовала хорошо. Завтракал и обедал в спальне. Много сидел с Аликс. Погода была холодная и серая.

21 августа. Слава Богу, состояние Аликс было хорошее, спала она крепко. Но к ней приставали с расспросами о «нашем друге». Вообще о нем разносят такой вздор, что тошно слушать и не понимаешь, как люди могут верить чепухе, о кот<орой> сами болтают!..

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 172–173.)

Вел. кн. Ксения Александровна — кн. А. А. Оболенской

20 авг<густа>. Александрия

… Мама и я говорили сегодня с ними обоими про Ф<илиппа>, и я почувствовала большое облегчение, но, к сожалению, они опять ничего нам не разъяснили и только удивлялись, почему все вообразили, что они скрывают свое знакомство с Ф<илиппом>, (!), тогда как они не думали из этого делать секрет. А тайна все-таки остается тайной — кто он такой, мы так и не выяснили! Они сказали, что он очень скромный человек и что с ним приятно говорить, т. к. он так хорошо понимает вещи и говорит «Things which do one good!» («вещи, которые приносит пользу» — англ.). Но все-таки и то хорошо, что la glace est rompue! (лед тронулся — фр.)

(Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. Т. XIV. М., 2005. С. 504.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

20 августа. Петергоф.…К 8 ч. прямо на обед к Минни; она сказала все Alix — ответы Alix были очень не утешительны — Минни в отчаянии. Увы, убеждаюсь все больше que tons les deux sont sous la suggestion de ce Philippe!! (что они оба под сильным влиянием Филиппа! — фр.) Положение ужасное — исхода пока не вижу. Жена была у Alix…

21 августа. Петергоф.…Брожение умов сильное насчет влияния Филиппа. Жена у Alix — я у Минни завтракал — Мари и Оля видели Филиппа у Милицы…

22 августа. Петергоф.…Визит Милице — она бестактно начала разговор о Филиппе, тогда жена ей все выложила! Мне пришлось молчать — Милица (в религиозном экстазе) ничего не допускает — говорила гадко — отвратительное впечатление! Заехали к царям и домой. Страшно тяжело на душе — цари под полным suggestion (влиянием — фр.) этого Филиппа! Чай пили у царей… жена была у Alix. Господи помилуй нас!

23 августа. Николаевская чугунка.… Был о. Иоанн — говорил ему всё; говоря о Филиппе, сказал: «Действует от духа прелести, нехороший человек, его молитвы негодны, и прибавил: „от таких молитв плод жить не может“, — был поражен — постарается видеть Г<осударя>… Сообщил Минни — все, что сказал о. Иоанн. Милица ежедневно бывает у Alix тайком от всех нас! Elie est affolee (Она сошла с ума — фр.) Около 8 ½ ч. уехал — побывав у Минни. Чувствую себя как в кошмаре — ужасно. В Питере провожали…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 118–120.)

Дневник Николая II

23 августа.…Аликс себя чувствовала более нервною чем раньше, но в общем недурно… После чаю поехал на велосипеде к „нашему другу“. Обедал дома, читал и в 11 ч. снова поехал на Знаменку. Провел там три чудных часа; сердечно сожалел об отсутствии дорогой Аликс.

24 августа… Завтракала с нами Элла…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 174–175.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

24 августа. Петергоф — Москва

Только что отправила письмо — все то же самое, здоровье в порядке. Весь день провела с Аликс, читали, ужинала с ней. Ники ужинал со всеми. Позже поднимусь наверх к чаю. Доброй ночи. Целую. Добрые приветы всем нашим.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 23. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 августа. Москва.…Толки здесь самые ужасные — про Филиппа говорят, не стесняясь; очень нехорошо!! Больно на душе — опровергать хуже, никто не поверит — voila ой nous en sommes (вот до чего дошли — фр.).

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 121.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

24 августа. Стрельна. Сергей отозвал меня на балкон и признался в большом своем смущении по поводу частых за последний год посещений Государем и молодой императрицей Знаменки, где у Милицы они подпали под сильное влияние француза Филиппа; он, по словам Сергея, какой-то мистик. Сергей утверждает, что Их Величества впали в мистическое настроение, что они на Знаменке молятся с Филиппом, что не могут дождаться минуты ехать на Знаменку, проводят там долгие вечера и возвращаются оттуда в каком-то восторженном состоянии, как бы в экстазе, с просветленными лицами и блестящими глазами.

По-моему, если действительно Их Величества увлечены мистицизмом или пиитическим настроением, то оно само по себе более смешно, чем опасно; нехорошо только, что они облекают свои посещения Знаменки тайной. Скрыться им нельзя — всюду казаки и тайная полиция — и не замолчать, и не утаить того, что видно многим. Только дают пищу излишней болтовне и толкам, которые все более растут и распространяются.

26 августа. Стрельна. Элла, конечно, не может одобрить тайны, которой ее сестра императрица и Государь окружают свое знакомство с Филиппом и порицает Милицу за ее вредное влияние.

(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 224.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

24 августа. Ильинское — Москва

Доброй ночи. Благослови тебя Бог… Письмо меня очень расстроило. Сделаю все, что смогу. Надеюсь на Господа. Благословение придаст мужества. Нежно целую.

Элла

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.97.А. 19. — на англ. яз.)

Мария Феодоровна уезжает в Данию. Елисавета Феодоровна просит ее поговорить перед отъездом с сыном о Филиппе.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

<24 августа>

Милая Минни,

Скорее всего у меня не будет ни минутки поговорить с тобой наедине — со всеми этими прощаниями и сборами это невозможно, но я очень желаю, от глубины сердца, поблагодарить тебя за то, что во все это мучительное, тревожное время ты была мила и добра. Да благословит Бог твою поездку счастливым, спокойным временем и добрыми новостями отсюда.

Думаю, мое сердце страдает не меньше твоего, и я всей душой стремлюсь помочь, но что самое ужасное — у бедной Аликс такое чувство, что мы больше не имеем к ней доверия, от чего она чувствует себя крайне несчастной. Это стало ясно для меня вчера — бедная, бедная женщина! Боюсь, я зашла слишком далеко, рассказав ей о том впечатлении, которое произвела эта роковая история везде. Уже сколько раз я говорила ей, убеждала, что семья любит ее; что во всей стране толки об этом человеке приняли такие размеры — из-за покрова тайны, которым черногорки окружили его посещения и пр., всю серьезность ситуации, но, бедное дитя, она не видит всей мрачной стороны событий: отголоски прежнего недоброжелательства к ней со стороны семьи мешают увидеть ей все в <верном> свете.

Могу я просить тебя — с твоим добрым сердцем, когда будешь прощаться с ней — просто скажи что-нибудь ласковое — словечко материнской любви. Думаю, именно сейчас твоя нежность успокоит ее страдающее сердце, и вновь вернет ей веру в то, что все мы любим ее, и говорим только ради ее же блага. Сейчас она совсем упала духом, бедная девочка.

Может быть, когда ты поедешь с Ники в Кронштадт, ты коснешься этого предмета — со свойственной тебе любовью, с сердечной болью — о том, какой вред наносится нашей стране, когда видят в их окружении неизвестных людей, окутанных тайной, однако не касаясь при этом семейной неприязни к черногоркам.

Может быть, хотя бы это приведет его в чувство. Аликс говорила, что я не должна поднимать шум, так как Ники сказал, что уже не вынесет, если я потеряю самообладание. Так что, как видишь — все висит на волоске. Может быть, своим материнским состраданием и ласкою ты растопишь последнюю преграду, которая его удерживает, и он увидит вещи в их истинном свете. Вот уже поистине будет Божие благословение, если такой день настанет.

Нежно целую, любящая тебя

сестра Элла.

Я так рада, что мы будем молиться в церкви все вместе[1638]. Это даст нам силы. Я ужасно огорчена, что ты уезжаешь.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1579. Л. 26,24–25 об. — на англ. яз.)

Дневник Николая II

25 августа. Воскресенье.… В 3 часа отправился со всеми другими провожать Мама и д. Вилли в Кронштадт. Пили чай вместе на „Полярной Звезде“. Около 5 ч. съехал на „Аскольд“, где простился с офицерами и командой. Оттуда смотрели на уход Полярной Звезды… Обедали втроем с Эллой…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 175–176.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

25 августа. Петергоф — Ильинское

Спасибо за дорогое письмо. Только что вернулась домой, обедала с Аликс, конечно, очень устала. Тараканы (Милица и Стана. — Сост.) прислали письмо, Зинаида приезжает завтра утром. Она телеграфировала, что то, о чем я просила ее сделать, будет готово после возвращения. Когда повидаюсь с ней, — скажу тебе, как это будет сделано. Доброй ночи.

Целую крепко.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 25. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

25 августа. Ильинское.…Здесь так тихо! Грустное письмо от жены — она очень мучается…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 121.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

26 августа. Петергоф — Ильинское

Виделась с Зинаидой, ее муж расскажет тебе новости… Аликс хочет, чтобы я приехала к чаю — она чувствует себя усталой сегодня. Целую нежно. Благослови Бог твою поездку.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 29. — на англ. яз.)

Дневник Николая II

27 августа… Утром сделал длинную прогулку с Эллой…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 177.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

27 августа. Петергоф — Курск

Очень рада, хорошо устроилось. Миша привезет мое письмо, поговори с ним. Жаль, что тебя здесь нет. Целую крепко. Аликс со вчерашнего дня на софе.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 35. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

28 августа. Курск. Дом губернатора.…Писал жене — она ужасно нервна…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 122.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

29 августа

Милая Минни,

Нет слов, чтобы сказать, какя ужасно огорчена твоим отъездом. Таким утешением было поговорить с тобой! Тех, кто здесь остался, мне так же жаль, поскольку каждая маленькая подробность проливает свет, и в целом уже легче обо всем судить. Для меня большое утешение, что Мари[1639] здесь — с ее сердцем и умом, при ее житейском опыте, она верно все чувствует — думаю, она, вероятно, тоже напишет тебе о своих впечатлениях.

То, о чем я телеграфировала тебе на днях после твоего отъезда, было связано с чувством, что наступил момент покоя, когда все как бы прояснилось. Гуляя с Ники[1640], я имела с ним продолжительный разговор и коснулась главного — в результате у меня остались те же впечатления, что и от прошлых наших бесед. Единственно новое он сказал вот что: он хотел бы, чтобы и ты присутствовала на их беседах, полных глубокой религиозности и приносящих утешение, что тебе в твоей скорби пошло бы на пользу. „Почему же так не сделать?“ — спросила я… — „Этот человек смущается говорить в присутствии множества людей и т. д. и т. п.“ Мое впечатление, что „il ne vent pas mettre dedans les autres“ („он не хочет посвящать в это других“ — фр.) Сам ли человек выразил это желание, или все общество тараканов — это было непонятно. И если бы я вела себя по-другому…

Я сказала, что тогда, я думаю, нет никакого вреда, если он хотел познакомиться с интересным человеком (как говорят в Германии, nicht Hoffahig (не представленным ко двору — нем.)) без положения в обществе, то этого человека можно было пригласить вместе с другими, и ничего страшного в том, что Император разговаривает с людьми скромного происхождения — напротив, чем больше людей он встречает, тем лучше — фатальным это делается, когда окружается тайной.

Очень трудно передать разговор и запомнить слово в слово, что было сказано. Но я передаю суть нашей беседы — теперь стало яснее, чем прежде, что их склонили к этому. Кто? Кто из них? Ради интриги или просто из любви к тайне? Не могу разобрать, но у меня было чувство, что Ники говорил полную правду, однако остается еще нечто, неизвестное нам всем, а они оба „par noblesse de coeur“ („из благородства чувств“ — фр.) не желают причинять вред другим, рассказав все до конца.

Я слышала, что „тараканы“ уезжают на встречу со своим отцом в Германию по семейным делам. Минни сказала, что об этом ей сообщил Петюша[1641]. Младшая из тараканов[1642] остается, но ее муж[1643] едет в Ниццу. Что это за семейная встреча?

Мари, возможно, расскажет тебе о своей идее написать старому князю[1644], который всегда восхищался ею, чтобы сообщить ему о дурном впечатлении, которое произвела на нее его дочь, и о том вреде, который она причиняет. Однако прежде, чем писать, она хочет узнать твое мнение. Только бы они не отправились в Крым, хотя говорят, что этого человека там не будет, однако присутствие этих дам с их мистериями — дело прескверное.

Я передала Ники то, что говорил Юрий[1645], и он, кажется, очень удивился; сказала ему много и других откровений о том, что они говорят, о требовании соблюдать секретность (что наверняка представило ему всю историю в новом свете), и о последствиях всего этого для всей России, о том, что семья из-за этого так расстроена, и сколько вреда это наделало… Все выложила начистоту в этот раз. О, если бы ты была здесь, и постепенно, понемногу открывала ему глаза, тогда может, удалось бы положить конец влиянию, а пока я чувствую, что мы потерпели поражение, а они празднуют победу.

Разговор Элен[1646] с Милицей закончился ничем: они (окружение Филиппа — Сост.) милые, добропорядочные, невинные, добродетельные — о, такие добродетельные! Думаю, мне еще повезло, что не придется больше встречаться с этой женщиной. Прикрывать тот ужасающий вред, который они причинили, „ангельской“ улыбкой — меня от этого тошнит. Если они такие праведные, почему бы им не смириться и с сокрушенным сердцем не попытаться исправить то зло, которое они сотворили, но они принимают еще более горделивую, чем прежде, позу святой невинности, а бедным Ники и Аликс приходится нести тяжелую ношу последствий. Больше всего меня выводит из себя то, что по их вине к Аликс относятся с нескрываемым презрением и осуждением. Я спросила, не говорил ли что-нибудь этот человек против доктора? Ники сказал: „Нет, не говорил“. И тем не менее Аликс могла неосознанно подпасть под его влияние: все хорошо, Господь не оставит ее, и она слепо верила, не видя разницы между истинной верой и состоянием религиозности „exalte“ (экзальтации — фр.).

Мы с Мари едем в Петропавловскую <крепость>. Утешительно будет помолиться там, чувствуя любимого Сашу рядом. Храни тебя Господь, дорогая.

Любящая тебя сестра Элла.

Я скоро снова напишу тебе. Может быть, тебя мучают какие-либо вопросы, тогда задай мне их, и я отвечу. Иногда забываешь самое главное, когда весь день думаешь о занимающем нас предмете.

Аликс выглядит хорошо, но голова ее — „О, так устала!..“ Она не говорит со мной, впрочем, сейчас это и к лучшему. Я читаю, работаю, пытаюсь подбодрить ее…

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1583. Л. 5–10 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Константина Константиновича

27 августа. Елена рассказала, что ее брат Юрий, тоже подпавший влиянию Милицы, Филиппа и их кружка, целых 2 часа толковал ей о том, какую святую радость испытывают члены этого кружка, и пенял ей на то, что она его не посещает. Он умолял ее именем их покойной матери бывать в их собраниях.

Говорил он тоже, что миссия Филиппа близится к концу, что он скоро умрет и потом явится в кругу друзей под видом другого человека. Что за чепуха!»

(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 224.)

Дневник Николая II

<28 августа>.… В 12 ч. расстался с душкой Аликс и отправился в путь на маневры. Миша, д. Владимир и Николаша поехали со мною…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 178.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

28 августа. Петергоф

Мой милый Ники,

… Море бушует, и я чувствую себя очень одиноко без тебя, мой сладкий ангел… Голова болела невыносимо. До сих пор она еще побаливает, и во всем теле усталость. Элла читала мне и ушла от меня в девять часов, когда Гюнст вернулась из города и уложила меня в постель… Ты получишь это письмо как раз в день рождения дорогого Папа[1647]. Со вчерашнего вечера меня посетило чувство такого покоя — оно унесло все мои нехорошие бунтарские настроения. Только бы этот покой продлился — именно теперь, когда моего ненаглядного милого нет рядом. Maks Н. расскажет тебе много о нашем дорогом друге. Уверена — он смог запомнить многие разговоры. С тех пор как мы знаем Его, я чувствую себя гораздо спокойнее за тебя, когда мы в разлуке. Как я буду думать о тебе во время твоих речей — Он тебе поможет!

…Я прочла последнюю главу <апостола> Иоанна, и завтра начинаю читать святого Петра. До свидания, и благословит тебя Бог, мой единственный дорогой любимый. Целую тебя о всего сердца и остаюсь, твоя нежно преданная старая

Женушка

Поцелуй от нас Мишу и передавай приветы Николаше. Элла ходила на долгую прогулку с Baby Вее…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1148. Л. 44–45 об. — на англ. яз.)

Николай II — имп. Александре Феодоровне

29 августа. Рышково

Моя родная, любимая женушка,

Начинаю это письмо за несколько часов до Курска, чтобы кончить его сегодня вечером. Поезд немного трясет, так что ты должна извинить мой плохой почерк!

Милая любовь моя, как грустно и тяжело было проститься вчера, в последние минуты я чувствовал, что не могу говорить с тобой — боялся расплакаться.

Зная, что оставляю тебя совсем одну (не считая детей) после таких испытаний, да еще с Эллой, я чувствую себя несчастным, как никогда, я хочу сказать, что эта разлука — самая болезненная из всех. Но нечего делать, Бог сам знает, что для нас хорошо, мы должны склонить головы и повторять священные слова: «Да будет воля Твоя».

Не знаю почему, но сегодня перед прибытием сюда я так спокоен, это исполняется обещание «нашего Друга». Я старался усердно молиться вчера вечером и сегодня утром, и это тоже успокоило душу…

Сейчас 11 часов вечера — первая часть программы закончена. Первая речь прошла очень хорошо, но вначале я запнулся, и ни за что в жизни не мог вспомнить, что хотел сказать. Но, в конце концов, после отчаянной попытки заговорить, мне удалось произнести вторую половину моей речи, которой, в общем, было вполне достаточно…

Уже поздно, милое мое Солнышко, я должен кончить письмо, нежно прижав тебя к сердцу. Благослови Господь тебя, моя дорогая, и наших милых детей. Миша с любовью тебя целует.

Я буду писать ежедневно.

Всегда твой любящий и преданный

Ники.

(Мейлунас А. Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 225.)

Государь прибыл на большие военные маневры на территории Курской губернии в сопровождении наследника Михаила Александровича, вел. кн. Владимира Александровича и Николая Николаевича (младшего). В Курске их встречали вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Михаил Николаевич.

Сюда были приведены войска Московского, Киевского, Виленского и частично Одесского округов. Главный район учений проходил по долине реки Сейм от Курска до Льгова. В действие были введены две «враждующие» армии. «Московскую армию» возглавлял вел. кн. Сергей Александрович; «Южную» — военный министр генерал-адъютант А. Н. Куропаткин. Общая численность участвующих в курских маневрах войск составила 163 батальона, 85 эскадронов и сотен, 90 батарей из 408 орудий.

Ставка Императора разместилась на станции Рышково.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

29 августа. Село Дъяконово. Волостное правление. В ½ 8 ч. выехали на тройках и доехали до 13 корп<уса> — на поход шел с ним — в порядке обозы — погода совсем теплая — сюда прибыли около 1 часу — впереди была стычка с неприятелем. Д. Миша прибыл сюда — застал нас за завтраком. На походе видел остальные два корпуса. К 6 ч. по чугунке были в Курске с поч<етным> караулом Невского П<олка>. — Ники принимал депутации и говорил речи дворянству и земству — обедал с ним в вагоне — с Гадоном сюда к 12 ч. — масса распоряжений — устал порядком — спать мало придется.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 123.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

29 августа. Петергоф

Милый дорогой муженек.

Проснувшись сегодня утром, я получила твое письмо, точнее, телеграмму — и она сделала меня очень счастливой. Спала хорошо. Соня[1648] пришла ко мне, пока я лежала на кушетке и излила мне свое бедное сердечко. Элен пытается ей помыкать, поэтому она избегает оставаться с ней наедине, но она сказала ей, что кто-то должен убедить меня поговорить с Эллой, поскольку она сильно нервничает, а что я болела — об этом никто не подумал. Соня — такая преданная, я сказала ей, что нужно быть предельно осторожной, и она старается, из-за этого даже почти не выходит из своих покоев.

Я ни разу не осердилась на тех, кто в разговорах с ней мог даже смеяться над этим — Он решительно изменил меня в последние два-три дня, ведь Богородица любит меня и такую, плохую. Baby Вее обедала со мной, потому что ее мать[1649]и Элла поехали в город на панихиду по твоему дорогому Папа… Соня опять сказала, что все толки начались по вине семьи — они все обсуждали со своими и близкими наперсными друзьями…

Любовь моя, как я по тебе скучаю! Но ты выполняешь свой долг, и я не должна ворчать, что остаюсь одна. Через три часа ты будешь «говорить речь» — помоги тебе Господь молитвами любящих тебя. Чем больше суровости ты выкажешь сейчас ко всем, тем лучше… покажи им, с кем им придется иметь дело — тогда они поймут, насколько ты выше всех мерзких слухов. Если бы они только знали тебя так, как знаем «мы»!.. Княгиня сидела у меня с час — они привезла образ (маслом на холсте) святого старца Серафима, писанный в Дивеевском монастыре, они прислали его мне, так как твоя Мама заказала точно такой же, и они подумали, что мне тоже захочется его иметь. Его привез монах, и еще книжку про старца Серафима, написанную Чичаговым[1650]. Я думаю, ты наверняка будешь думать о нем там, в Курске, где он родился, и где церковь, выстроенная его матерью, и образ Пресвятой Богородицы («Знамение Божией Матери»), от которого он в детстве получил исцеление.

… Пока Элла читала мне про пчел, я думала о том, что ты в Курске и молилась за тебя всем сердцем. Я очень желаю узнать, как все прошло… От дорогой мамы я тоже получила милую телеграмму…

Буду много думать о тебе завтра — в день именин твоего дорогого Папа, и в день рождения моего милого Отца — ему исполнилось бы 66.

Надеюсь, Сергей не станет тебя донимать — скажи ему, что ты не позволишь никаких разговоров на эту тему, и что Элла и так уже достаточно нас обоих допрашивала. Отвечай ему без любезностей, — уверяю тебя, этим ты достигнешь большего, чем добротой, и к тому же избавишь его от произнесения резких суждений…

твоя глубоко любящая жена

старое Солнышко, Аликс

Передавай от меня приветы Мише и Николаше. Стана приедет завтра утром.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. ГД. 1148.Л. 46–49 об. — на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

30 августа. Петергоф

Моя родной, мой сладкий,

Нежно благодарю за твою дорогую телеграмму, которую только что получила. Меня порадовало, что погода была хорошая, ты приятно провел день и виделся со многими дорогими солдатами; я хорошо представляю их радость от лицезрения тебя. В самом деле — прием в Курске был, должно быть, грандиозным. С гордостью и глубочайшими чувствами я прочла твои речи в официальных телеграммах (в телеграммах Агентства). О, как мне хотелось бы видеть тебя во время обращения к народу — Бог даст, все это произведет должное впечатление, которое не изгладится из их памяти, они никогда не забудут твоих прекрасных слов и будут стараться всегда действовать в соответствии с твоими пожеланиями и указаниями. Это должно дать добрый плод — тем более, что Он руководил тобой в тот момент через молитвы, полными любви. Я с нетерпением жду от тебя обещанного письма… Стана сидела со мной утром, и мы имели долгую приятную беседу. Помпи с другом опять в Париже, она не знает, зачем — возможно, для того чтобы быть ближе на случай, если они понадобятся М. — так я думаю…

Стана готовится дать нашей врагине-толстушке[1651] хорошую взбучку — потому что, к ярости Юрия[1652], она всячески перевирала его слова, так что ей нельзя верить ни капли — поэтому даже то, что говорила тебе Элла, передавая ее слова — эта женщина наверняка насочиняла…

Теперь, мой нежно любимый муж, милый Ники, прощай, благослови и защити тебя Бог ныне и вовеки. Целую.

Самые нежные поцелуи от твоей старой

Женушки.

Поцелуй крепко Мишу. Передавай приветы дяде Владимиру и Николаше. Состоялся ли у них разговор? Мы должны просто заставить всех заткнуться — думаю, так будет лучше всего.

… Элла читает мне днем после обеда, пока я работаю или рисую для детей. Очень интересная книга — все о жизни пчел — некоторые подробности весьма нескромные и даже неприличные — но в целом удивительно познавательно и интересно.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1148. Л. 50–53 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

31 августа. Петергоф — Курск

Надеюсь все хорошо. Здесь проливные дожди. Так счастлива побыть с Мари. Аликс чувствует себя хорошо, мы много читаем. Нежно целую.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 37. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

31 августа. Под Курском. Чугунка.…Бедная жена изводится в Петергофе — мучаюсь за нее!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 124.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

1 сентября. Петергоф

…Как я счастлива, что ты доволен всем, что увидел. И энтузиазм народа, должно быть, пошел во благо твоему много перенесшему сердцу. И продолжительное пребывание на свежем воздухе в теплом климате должно принести тебе чудесную пользу…

У меня тоже была беседа, которая длилась час с лишком — с Эллой, она не желала слушать никаких отговорок, и так как я видела, что моя уклончивость делает ее еще более несчастной, я подумала, что лучше рассказать ей все начистоту, хотя бы для того, чтобы она так не волновалась. Она не говорила ничего дурного. Я распалялась все больше, но почти все время, к счастью, молчала — она снова начала все с начала — правда, против него ничего не говорила, — напротив. Она заговорила о сектах — тогда я рассказала ей, как Папюс[1653] пытался раньше уловить его <в свой орден>, и как он был настроен против сект, так как они противозаконны (она уже начинала бояться, что мы попали в секту, пусть даже хорошую). Поэтому я сочла себя обязанной рассказать ей, что в России есть люди, принадлежащие к некоей секте, и Г. (Генри. — Сост.) уговорил их (я не называла имен, ни их положения) встретиться с… (вероятно, с Филиппом. — Сост.)… и дать ему возможность изложить свои взгляды — эти люди почувствовали себя пристыженными, и, возможно, после того, как он ушел, они говорили про него гадости.

Я сказала ей, что М[1654]. из Парижа — Друг Папюса, и что они пытались уловить его (она спрашивала, принадлежал ли он к какой-нибудь секте), но им это не удалось, но однажды они все же загнали его в ловушку, и М. сфотографировал двух других вместе (я решила, что безопасней сказать ей об этом на случай, если М. проболтается про это или явится с фото). Пожалуйста, расскажи Генри все это, а я сегодня расскажу Стане — я хочу, чтобы они были в курсе и знали все, что я говорила — с тем, чтобы мы все говорили одинаково. Я сказала ей, что мы знаем некоторых людей из высшего света (я не сказала, кто это) (Далее в оригинале рисунок солнца с кривыми лучами. — Сост.), которые разнесли это, имея целью повредить нашей репутации в стране. Теперь она ужасно боится, что дурные люди пытались вынудить ее и других говорить об этом (а сами прятались за ними) и таких образом распространяли подобные россказни. Она в отчаянии и боится, что она тоже, пытаясь разузнать суть дела и защитить нас, наговорила много лишнего (слава Богу, наконец, у нее раскрылись глаза). Она в отчаянии и умоляла меня простить ее, бедная девочка. Теперь изо всех сил она собирается приняться за дело и постараться заткнуть рты. Но сказала, что поговорив со мной, теперь совершенно успокоилась по этому поводу и что ничего дурного нет в том, что произошло. Она собирается к Элен (я просила ее быть очень осторожной и следить за каждым своим словом, — так как ей нельзя доверять, и она была неискренна с Юрием) и будет ее просить сделать все, что можно, чтобы прекратить разговоры, потому что Элен тоже раздувала огонь, как и она сама, без всякого основания.

Она хочет рассказать Минни тоже, особенно насчет Сергея и Кавказа — она тоже перепугалась, когда Элла сказала ей, что их использовали как щиты для распространения этих рассказов. Она считает, что он, должно быть, человек неординарный, но все же не пророк, так как Юрий сказал своей сестре, что он скоро окончит свою миссию. (Я же сказала, что это означает только то, что он скоро надеется закончить изготовление своего снадобья, и что Ю<рий> просто неправильно выразился, не успев подумать) я сказала, что мы только один раз молились.

Она сожалеет, что я никогда раньше не рассказывала ей про него и не приглашала встретиться с ним, так как она любит разговоры на религиозные темы. Я сказала, что мы говорим обо всем — о ботанике, минералах, религии, химии и прочем — и что он знает наизусть всю Библию, и что мы абсолютно уверены и насчет него, и в нем, что мы не какие-нибудь простофили. Я не дала ей догадаться, что на самом деле он представляет собой много большее. После обеда она опять говорила об этом. Вчера вечером приходила Стана, и мы приятно провели вечер, мы все молились в нужное время… Я послала за Станой, чтобы все ей рассказать.

Я ходила взад и вперед по комнате, но ноги до сих пор дрожат и подгибаются. Сегодня вечером температура 37, 4 пульс 102 — думаю, это после разговора… Он дал мне укрепляющее снадобье — то же самое, которое я уже раньше принимала…

Стана ждет письма от Милицы завтра или во вторник (с Помпи). Анна должна была встретиться с ней…

Благослови и храни тебя Бог.

Нежнейше целую,

Твое родное Солнышко…

Кажется, Сергей хочет возвращаться с тобой, чтобы попрощаться с тетей Мари… Думаю, тебе лучше запретить ему говорить с тобой — сразу, как только он начнет, — категорически: довольно и того, что я поговорила с Эллой — в большем необходимости нет.

День холодный и дождливый. Перед ужином я стояла на балконе, в дверях — всего 4 градуса, ясная луна и звезды. Я молилась там, и однажды сверкнула молния. Я люблю в звездную ночь смотреть на небо и молиться за тех, кого люблю — в такие минуты я так ужасно люблю Бога и нашего дорогого Друга.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1148. Л. 58–63 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

1 сентября. Село Дъяконово.…У Ники вид бледный — мне не нравится. Говорил с Влад<имиром> — он находит положение не хорошим…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 125.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

2 сентября. Петергоф

Мое родное сокровище,

…Я только что прочла твою речь к народу и желаю тебе радости за то, что ты нашел такие верные слова — речь краткая, чтобы все слушатели могли хорошенько запомнить, что ты сказал, и проникнуться твоими словами до глубины души. Да принесут они добрые плоды.

Из твоей телеграммы я поняла, что Сергей находится вблизи от Курска со своими войсками, где сконцентрированы его войска, — так что завтра бой будет недолгим. Полагаю, в среду войска, отдыхают, чтобы приготовиться к смотру.

Сейчас 11.30, Элла только что ушла от меня — она читала мне детектив, и надо было закончить сегодня, чтобы мы не волновались из-за развязки до завтрашнего дня, — так что тебя ждет не очень длинное письмо…

Элла поговорила с Элен — та была очень любезна и трогательна. Бедная Э., она никогда не умела разбираться в людях — она заставила прийти и Соню тоже (это мне сказала Соня, а не она), чтобы поговорить об этом, но ничего конкретно не сказала.

Стана вчера вечером сидела со мной, когда я была в постели. Мы с ней ели крыжовник и болтали о нашем дорогом Друге и семье…

Я пригласила тетю Мари и baby Вее завтра к чаю, но теперь думаю, что мне следует пригласить их на обед, спуститься вниз на лифте, ведь завтра канун именин Эллы…

Остаюсь,

твоя единственная женушка Аликс.

Дети тебя целуют.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1148. Л. 64–67 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

2 сентября. Петергоф — Бернсторф

Глубоко тронута твоей милой телеграммой. Сегодня имела долгий спокойный хороший разговор. Бог даст, я окажусь полезной, к чему всем сердцем стремлюсь. Постоянно мысленно с тобой. Скоро снова напишу.

Целую крепко.

Элла.

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

3 сентября. Петергоф

Сладкий мой, любименький,

Нежнейше благодарю за твое интереснейшее подробнейшее письмо со всеми подробностями твоей поездки в Курск. Я кроме того следила за всеми публикациями о ней (об этом) в газетах. Образ Богородицы — тот самый, который так любил о. Серафим, и от которого он получил исцеление в детстве…

Какое величественное и вместе с тем волнующее зрелище представляла, должно быть, атака этих 80-ти батальонов! и после этот громадный завтрак на лугу…

Нежно целую, мой ненаглядный муженек.

Твоя верная жена Аликс.

Приветы и поцелуи Мише и Николаше, Стана тебе передает привет — у нее пока нет новостей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1148.Л. 68–70 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

3 сентября. Петергоф — Курск

Радуюсь, что маневры так хорошо идут. Через Аликс имею каждый день подробности. Надеюсь, что Ты все мои письма получишь. Писала каждый день. Крепко обнимаю. Погода холодная, дождливая. Очень уютно, читаю с Аликс.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 40.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

3 сентября. Курск. Дом Губернатора… Около 9 ч. началась атака — Куропаткин вел ее прямо на наш центр, т. е. где был приготовлен царский завтрак — замечательно красиво и эффектно. Ники немного опоздал, около 10 ч. отбой — Ники объезжал войска, здороваясь — пылище ужасное. Засим завтрак на поле со всеми. При отъезде Ники энтузиазм страшный. Мы трогательно обнимались с Куропаткиным!!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 126.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

4 сентября. Петергоф — Курск

…Завтра после церкви Аликс пригласила меня на завтрак[1655]. Так ужасно грустно, что тебя здесь не будет. Надеюсь, ты получил уже все мои письма. Одно из твоих было очень интересным. Нежно целую.

Элла

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 41. — на англ. яз.)

Имп. Александра Феодоровна — Николаю II

4 сентября. Петергоф

Сладкий мой муженек,

…я спустилась, чтобы устроить для Эллы стол. Потом приехали она, тетя Мари и baby Вее. Такое странное ощущение было, когда я снова входила в свои покои — только мне было одиноко оттого, что тебя не было рядом со мной, как обыкновенно, когда я бывала больна. Все напоминало мне о последнем вечере, когда у меня были такие боли, и состоялся тот неприятнейший разговор с Эллой…

Элен должна была сегодня идти к Стане. Интересно будет узнать, как прошел их разговор? Милица с П.[1656] уехали во Франкфурт, больше нам ничего не известно…

… До свидания, и благословит тебя Бог. Ах, да — еще в пятницу радость — большой Богородичный праздник[1657].

Покрываю поцелуями твое обожаемое лицо и молю нашего друга хранить и наставлять тебя.

Всегда мой Ники,

твоя единственная Женушка,

Аликс,

Жозефина.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

4 сентября. Петергоф — Рышков

Так тронута дивными подарками, благодарю от всего сердца, Сожалею, что мы не можем быть все вместе. Сердечно целую. Аликс, слава Богу, выглядит очень хорошо.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1426. Л. 186. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II

4/5 сентября. Петергоф — Рышков

Благослови вас обоих Господь за добрые пожелания. Ликую скоро видеть вас. Нежно целую.

Элла.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

4 сентября. Петергоф — Бернсторф

С удовольствием пошлю тебе письмо завтра с посыльным. Сергей приезжает в субботу. Надеюсь получить необходимые подобности, так как было еще несколько разговоров. В замешательстве, не могу <ничего> понять. Провожу время тихо, спокойно, мне лучше; грущу, что ты далеко; желаю говорить постоянно с тобой. Благословляю тебя.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586.Л. 45. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

4 сентября

Милая Минни,

В своей телеграмме ты говоришь, что боишься докучать мне, но разве это возможно, когда наши сердца обеспокоены одной и той же заботой? Только утешение, когда можешь высказать свои тревоги тому, кто разделяет и понимает их.

Разговор с Николашей был столь невразумительным, что я абсолютно ничего не могу понять. Думаю, здесь какая-то путаница, потому что я три раза это слышала и всегда с какими-нибудь новыми прибавлениями. Должно быть, он пребывает в необычайно возбужденном состоянии, и все эти истории с «complots» (заговорами — фр.) и страхи, скорее всего, плод его взбудораженного ума. Он даже сказал, что отец Иоанн якобы называл имена этих злодеев, хотя когда мы встречались с ним, как тебе известно, он и словом не обмолвился об этом. Это говорит о богатом воображении <Николаши>.

Никто, кроме тебя и Мари, не знает, что мы встречались с отцом Иоанном. А потому я не оставляю надежды, что, если они солгали о том, что говорил о. Иоанн, то безотчетное доверие <царей> к Тараканам будет поколеблено.

О. Иоанн не мог придти накануне — он сказал, что хочет помолиться, и что все должно успокоиться, а когда с помощью различных маневров все утихнет, тогда явиться самому и поговорить <с ними> — да вдохновит его Господь!

У меня, наконец, состоялся по-настоящему хороший разговор с Аликс, и теперь нам стало легко друг с другом. Им казалось, что будто бы, если об этом человеке не упоминать — то никто и внимания не обратит: он не русский, и они боялись, что их частые встречи с ним могут вызвать ненужные толки. И чем меньше люди знают о нем и видят его, тем лучше. В конце концов, он не из тех кто нравится многим, несмотря на его выдающиеся религиозные убеждения. Он не принадлежит ни к какой секте — они внушают ему отвращение, и, следовательно, они его враги. Остальное о нем нам уже было известно.

Аликс сейчас спокойна, чувствует себя хорошо, пребывает в ровном настроении, несмотря на то, что внутри глубоко скорбит. Она сказала, что морально страдала ужасно. Видимо, эти Тараканы, увы, наговорили ей гораздо больше, чем мы предполагали, и отравили ее бедное сердце против нас всех. Слава Богу, я думаю, это к лучшему: я раскрыла ей глаза на всю семью, на то, как все приняли эту историю к сердцу, желая Ники и Аликс только добра и спасти их от тайны, которая уже становилась просто опасной.

Нам надо запастись еще большим терпением; но у меня появилась надежда, что постепенно все наладится; конечно, не так быстро, как хотелось бы, но все же теперь глаза у нее раскрыты, и после разговора с Ники они должны, наконец, понять, где истина.

Это очень странная история, даже если рассматривать ее в самом простом и естественном свете — в ней остается нечто такое, чего мне не нравится, и роль, которую сыграли в ней Тараканы, очень неблаговидная. Я пытаюсь непредвзято судить о них, находить для них оправдание, но все равно в их поведении есть фальшивая нота, которая отталкивает и беспокоит меня.

В субботу приезжает Сергей, надеюсь, он что-нибудь узнал через Николашу. Ты знаешь, мне кажется, что к этой истории примешано несколько других, и нам придется развязать множество маленьких узлов прежде, чем мы развяжем один большой.

Элен Милошевич[1658] искренне прониклась всем происходящим, и Мари была для меня желанным утешением. На следующей неделе обе уезжают; думаю, уедем и мы.

Мне не хочется уезжать, но радуюсь тому, что в Крыму будет Ксения, (если бы и Миша поскорее приехал) — чем меньше они будут одни, тем лучше (потому что Тараканы наверняка поедут за ними). Все Тараканы разъехались, кроме одной — и она подрывает плоды моего терпеливого труда…

Аликс напоминает мне одну из тех птичек, зачарованных змеей, — они видят опасность, но не могут отвести глаз, прикованные ее неподвижным взглядом.

Как видишь, они не оставляли ее здесь наедине со мной; одна из Тараканов постоянно там, чтобы Аликс не попала под воздействие моей умиротворяющей любви — бедное, бедное дитя. Если бы ты знала, как мне жаль ее и сильнее, чем всегда, мне хочется, чтобы ты была здесь.

Благослови тебя Бог, моя дорогая. Дай Бог тебе счастья и покоя.

Нежно любящая тебя сестра Элла…

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1583. Л. 12–16об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

6 сентября. Петергоф — Бернсторф

…Очень счастлива, что в субботу приезжает Сергей. Благослови тебя Бог за твою милую телеграмму.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 46. — на англ. яз.)

Большие военные маневры закончились парадом (в нем приняло участие около 90 тыс. человек) в Курске 5 сентября. В этот же день Сергей Александрович выехал в Москву.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

5 сентября. Петергоф — Серпухов

… День прошел приятно, только ужасно грустно без тебя. Нежно, нежно целую.

Очень рада, что парад прошел успешно.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 47. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

5 сентября. Между Курском и Москвой.…в 14 9 ч. с Гадоном на парад — объехал все войска, здороваясь и благодаря их. В 12 ч. Государь с шахом — салют из всех орудий потрясающий! Д. Миша ком<андовал> парадом — Госуд<арь> объехал мою армию — тогда я скомандовал к церем<ониальному> маршу. Окончив объезд южной армии — начался мой церем<ониальный> марш — все хорошо; пыль страшная — час длилось… Марш южной армии — более часа… завтрак — тосты и конец — чудесно было и жаль, что кончились маневры! Прямо в Курск…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 127.)

Дневник Николая II

5 сентября… Впечатления о маневрах и параде самые лучшие!

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 244. Л. 187.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

5 сентября. Петергоф — Москва

Спасибо за милое письмо. Надеюсь, добрался благополучно. Зинаида передаст Тебе новости и мое письмо. Нежно-нежно целую, добрые приветы нашим людям.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 97. Л. 48. — на англ. яз.)

Дневник Николая II

6 сентября.… В 10.40 наконец приехал в Петергоф и полетел домой. Радость была чрезвычайная обнять и увидеть снова мою ненаглядную Аликс!!!

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. Г Д. 244. Л. 188.)

7 сентября Сергей Александрович приезжает в Петергоф.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

7 сентября. Петергоф. Ферма. В ½ 10 ч. прибыл — жена встретила в Питере. Много говорили — обстоятельства мало изменились к лучшему — d apres moi с est une douce folie (мне кажется, что это тихое помешательство — фр.). Мари видел — завтракали у царей — Alix совсем здорова — Ники под чудным впечатлением маневров. В 5 ч. пили чай у царей…

9 сентября. Петергоф.…Сидел у Мари — она была большой поддержкой для жены в это тяжелое время. Обедали все у царей — в ½ 11 ч. проводили Мари на чугунку — жаль!..

10 сентября. Николаевская чугунка… Написал Минни длинное письмо… Ники со мной пока неизменно мил — Alix видимо рада, что мы уезжаем. Около 7 ч. в город — прямо в крепость, молилось тепло. Долго был у меня Плеве — говорили о злобе дня, кажется, внял! В 10 уехали, и я рад — уф!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. Г Д. 38. Л. 128–129.)

Вел. кн. Сергей Александрович — имп. Марии Феодоровне

10 сентября

… Письма Эллы вернули меня к реальности и заставили беспокоиться!! Мари оказала большую поддержку дорогой Элле, которой, к сожалению, пришлось пережить очень тяжелое время. Как выразить все то, что я теперь испытываю? В сущности, положение не меняется — упрямство, которое невозможно ничем преодолеть! Эти ужасные «тараканы» с дьявольской силой разрушают все добрые начинания бедной Эллы. Моя единственная надежда — на Бога и молитвы отца Иоанна; он еще не приезжал, но должен на днях приехать. Думаю, что положение весьма серьезно, а ведь я не считаю себя пессимистом.

Прости, если причиняю тебе боль, но я стремлюсь рассказать тебе всю правду, как она есть. Теперь можешь себе представить, в каком состоянии нервы моей бедной жены, так что я решил сменить обстановку и увезти ее на некоторое время в деревню Сумароковых-Юсуповых в Курской губернии — они нас давно ждут…

Храни тебя Бог, дорогая Минни, да дарует Он всем нам увидеть лучшие дни — вот о чем я постоянно молюсь.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. Г Д. 2743. Л. 107 об-110. — на франц, яз.)

После короткой остановки в Москве Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна выехали в село Ракитное Курской губернии, где гостят у кн. Юсуповых до 18 сентября. Царская чета едет отдохнуть в Ливадию.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 сентября. Воздвижение Господне. Ракитное…в ½ 10 ч. к обедне — прикладывались ко кресту. Ходили по саду и по службам. Около 11 ч. на охоту — завтракали на одном хуторе; масса загонов — много лисиц — на меня раз вышел заяц, убил и больше ничего. Погода приятная — пили чай на хуторе и к ½ 7 ч. были дома — черные от пыли — мылись и обедали — играли в тетку. Очень все отлично и приятно.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. ГД. 38. Л. 131.)

Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу

20 сентября. Севастополь — Ильинское

Трепов дал мне образ Московских <святителей>. Рада, что вы хорошо провели время. Здесь идеальная летняя погода, собираюсь в воскресенье в Ливадию. Любим обоих.

Аликс.

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

26 сентября. Аивадия

Милый дядя Сергей,

… Пребывание наше в Севастополе было прекрасное. Погода, кроме последнего дня, стояла чудная жаркая — до 22 град в тени. Мы много ездили и осматривали, как ты, вероятно, видел в газетах. Спуск нового крейс. «Очаков» был красив и очень удачен. Он сошел с того же <нрзб.>, с кот<орого> в 1886 г. спустилась «Чесма»!

После обедни с литиею в Церкви Братского кладбища мы покинули Севастополь. Переход в Ялту совершили отличный и очень быстрый ровно три часа хода.

Здесь все еще зелено, кроме травы, но кругом Ливадии и Орианды все выжжено солнцем. С нашего приезда уже было два дождя, что совершенно необходимо, потому что даже колодцы угрожают высохнуть. Я наслаждаюсь и отдыхаю и душой и телом. Крепко вас обоих обнимаю.

Да хранит Вас Господь!

Твой Ники.

На осенний праздник преподобного Сергия Радонежского Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут в Троице-Сергиеву Лавру. Служит митрополит Владимир.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

24 сентября. Троице-Сергиева Лавра.…В ½ 9 ч. прибыли и прямо в Собор — ясная ночь — застали всенощную — прикладывались к мощам и в митр<ополичьи> покои, где пили чай с Е. Ст. Кротковой[1659] и наместником[1660]. Заходил митрополит — около 11 ч. разошлись. Пр. Отче Сергий помози рабу твоему!

25 сентября. Ильинское.…около 10 ч. к обедне — было очень хорошо — молилось тепло — два часа длилось. Большой завтрак — митрополит преподнес мне образ, сказал очень трогательное слово! Заехали к Е. Ст. Кротковой — она была очень довольна. В 2 ч. уехали… Очень мы довольны поездкой…

3 октября. Ильинское.… АЕхтелеграф<ировала> жене перед обедом, будто бы Павел женился в Ливорно! После данного им слова мне все не верится — было бы слишком ужасно! На что решится Ники!? Ужасное дело и преступное во всех отношениях…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 136,137,141.)

После получения развода О. В. Пистолькорс, который был разрешен после того, как Павел Александрович дал слово не жениться на ней, он покинул Россию, взяв с собой три миллиона рублей. Он отправился в Италию, где к нему присоединилась Пистолькорс. Они обвенчались в греческой церкви в Ливорно 27 сентября 1902 г.

Николай II был глубоко возмущен и принял суровые меры: Павел Александрович был лишен всех постов в армии, его собственность была конфискована, а Сергей Александрович стал опекуном Марии и Дмитрия.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

4 октября. Ильинское… Душу терзает смущение — и он дал еще слово государю не жениться! Ужасно!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 141.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

4 октября. Ливадия — Ильинское

Дам Тебе знать о Моем решении. Никак не ожидал подобного исхода.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 75.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

5 октября. Ильинское

Дорогой Ники!

Душа моя измучилась вконец за эти два дня, что я узнал о совершившейся свадьбе моего несчастного брата!! Мысль, что он перед тобой клятвопреступник меня преследует, как ужасный кошмар — это неизгладимое пятно. Мучаюсь я, не зная твоего решения. Опасаюсь всего, но вместе с этим, как брат, как верноподданный — смею умолять тебя поступить по всей строгости закона. Так дело оставить нельзя, тем более что оно касается члена семьи, и пример должен быть показан сверху. Увы, всем известно, под каким условием был разрешен тобой развод, и, стало оыть, что Павел изменил данному слову! Это ужасно. Я уже не говорю об остальном, т. е. не разбираю его поступок как члена импер<аторской> семьи, и о его обязанностях относительно тебя и семейного закона!! Умоляю, будь строг, иначе мы все пропали, иначе неуважение к семейству будет полное.

Сердце кровью обливается, и скорбь моя безграничная. Да вразумит тебя Господь и поможет Он нам всем. Умоляю, сообщи, что решишь. Обнимаю крепко — храни тебя Бог.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1341. Л. 102–103 об.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

8 октября. Ливадия — Ильинское

Благодарю за письмо. Вполне разделяю Твое душевное состояние, решение мое готово, но я ожидаю от него письма на этих днях. Крепко Вас обоих обнимаю.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 77.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

8 октября.… Письмо от Влад<имира> с письмом Павла — тяжелое впечатление… Решился поехать чрез Царское за границу! Мучительно укладывался — писал Владимиру.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 143.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Владимиру Александровичу

8 октября

… я был потрясен до глубины души, прочтя письмо несчастного Павла! Какое страшное заблуждение и непоправимая ошибка — бедный он.

Мы узнали о несчастном факте от Alix. Я писал Ники, но он по-видимому решает все сам и нашего мнения знать не желает. На мой взгляд, так или иначе, дело непоправимое: все исходы Павел сам себе закрыл. Но обсудить все я непременно желаю с тобою и поэтому хотя мы и хотели 10-го ехать прямо на Варшаву и в Дармштадт — мы решились теперь ехать 10-го же в Питер и Царское и остановимся в Б<ольшом> дворце, чтоб быть ближе к бедным детям; когда о них подумаю, сердце кровью обливается…

(ГА РФ. Ф. 652. Оп. 1.Д.672.А. 58–59.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

9 октября

Милая Минни,

Завтра мы уезжаем в Дармштадт, остановимся по пути, чтобы встретиться с Владимиром. О, все эти горести, этот несчастный развод, бедный Павел настолько до того ослеплен, что считает свой долг исполненным, а совесть спокойной, женившись на этой подлой аморальной женщине. А как же его другой первейший долг Государю и стране!

Ох, если бы только любимый Саша был жив! Должно быть, ты жестоко страдаешь. Мы даже представить себе не можем твоей скорби — она должно быть ужасна. Сергей просто в отчаянии — такое бесчестье хуже смерти. Опозорить нашу семью и в такое время! Все это словно кошмар и не хочется верить. Мы не знаем, что решил Ники — да вразумит его Бог! — но как это плохо, что братья далеко <от Павла> и не могут поговорить с ним. Одна беда за другой, и, кажется, нет им конца, не успеваешь опомниться; бредешь, словно в тумане и при каждом шаге натыкаешься на скалы. Бедные детки; от них нужно скрывать все как можно дольше — вот что хуже всего.

Я рада, что мы едем в Дармштадт, прежде всего из-за Сергея — он любит мой старый дом, моих сестер и Эрни, который всегда необычайно радушен. Может, хотя бы это как-то успокоит его больное сердце.

Ксения[1661] — такая милая; сообщила мне новости: На сегодняшний день пока все спокойно, и все же пишет: «J ai une telle angoisse» («Мне так тревожно» — фр.)… Да поможет нам Бог — чувствуешь себя такой маленькой и беспомощной.

Как ты себя чувствуешь физически? Надеюсь, отдохнула? Да укрепит тебя Господь, моя милая сестра. Дорогой Сергей и я целуем тебя нежно-нежно, как жаль, что мы не с тобой.

Храни тебя Бог.

Сердечно любящая тебя

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1.Д. 1583. Л. 18–21 об. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Ксении Александровне

10 октября. Москва

Милая Ксения,

Сегодня мы выезжаем в Дармштадт и по пути заедем повидаться к Владимиру и детям Павла. Конечно, как можно дольше следует скрывать от них эту ужасную историю. О, это слишком грустно.

Как мило и любезно с твоей стороны прислать мне несколько строчек — они стали настоящим утешением. Даст Бог, все дело само собой закончится безо всяких новых осложнений. Особенно нервничаешь, когда находишься далеко, и все неясное начинает принимать колоссальные размеры. Даст Бог, возможно, не приедет[1662].

Мы от всего сердца желаем вам хорошего отдыха и радости от рождения нового малыша. Целуем вас обоих нежно. Сергей был глубоко тронут твоими сердечными словами. Он совершенно разбит. О, что за ужасный позор на нашу семью — какой грех! Бедный Павел — как он мог подумать, что его долг — жениться на подобной женщине, когда его долг, прежде всего, — перед Императором, страной, детьми. В эти недобрые времена все это очень опасно. Что решит Ники? Ужасно, что братья далеко друг от друга. Что за ужасный год, одни беды.

Мой милый Сергей в Дармштадте отдохнет. Обе сестры и Эрни очень любят его, и будут радушны. Он так несчастен — его любимый брат (Павел. — Сост.) ему как родное дитя.

Прости за это грустное письмо, но ты все понимаешь своим любящим сердцем.

Целуем тебя и Сандро. Благослови тебя Бог и всех вас.

Любящая тебя Элла.

(ГА РФ. Ф. 662. Оп. 1. Д. 252. Л. 5–6 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

10 октября. Николаевская чугунка.…Получил от Павла письмо — объявляет! Невыносимо тяжело — мучительно!.. Объявил и Степ<анову> и Гадону о брате — они разделяют мое горе! Со Степ<ановым> в 3 ч. к Трифону — молилось горячо… В ½ 10 ч. уехали — много было провожающих и тоже дам… Господи благослови!

11 октября. Царское. Большой дворец.… Павел перевел 3 мсиллиона рублей> в берлинский банк! Voilà où nous en sommes. (Вот до чего мы дошли — фр.). В 12 ч. сюда — дети на горе — с ними сюда, тяжело на них смотреть — завтракали, дети у нас были. В ½ 5 ч. к Влад<имиру> — много говорили обо всем — он возмущен страшно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 144,145.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

11 октября. Царское Село

Дорогой Ники,

Пишу тебе совсем конфиденциально и прошу тебя убедительно, кроме Аликс — никому не говорить о содержании моего письма. Ты легко поймешь все, что происходит в душе моей все это время — мучаюсь я страшно — ни минуты не имея покоя!! Вот в чем дело. Если, так или иначе, Павлу нельзя будет вернуться в Россию, то умоляю тебя назначить опеку над его детьми и его имуществом и назначить меня опекуном. Это, право, необходимо, конечно, уже я положу всю душу мою за этих дорогих мне детей! А то может плохо кончиться с состоянием детей. Сегодня я говорил с Философовым и, к моему ужасу узнал, что Павел еще в августе перевел половину своих капиталов 3 м<иллиона> р<ублей> в берлинский банк!!!! Ты понимаешь, что эти деньги для детей пропали — они все пойдут на эту мерзавку. Во что бы то ни стало надо спасти остальное, а это можешь сделать только ты. Мне пришла мысль, что Муравьев, который теперь в Крыму, может дать благой совет, как это лучше оформить, т. е. мое опекунство. Я говорил Владимиру, что я тебе об этом пишу.

Увы, для меня теперь стало вполне ясно, что Павел, переведя часть своих капиталов за границу, тем самым решается в Россию не возвращаться больше. Все это вместе взятое повергает меня в полное отчаяние. Дети еще, конечно, ничего не знают, но на них смотреть мне страшно больно — сердце разрывается. Ах, друг мой Ники — как мне тяжело, как мне тоскливо на душе! Ты, наверное, меня поймешь, пожалеешь меня. Мне все кажется, что это не правда, что это какой-то страшный кошмар, но что он пройдет. Павел мне написал письмо, в котором объявляет о своей свадьбе, я еще все не решаюсь ему отвечать — так трудно мне. Умоляю тебя еще раз согласиться на мою просьбу, а то могут появиться еще другие нравственные осложнения. Владимир ужасно потрясен и оскорблен, ибо он передавал тебе слова Павла; мы много с ним беседовали. Все жду твое решение насчет брата — с замиранием сердца.

Мы завтра продолжаем путь. Храни вас Господь — сердечно тебя обнимаю. Жена тоже.

Твой Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1341. Л. 104–107об.)

Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна едут за границу. Маршрут их поездки: Дармштадт, Кобург, Рим, Неаполь, Рим, Париж, Дармштадт. Они вернутся в Петербург 2 декабря.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

12 октября. Дорога до границы. Дети пили с нами чай и долго оставались. Около 12 ч. жена с baby каталась, а я гулял с Дмитрием — был у Знамении — помолились — ходил около озера — завтракали с детьми… к Влад<имиру> — чай — говорил ему, что я прошу опеку — он согласен… Многие провожали. Так больно с детьми расставаться — что-то будет, когда они узнают. Господи помилуй!

13 октября. Чугунка от границы.…Читаю всевремяусиленно «Рус<скую> Фиваиду» Муравьева[1663] — так интересно и хорошо… Мучаюсь сильно, все в мыслях Павел — за детей сердце разрывается! Господи помилуй!

14 октября. Дармштадт.…В ½ 3 ч. прибыли: Ernie, Victoria, Irene и Henri встречали etc. Все живут в шлосе (от нем. schloss — замок. — Сост.) — мы в «Assemblee-Zimmer»… Много говорили с Викторией о всех злоключениях Alix и о Филиппе; она разузнала многое дурное!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 145,146.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

16 октября. Ливадия — Дармштадт

Благодарю за письмо. Вполне согласен, чтобы ты был опекуном. Окончательно решил исключить из службы, воспретить приезд в Россию, удержать отпуск уделов <в> пользу детей. Мысленно с тобой. Крепко обнимаю.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 88.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

16 октября. Дармштадт. Депеша от Ники — удар ужасный! Но справедливый, увы! Со службы вон, запрет возвращаться в Россию — опеку утверждает. Все во мне надломлено: и любовь, и гордость! Не выносимо! Ничего не понимаю, одно знаю, что страдаю. Письмо от Мари — думаю к ней ехать… Господи помози нам, не остави нас до конца!

19 октября. Дармштадт. Праздновали жену — утром внизу подарки со всеми. В 10 ч. прием поздравлений — масса цветов… Вчера была Fraulein Textor[1664] — учит<ельница> бывшая Alix — ее Ernie и Виктория посылали в Лион разведать о Филиппе — ее сведения самые дурные…

20 октября. <День рождения вел. кн. Елисаветы Феодоровны>. Дармштадт… Депеша от Павла — видимо в отчаянии, что исключен из службы. Ой, как все это больно!! Мочи нет. В ½ 5 ч. Викт<ория>, Ernie, жена и я заседали с Freilein Textor и ее братом по делу Филиппа м. б. успех, хотя он изворотливый плут… Опять начались сердцебиения — оно и понятно — измучился вконец.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 147,149.)

Об этих же сердцебиениях Сергей Александрович пишет несколько раз в дневнике за 1904 г, в том числе накануне отставки — 8 ноября 1904 г.

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

20 октября. Дармштадт

Дорогой Ники,

Прочел твое решение с великим унынием в душе! Оно правильно, конечно, но, Боже мой, до чего все это ужасно. Прости меня, но неужели обоим его адъютантам пройдет это безнаказанно, ведь они ему во всем способствовали, ответственность их перед тобой велика!! Прости меня, но я их арестовал бы в крепости на месяц и вернул бы в кон<ный> полк. Ефимовича[1665] жаль, что он это заслужил, но Лихачев[1666] это такая дрянь и креатура этой мерзавки.

Я очень рад, что ты согласен меня назначить опекуном, но, умоляю тебя, обставить это вполне формальным образом, ибо мне крайне это важно относительно нравственной стороны и имущественной. Боюсь, что Философов, бедный друг, сильно рамоли и советов давать не может! Моя мысль была, кроме денег удельных, чтобы в опеку входили капиталы Павла, оставшиеся и ему принадлежащие лично, и все его остальное имущество, в Петербурге находящееся. Иначе он бесконтрольно может все потребовать себе. Мне так важно знать, как ты это все оформишь! Чувствую, что пристаю к тебе, но ты поймешь, как все это серьезно. Нет минуты, где все эти вопросы не приходили мне в голову; я измучился нравственно вконец, а тут еще разные сочувствия и сожаления — со всех сторон — а мне все кажется, людское злорадство!!

Павлу я, наконец, решился написать — так было трудно! Коротко, но ясно написал. Он, бедный, в полном тумане своих увлечений, не отдает себе еще отчета, но пробуждение будет ужасное. Я бы наслаждался приятнейшим и симпатичнейшим пребыванием здесь, если б мог чем-нибудь теперь наслаждаться! Увы, это невозможно.

Вчера мы отпраздновали день рождения жены. В кругу полного семейства — вас обоих так недоставало. Погода туманная, но теплая. Во вторник собираюсь дня на два в Кобург к Мари, а через неделю думаем съездить юг Италии, хотя мне теперь все противно и скучно. Гнетет тоска. Прости за это скучное писание. Сегодня особенно переношусь в Ливадию — вспоминаю прошлое со скорбью. Храни вас Господь — обнимаю нежно.

Твой Сергей.

Прикажи мне сообщить, как ты оформишь опеку.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1341. Л. 108–111 об.)

Николай II — имп. Марии Феодоровне

20 октября. Ливадия

Моя милая дорогая Мама,

Прости меня, что я так долго не отвечал на твое последнее письмо. Но оно совпало с двумя событиями, как ты знаешь, которые меня нравственно расстроили. Первое конечно, — это свадьба дяди Павла. Я узнал об этом от Плеве из Петербурга, а ему сообщила мать m-me Pistolkors[1667]. Несмотря на источник такого известия, я, желая проверить его, телеграфировал шифром дяде Павлу.

На другой день я получил от него ответ, что свадьба свершилась в начале сентября в греческой церкви Ливорно, и что он пишет мне. Через десять дней это письмо пришло. Вероятно, как в письмах к тебе, он нового ничего не сообщает, а только повторяет свои доводы. Фредериксу я сказал выписать сюда Философова, с которым долго говорил.

Он мне передал, что в день отъезда своего за границу дядя Павел приказал ему дать в вагон 3 миллиона рублей из своей конторы, что и было исполнено. Из этого вполне ясно видно, что дядя Павел заранее решил привести свое желание в исполнение и все приготовил, чтобы остаться надолго за границей. Еще весною, перед приездом Лубе[1668], я имел с ним крупный разговор, кончившийся тем, что я его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают, если он женится. К всеобщему огорчению, ничего не помогло.

Имея пред собой пример того, как незабвенный Папа поступил с Мишей[1669], нетрудно было мне решить, что делать с дядей Павлом. Чем ближе родственник, который не хочет исполнять наши семейные законы, тем строже должно быть его наказание. Не правда ли, милая Мама?

Дядя Сергей меня очень просит назначить его опекуном над бедными детьми и их имуществом, что теперь же и будет сделано. Дела их в хорошем состоянии, как мне показал Философов. Кроме того, все, что дядя Павел получал из Уделов (300 тысяч рублей в год), будет удерживаться для детей, так что к их совершеннолетию они будут прекрасно обеспечены. Во всей этой грустной истории остается открытым вопрос о признании брака законным или нет. В Учреждении об Императорской Фамилии сказано, что морганатические браки воспрещены, и затем, что никакой брак без разрешения не считается действительным.

Насчет того я бы очень хотел знать твое мнение, милая Мама, потому что его решать сейчас не нужно, т. е. как смотреть на свадьбу дяди Павла. Дядя Владимир, говорят, совсем убит этим. Он хочет мне написать, но до сих пор я ничего не получал. Передо мною он действительно в неприятном положении. Помнишь, летом он все настаивал на необходимости дать разрешение развода, и когда этот развод был дан, он мне сказал, что дядя Павел дал слово не жениться, и что он, дядя Владимир, ручается мне своею головою за честность брата.

Дядя Павел незадолго до этого мне сам говорил, что он своего слова никогда не дает. Как это все больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство! Какое теперь ручательство, что Кирилл не сделает того же завтра[1670], и Борис или Сергей Михайлович не поступят так же послезавтра. И целая колония русской Императорской Фамилии будет жить в Париже со своими полузаконными и незаконными женами. Бог знает, что это такое за время, когда один только эгоизм царствует над всеми чувствами: совести, долгом и порядочности!!!

Больше всего угнетает сознание, что так нехорошо поступил родной брат обожаемого Папа. Неужели святой пример его жизни, стремление всего его царствования упорядочить все как в России, так и в семействе, неужели все это было ни к чему? Я с этой точки зрения смотрю на этот вопрос и потому, дорогая Мама, так глубоко возмущен его поступком, что не чувствую к нему никакого сожаления!..

(Боханов А. Н. Николай II. М., 2008. С. 445–446.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

21 октября. Дармштадт.…От Фредерикса депеша, что я назначен опекуном детей! Дай Бог в добрый час! Больно все…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 150.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

27 октября. Дармштадт.… Получил письмо Додо, как дети приняли весть о женитьбе отца — до того трогательно, что я ревел!! Слезы лились…

28 октября. В дороге.…милое письмо от Alix — tout a fait touchante lettre (совершенно трогательное письмо — фр.)…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 153.)

28 октября Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна уехали из Дармштадта и 30 октября прибыли в Неаполь, с короткой остановкой в Риме.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

6 ноября. Неаполь.… 19 л<ет> нашей помолвке! Мы все и Белевские[1671] в церковь S. Chiara[1672] и в катакомбы, где я никогда не был, есть фрески…

9 ноября. Амальфи[1673]. Albergo Capucini[1674]. В 7 ч. выехали из Неаполя — погода чудная, но сильный ветер. В 11 ч. были <в> P<a>estum[1675] и пошли прямо любоваться развалинами храмов — чудесны! Завтракали на станции и около ½ 4 ч. были в Салерно[1676] — дивный собор и мозаики — мощи еванг<елиста> Матфея. В экипажах из Салерно до сюда — виды восхитительные — поэтичные — в темноте прибыли сюда около ½ 7 ч. и взобрались на скалу, где стоит гостиница — бывший старый монастырь[1677]…

10 ноября. Неаполь.…Получил отчаянное письмо от Павла, и возмутило меня, и огорчило страшно.

11 ноября. Неаполь.…Милое письмо от Минни. Терзаюсь бесконечно — никогда не переживал такое время! Фланировали по городу — были в лавках — ходили по набережной — так хорошо и солнце и синее море! А в душей моей холодно…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 158–160.)

13 ноября великокняжеская чета переехала из Неаполя в Рим.

Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна —

Николаю II, имп. Александре Феодоровне

14/27 ноября. <День свадьбы царской четы>. Рим — Ливадия

Сердечно приветствуем сегодняшним днем. Вчера приехали Рим. Обнимаем. Сергей, Элла.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1426. Л. 274.)

Имп. Александра Феодоровна, Николай II —

вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне

14 ноября. Ливадия — Рим

Искренно благодарим. Извиняюсь, не писал до сих пор. Погода теплая. Обнимаем.

Аликс, Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 95.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 ноября. Рим.…Предложил Павлу свидание здесь — пока нет ответа, страшусь всего!..

15 ноября. Рим.…В 2 ч. с женою и свитой к королю[1678] — я в штат<ском> сюртуке, видели королеву[1679] в постели — оба очень милы и радушны. Засим принимали короля у себя — он умен… Ответ от Пица, будет завтра!! Боюсь свидания — Господи помози нам!..

16 ноября. Рим. Чудный день — не спал полночи!!. Извелся, глупо, а не могу. В ½ 12 ч. встречал Пица — он один — слава Богу! Эмоции тяжелые — привез его сюда в гост<иницу> — сидели en trois с женой. En deux говорил с ним о вопросе детей — il est raisonnable tout a fait (он рассуждал совершенно здраво — фр.) — тронули верхушки разных вопросов — я и не намерен идти вглубь, теперь это ни к чему. Господи помози!

17 ноября. Рим. Летний день. Кофе с Пицем — написали en trois депешу детям. В 11 ч. en trois к обедне — много русских. Закусили и к 1 часу поехали в Ватикан — я в мундире — жена в черном и кружев<ной> вуали — наши и Маша В<асильчикова>. Живописный прием, красивое зрелище! Папа[1680] не смотря на свои 93 года — молодцом — свеж, бодр — трогательно любезен. Заходили к кард<иналу> Рампола[1681] и домой. Рад был видеть Папу…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 162–163.)

Из воспоминаний архиеп. Анастасия (Грибановского)[1682]

Из своих встреч с католическим миром великая княгиня иногда вспоминала о путешествии в Рим, предпринятом почившим великим князем вместе с нею вскоре после юбилея папы Льва XIII. Последний очень хорошо знал непоколебимую твердость православных убеждений Сергея Александровича, однако очень высоко ценил его лично, познакомившись с ним тогда, когда великий князь почти еще ребенком гостил в Риме. Давняя близость отношений позволила им вступить в непринужденную беседу между собой; между ними даже возник спор относительно того, сколько было пап с именем Сергий. Оба высоких собеседника не хотели уступить друг другу, и папа вынужден был удалиться в библиотеку за справкой. Он вернулся оттуда в некотором смущении. «Извините, — сказал, улыбаясь, Лев XIII, — хотя и говорят, что папа непогрешим, но на этот раз он впал в ошибку».

(Анастасий, архиеп. Светлой памяти вел. кн. Елизаветы Феодоровны.

Иерусалим, 1925. С. 4.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

18 ноября. Рим… После чаю беседовали с Пицем… Обед и вечер en trois — приятно. Еще с Пицем болтали — разбирая многое. Он мне бесконечно жалок, и это чувство мне больно!!

19 ноября. Рим. Чудная погода! Кофе с Пицем в 14 9 ч. — в ¼ 10 ч. я его проводил на чугунку — рад, что свидание состоялось! Смотрели галерею Doria[1683] — был у разных художников via Margutta. В 2 ч. жена к королеве — я принимал двух прелатов, принесших подписанный портрет Папы. En trois с Машей[1684] и Гадоном — были в pallazzo <di> Venezia[1685] — красиво — заходили к австр<ийским> художникам — был у антикваров… Жаль покидать Рим, покидать тепло!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 164.)

21 ноября Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна приехали в Париж.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

22 ноября. Париж… Жена по портнихам — яс Гадоном по лавкам — купил всякие подарки etc… был Владимир — много говорили о Павле — Владимир ужасно расстроен!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 166.)

25 ноября Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна приехали в Дармштадт.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

26 ноября. Дармштадт.…Увы! Заметил сегодня только что за эти 2 месяца неприятных нравств<енных> страданий — я поседел! С женой гуляли и ныряли в лавки…

27 ноября. Дармштадт.… кофе с Ernie и в 14 8 ч. проводили его на чугунку — едет на 3 м<есяца> в Индию. Он предложил нам еще здесь пожить — для жены из-за Виктории. Я очень рад — остаемся до субботы…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 168.)

Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу

29 ноября. Дармштадт

… Вот я болтаю с тобой, как по старому, и мне приятно, и я забываюсь! А сердце вдруг заноет больно, больно. A propos (кстати — фр.), за это время я поседел, право, вся голова вдруг стала покрываться сединами!..

(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 222. Л. 56.)

2 декабря великокняжеская чета вернулась Петербург.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

2 декабря. Питер

…Сюда около 4 ч. — масса встречало… Дома дети, эмоции, страшно!! Еп quatre (вчетвером — фр.) говорили с ними, объясняя всё, что мог — говорил почти как со взрослыми — много плакали они и я!! Кажется, они меня поняли, бесконечно трогательно и грустно — Господи помилуй! Дети с нами обедали и вечер провели — в 9 ч. уехали. Все же легче теперь…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 171.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

2 декабря. Петербург — Ливадия

Только вернулись, собираемся остаться здесь до Вашего возвращения. Крепко обнимаем.

Сергей.

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1426. Л. 302.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

3 декабря. Ливадия — Петербург

Благодарю за известия, очень рад, что увидимся с Вами в Питере, вероятно, останетесь на Пажеском юбилее[1686]. Крепко обнимаю.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 103.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

3 декабря.… Пили чай у Минни и очень сердечно беседовали обо всем! Все только тяжелее…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 171.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

6 декабря. Ливадия — Петербург

От души благодарю Тебя и Эллу за поздравление. 11-го надеемся быть в Царском. Тепло, но проливной дождь. Крепко обнимаю Вас обоих.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 97. Л. 105.)

Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу

10 декабря. Ясенки — Петербург

Предлагаем Вам Обоим, по бывшим примерам, жить у Нас в Царском. Мороз порядочный, но ясно. До скорого свидания.

Ники.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 97. Л. 106.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

10 декабря.…утром был Плеве — замечательно интересный разговор! Сообщил невозможные вещи… Поехал к Победоносцеву — стареет… Цари зовут в Царское.

11 декабря.… В 4 ч. мы и Минулина[1687] в Царское, куда цари приехали сегодня. Встреча самая сердечная — говорил с Ники о Павле — мне тяжело! С Аликс все как по маслу — филипповские истории не повредили!..

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 17S.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

11 декабря. Петербург — Гатчина

Только что приехала домой из Царского, попила чаю и пообедала… Поговорили с Аликс спокойно, впечатления превосходные, я очень счастлива. Ликую видеть тебя завтра. Благослови тебя Бог, дорогая. Сердечно целую.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 55. — на англ. яз.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

<После 11 декабря>. Понедельник, вечер

Милая Минни,

Мне хочется, чтобы ты получила эти строки утром — хоть крошечный лучик надежды среди всех твоих тревог. Я только что вернулась от них — я заехала к ним после театра, оставив Сергея у Владимира. Мы беседовали долго, вдоволь, — и я сказала им всё, всё — что мы выстрадали, что мучило нас, и к чему все привело; завтра они желают все рассказать тебе, во всех подробностях. Им было очень больно узнать, как ты переживала, они надеются успокоить твое измученное сердце, и хотя, конечно, уже невозможно прекратить толки, но по крайней мере, тебе все станет ясно. После 11-ти я буду у Аликс — так что, если хочешь, чтобы я заехала — пожалуйста, сообщи мне туда. Бедняжка — она так мучается, у нее сильные боли, но оба они, казалось, свалили с плеч огромный груз, когда мы поговорили начистоту. Это огромное недоразумение с обеих сторон — я не могу писать подробности.

Благослови тебя Бог.

Любящая тебя Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1579. Л. 21–22 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

12 декабря.…В 12 ч. на Финляндский парад — прекрасно, но больно без Павла! В Зимнем завтрак с бесконечными разговорами, а после прибивка пажеского знамени…

13 декабря.… Завтракали с царями у Минни… В 7 ч. в Зимний на обед Пажам — более 1000 чел. — обедали мы в Георгиевской зале — в Ник. cercle (прием — фр.) до 10 ч.! Марка сильная! Устали — вернувшись, чай.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 176.)

Дневник Николая II

14 декабря.… В 2 часа отправились в Пажеский корпус к молебну, кот. служил митроп<олит> Антоний. После этого обошли всех бывших пажей и вернулись домой. Заехали в крепость… В 8 ч. поехали в Мариин<ский> театр на торжественный спектакль для пажей. В 10 ½ он кончился, и мы отправились с д. Сергеем и Эллой в Царское Село!

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 245. Л. 69–70.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

14 декабря. Царское Село. Алекс, дворец.…В 2 ч. в Пажеский корпус — цари, молебен и домой. В ½ 5 ч. к Ники с Фредериксом обделал удачно все дела Павла и моей опеки. Пили чай с Alix и женой. Обедали у себя, в 8 ч. спектакль в М<ариинском> театре для пажей — в 14 11 ч. сюда с царями!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 177.)

14 декабря Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна переехали в Царское Село.

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

16 декабря. Николаевская чугунка.… в 10 ч. с Ники гулял — приятно… Новые комнаты царей, устроенные из залы, очень хороши. В 3 ч. снова гуляли с Ники кругом озера, хорошо говорили. Обедали en quatre и в 14 10 ч. с экстр<енным> поездом в Питер — масса провожающих. Все же я уверен, что с этим Филиппом ничего не кончено, а все по старому, увы!

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 178.)

17 декабря Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна уехали в Москву.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

17 декабря. Москва — Гатчина

Еще раз целуем тебя с любовью за всю твою доброту. Мы были очень утешены душевными беседами. Храни тебя Бог. Сергей в четверг доставит тебе мое письмо с подробностями.

Элла.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 56. — на англ. яз.)

Сергей Александрович едет в Петербург на один день — на полковой праздник Преображенского полка, и забирает в Москву на рождественские каникулы Дмитрия и Марию.

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

18 декабря. Москва

Милая Минни,

Снова и снова благодарю тебя за всю твою доброту. Нет слов, чтобы сказать, какое утешение мы оба находим в твоей нежной сестринской любви и советах. Ведь это такая трудная задача, такая громадная ответственность — воспитание детей и особенно не своих собственных, когда они уже не маленькие, да еще в момент их первого <в жизни> горя. Сейчас их маленькие сердца — сплошная боль, и надо будет относиться к ним с предельной деликатностью, чтобы попытаться залечить их раны.

Слава Богу, они знают нас с колыбели, знают, что мы любим их и их отца, дорожим памятью их матери. Я получила очень теплый ответ от твоего брата Вилли на свое письмо, а Сергей получил от Ольги — оба они выказывают к нам столько доверия, что это придает нам мужества. Если ты, моя дорогая, найдешь хоть что-нибудь, что покажется тебе не совсем правильным, тут же говори нам, пожалуйста. Я была очень рада, когда ты поговорила со мной в театре; надеюсь, ты всегда поможешь нам добрым советом, ведь мы при самых лучших намерениях можем ошибаться, что вполне естественно — у нас нет опыта в воспитании собственных детей. Меня радует то, что Сергей и Павел всегда совпадали в своих взглядах. Павел написал сейчас своим детям очень трогательное письмо, и сказал, что они должны принимать все, что говорит им и делает Сергей, как будто это исходит от него.

У нас здесь оттепель, мы в большой суете — готовим рождественские подарки и складываем все вещи на зиму в городском доме. Потом поедем к Ксении в Нескучное, зимой там так красиво, чудесный сад и радушный дом.

Большое спасибо за твой милый ответ на мою телеграмму. Он так меня порадовал, и несмотря на превосходное впечатление, приезд Станы был как ледяной душ на мои светлые надежды. Только бы они держались подальше. Уже одно их появление… к сожалению, говорят, говорят и говорят. Конечно, она обедала в Петербурге с ними втроем. К сожалению, в тот день дежурил молодой Шереметев[1688], они всегда его приглашают, и нас там тоже не было. В театре она опять же не появилась. Все это производит впечатление глупой тайной игры в прятки.

А Ники и Аликс были веселы, спокойны и всем довольны, как ты видела сама; все были рады видеть их такимп. Мне показалось, что это новый старт в их жизни, прежние тревоги позади — все идет хорошо. А теперь вот приезд этой глупой Станы — бросила своих детей в Крыму и едет в Ниццу через Петербург, что совсем не по пути, а ведь могла бы уехать, когда их не было в Петербурге, и оставить Ники и Аликс в покое. Они бегают за ними — право, как напасть, слепы и самодовольны. Знаешь, у меня было чувство, что все могло бы закончиться, если бы никто из адептов Филиппа не появлялся. Поскольку Николаша занят военными делами, то видит их реже. Бедняжка Аликс разрывается на части из-за этих злобных тварей; я видела, как она желает удалить эта сплетницу, чтобы было поменьше внимания к семье, и желает наступления момента, которого все ждут…

Они так расстроились из-за Кубелика[1689], — право, так неудачно, что этот славный мальчик, как все артисты, не рассчитал, что одна императрица хочет видеть его в Гатчине, другая — в Царском. И когда ему дали телеграмму в Москву, он, не раздумывая, отправился прямиком в Петербург, был на репетиции с императорским оркестром, а потом (в воскресенье) играл с ним в Царском. За обедом позвонили, спрашивая, где он. И таким образом, выяснилась вся неразбериха, мы очень сожалели, что наслаждались божественной музыкой без тебя. Он был у тебя в понедельник? Не правда ли, изумителен? Он вернется в январе на концерты в Петербург и Москву.

Я, разумеется, решила не касаться больше темы Филиппа, чтобы сделать вид, словно я думаю, что всему положен конец, и тем не менее у меня бывают минуты жгучих сомнений, честно ли я веду себя по отношению к своей сестре. Имело ли я право говорить в таком тоне с этой сплетницей? Часто эти мучительные мысли приходят мне в голову: что, возможно, я страшно виновата; может, следовало помочь Аликс более тонким образом? Все это очень меня огорчает. Я искренне пыталась сделать все, что могла, однако весь вред исключительно от этих фатальных влияний. Я не вижу способа развязать этот узел[1690].

Бедное, бедное дитя! Настанет день, и она горько пожалеет о своей слепоте, и как жестоко ее осуждают за то, что в ее глазах является святой благородной верой. Что делать — только терпение, терпение и упование на милость Божию. Даже если они заблуждаются, все равно их глубокая вера основана на убеждении, что они приближаются к Богу и становятся лучше.

Прости меня за эти длинные каракули, ты очень добра ко мне, для меня утешение излить свои тревоги, которыми, увы, озабочена и ты.

Целую Санни, Мишу и Ольгу.

Любящая тебя сестра Элла.

Благословит Бог твое Рождество.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1583. Л. 23–25 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

20 декабря. Николаевская чугунка.…Около 11 ч. в Зимний — куда были званы дети — свидание с царями сошло гладко… Завтракал с Alix у детей — она очень сердечна с ними…

21 декабря. Александрия. Встали рано — дети довольны — en trois в карете приехали прямо сюда. Рад пожить здесь!., рассказал обо всем жене…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 180.)

Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II

24 декабря. Александрия

Дорогой Ники,

Пользуюсь фельдъегерем, чтобы еще раз поблагодарить тебя и дорогую Аликс за ваши прелести: запонки, портсигар и чудная ваза мне ужасно нравятся. Надеюсь, что и наши пустяки пришлись вам по вкусу. Мы постарались, чтобы детям было бы как можно приятнее вчера на елке, все вышло очень симпатично. Дети наслаждаются всеми подарками. Погода стояла все время ровная — 5° м. — и Элла, и дети много ходят на лыжах. Могу ли я тебе сказать: d’une timide voix (робким голосом — фр); ^{что не} решался говорить раньше. Если возможно — только не назначай сейчас нового шефа Куринскому полку[1691]! Для Павла это будет страшный новый удар. Не сердись, прости, но я так страдаю, так все время сердце кровью обливается, хотя я и стараюсь никому это не показывать. Все время это было у меня на душе: склоняюсь и умолкаю.

Если ты позволишь, около 15-го янв<аря> мы думали приехать в Питер на недельку — хочется проведывать от времени до времени детей. Еще раз от сердца благодарю вас обоих, дорогих.

Крепко обнимаю.

Твой Сергей…

(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1341. Л. 112–113 об.)

Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне

Рождество. Нескучное

Какие идеальные подарки, милая Минни,

За браслет сердечное спасибо! Он необычайно хорош и подходит ко всем моим украшениям в таком стиле. Я не сомневаюсь, что ты выбрала его, зная, как я люблю эти камни.

Рождество без Павла было грустным для нас и его детей — бедные малыши, они даже плакали, однако в этом возрасте Рождество, подарки, украшение елки, все, вместе взятое, сделало детей, несмотря ни на что, счастливыми; сейчас они резвятся, играют с Сергеем вокруг деревьев. Особую радость у них вызывают снегоступы в саду. Думаю, они засядут за свои уроки более румяными, чем когда они к нам приехали.

Погода мягкая, что позволяет им побыть сегодня подольше на воздухе. Кажется, грядет похолодание.

Мы оба целуем Вас. Нежно любящая тебя сестра Элла.

Мария и Дмитрий напишут тебе, чтобы благодарить за чудесные подарки. Сергей в восторге от твоих прелестных даров.

(ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1583. Л. 29–30 об. — на англ. яз.)

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

28 декабря. Александрия.…В ½ 4 ч. мы с детьми поехали в манеж на народное гуляние общества трезвости; было до 50 т. народу, очень красиво и артистично декорировано — ходили всюду, а засим были в ложе, откуда смотрели на представления — дети были в восторге…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 184.)

29 декабря Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна присутствовали на освящении храма-усыпальницы Романовых в Новоспасском монастыре[1692].

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

29 декабря. Александрия.…Около 14 12 ч. в Новоспасский мон<астырь> на освящение прелестной церкви на усыпальнице Романовых — митроп<олит> служил; заходили к настоятелю и домой…

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 184.)

На следующий день великокняжеская чета молилась на освящении храма в честь св. Владимира Равноапостольного в недавно открытом епархиальном доме. Построенный по благословению московского митрополита Владимира (Богоявленского) епархиальный дом должен был стать духовно-просветительским центром г. Москвы. Здесь проводились различные церковно-общественные мероприятия: встречи, заседания, лекции, собеседования[1693].

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

30 декабря. Александрия… Около 11 ч. в Епархиальный дом — около каретного ряда на освящение церкви — все осмотрели и присутствовали на акте — вернулись около 2 ч…

Дневник вел. кн. Сергея Александровича

31 декабря. Александрия.…Господи, дай мне благодарить Тебя за все мои страдания! Господи прости, не оставь! Аминь.

(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д. 38. Л. 184,185.)