Теоретик. Вы уже знаете, кто такие люди Власти, как искать среди них правильного сюзерена, чем привлекать его внимание и как вести себя, будучи простым вассалом. С этого уровня игры вы еще можете выйти без особых потерь — ведь вы еще не вкусили настоящей Власти, власти над собственными вассалами. Но если вы отлично выполняете распоряжения сюзерена, успешно конкурируете со своими коллегами по группировке и неустанно ищете новые ресурсы, неизбежно наступает день, когда перед вами открывается дверь в настоящую Власть.

Рано или поздно у вас появится возможность поспособствовать назначению нужного человека на хорошую должность или просто ответить «да» на однажды заданный вопрос сюзерена: «А у тебя есть подходящий человек?» И как только вы решите продвинуть на вакансию своего человека — того, кто будет вам по-настоящему благодарен, — вы окажетесь на следующем уровне игры. Вы сами станете сюзереном.

Практик. Для понимания специфики деятельности сюзерена нужно вспомнить, что он прежде всего тоже чей-то вассал. И как вассал обязан, во-первых, исполнять те функции, которые на него возложены его собственным сюзереном. Во-вторых, на уровне своего этажа феодальной лестницы он должен бороться с другими вассалами своего сюзерена за те ресурсы, которые находятся в его распоряжении. В-третьих, он должен защищать интересы всей своей властной группировки от посягательств других группировок. В-четвертых, этот сюзерен должен еще и исполнять свои должностные обязанности, особенно в тех случаях, когда в профессиональной иерархии не находится в подчинении своего сюзерена.

Теоретик. А кроме всего этого, сюзерен должен еще и властвовать (нельзя сказать «управлять» или «руководить», это вызовет неверные ассоциации) над своими вассалами. Но это как раз и есть основная работа сюзерена, о которой мы будем рассказывать дальше. А сейчас мы хотим, чтобы вы хорошенько поняли, что значит быть человеком Власти. Это значит беспрекословно выполнять указания своего сюзерена; постоянно конкурировать с другими вассалами своего уровня; препятствовать проискам конкурирующих властных группировок и при всем при этом еще успевать что-то делать на своем официальном рабочем месте. Тут и шестнадцати часов в сутки может не хватить!

Практик. Исполнение всех этих задач требует от любого человека серьезного напряжения сил. Особенно сочетание первой и второй: стоит чуть-чуть замешкаться, и твою задачу решит другой вассал твоего сюзерена, на которого работает его собственная команда вассалов. Как только это произойдет, твой командный рейтинг, а вместе с ним и предоставляемые сюзереном ресурсы серьезно уменьшатся. Поэтому наличие квалифицированных и преданных вассалов, способных взять на себя часть этих проблем, является для сюзерена жизненно важным ресурсом. Я хорошо это понял в одной ситуации весной 1996 года.

Ко мне, начальнику департамента одного из министерств, приходит письмо из другого министерства, проект постановления правительства о некой финансовой программе. Тщательное его изучение показывает, что программа общим объемом примерно 20 миллиардов долларов придумана не для решения конкретных проблем, а для откровенного воровства около 30–40 % денег. При этом пользы для экономики она не принесет, так как составлена неграмотно. Я звоню начальнику соответствующего департамента этого министерства и предлагаю постановление переделать, при этом польза для экономики появится и украсть можно будет не больше 5 % (тоже, между прочим, немало). Начальник нагло мне говорит, что все согласовано наверху и ничего он менять не собирается. Я пишу резко отрицательное заключение, которое подписывает мой непосредственный начальник (заместитель министра) и одновременно сюзерен, и оно уходит из министерства.

Через несколько дней звонит мне начальник и официальным голосом приглашает к себе в кабинет. Я вхожу и вижу постороннего человека за столом, которого мне пока не представляют. Начальник спрашивает, почему мы написали отрицательное заключение на предложение по финансовой программе. Я, уже все понимая, отвечаю: «Вы же помните, там чистое жульничество!» — «Да, — говорит начальник, — я помню. Но вот замминистра того министерства, которое разработало эту программу, и он говорит, что мы неправильно поняли». Я отвечаю, что все поняли правильно, тот замминистра пытается сказать мне несколько слов, но крайне неубедительно, поскольку, хотя мое письмо он и читал, но аргументов по существу у него нет. И он обращается к моему начальнику: «Да бог с ним, с департаментом, вы же сами можете подписать положительное заключение». Начальник возражает, что это никак невозможно, поскольку с моей визой это коллегиальное решение министерства. А если он лично — то будет нести личную ответственность, в том числе уголовную. Собственно, он затем меня и позвал, чтобы не оказаться в двусмысленном положении, когда ему один на один будут делать сомнительное предложение. Визитер уходит.

А через несколько дней секретари нашего министра (назовем его для простоты Я.) рассказывают мне, как к нему пришел глава того самого министерства (его, в свою очередь, назовем Ш.), которое разработало программу, жаловаться на нас с моим начальником. У них состоялась замечательная дискуссия. Для начала Ш. начал жаловаться, что подчиненные Я, губят «замечательную» программу. Ну, говорит Я., видимо, не такая уж замечательная! Тут Ш. произносит речь о полезности разработанной его министерством финансовой программы (Я. мой текст, подписанный его замом, естественно, не читал, делать ему больше нечего), при этом открыто говорит о том, что она одобрена премьером, и предлагает Я, подписать положительное заключение (согласовать программу) непосредственно.

Я., естественно, отказывается, как и его заместитель до того, — это будет не коллегиальное решение, а личное, у него могут быть неприятности. Тогда Ш. предлагает ему вызвать меня и приказать подписать положительное заключение. И тут Я, произносит замечательный монолог. «У меня шестнадцать заместителей, — говорит он, — из них три первых. И тридцать девять департаментов. Некоторых заместителей я вижу только раз в неделю, на оперативке, некоторых начальников департаментов не вижу неделями. Но начальник департамента, написавший отрицательное заключение, у меня на совещаниях по два-три раза в день. Его департамент выполняет четверть правительственных поручений министерству. Если я ему прикажу, а он откажется, что я ему скажу? Уволю? А кто работать будет?»

А теперь давайте рассмотрим эту ситуацию более подробно, уже понимая систему отношений во властных группировках.

Я на тот момент был вассалом своего непосредственного руководителя (И.), заместителя Я. Но тот в политические игры не играл, вассалов специально не набирал и готов был меня отдать другому сюзерену (что он и сделал через полгода, как уже было рассказано выше). При этом сам И. вассалом Я. никогда не был, его сюзереном был некий вице-премьер. Я. пришел в министерство вассалом непосредственно Ельцина, но поддерживать эту связь считал делом сложным и хлопотным и постепенно перешел в вассальную зависимость к тому же вице-премьеру, от которого зависел И. То есть, с точки зрения властных группировок, находился с ним на одном уровне, более того, у них был общий сюзерен, для которого Я. был более авторитетен и в силу опыта, и в силу формального статуса, но И. был более «своим».

А вот Ш. входил в совершенно другую властную группировку, остро (на тот момент) враждебную группировке того самого вице-премьера, который и определял отношение к нему и Я., и его заместителя. Входил ли в их группировку премьер-министр (находясь в ней выше Ш.) или же просто заключил с ней временный союз — вопрос, на который мы ответа тогда не знали. Но это не мешает нам построить четкую и внятную картину, которая позволяет понять, что же на самом деле там произошло.

Бумага, пришедшая из министерства, которое возглавлял Ш., позволяла не просто резко увеличить ресурс, который находится в распоряжении его клана (я не знаю, кто там был старшим сюзереном), но и влезть на территорию вице-премьера, который был сюзереном и Я., и его зама. Поэтому априори, с точки зрения борьбы властных группировок, на эту бумагу полагался абсолютно отрицательный ответ. Но тема программы была крайне важной для экономики России, поэтому я предложил адаптировать программу — с целью придать ей осмысленность.

Реакция группировки Ш. была резко отрицательной, то есть стало понятно, что об интересах страны разработчики программы совершенно не заботятся. И тогда я перевел свои отношения с ними из содержательных в чисто властные, то есть речь пошла о борьбе группировок. Заместитель Ш. пришел к моему начальнику по очень простой причине — он отвечал за вопрос в своем министерстве (и, как увидим ниже, имел и личный интерес), а кто такой мой начальник, он вообще не знал (в моем министерстве в то время были представители разных кланов). И — понял, что вопрос может быть решен только на уровне его собственного руководства.

Мой начальник (И.) тоже это понял, поэтому занял пассивную позицию: есть порядок, и он будет его исполнять. Зато Ш., когда пришел к Я., имел серьезный козырь — мнение премьера, но — выраженное неофициально. На это Я., может быть, явно (этого я точно не знаю), а может быть, неявно, ответил, что сама по себе тема программы находится под кураторством вице-премьера (сюзерена Я.), который, конечно, с точки зрения управления, подчиняется премьеру, но с точки зрения властных группировок ему равен и так просто своего не отдаст.

И вот тут оставался всего один шанс — двум министрам неформально договориться и решить вопрос, что называется, полюбовно. Ш. предложил Я. варианты решения с учетом того, что заместителя Я. нужно было из процесса исключить, поскольку он мог доложить вице-премьеру непосредственно, чем закрыл бы вопрос навсегда. При этом Ш., скорее всего, знал, что Я. своего зама не очень любит, по всей видимости, они неоднократно сталкивались у своего сюзерена. И тогда Я. жестко встал на позицию защиты своей властной группировки, четко объяснив, что И. он проигнорировать может, а вот меня (как своего будущего вассала) ни за что.

Теоретик. Как в любом реальном примере, здесь можно — и нужно! — увидеть работу нескольких правил Власти. Прежде всего, различие профессиональной и командной иерархий — подчиненный не обязательно вассал руководителя. Далее — относительная свобода вассалов в профессиональной деятельности: если по какой-то операции нет команды сюзерена на политическое решение, она выполнятся строго профессионально (можно даже подумать о реальных интересах страны!), и никаких вопросов не возникает. Наконец, важность обращения на себя внимания вышестоящих: человек, который «на совещаниях по два-три раза в день», может рассчитывать на неожиданную поддержку сверху.

Практик. Еще несколько обстоятельств. Первое: мой непосредственный начальник — И. Я был нужен ему для того, чтобы выполнять должностные функции[72]. Никаких политических указаний со стороны своего сюзерена по обсуждаемому вопросу он не получал и, следовательно, до какого-то времени ограничивался чисто профессиональной оценкой программы. Итак, он поручает мне ответить на письмо, имея в виду, что я его не подведу. После того как стало понятно, что ведомство Ш. в лице замминистра начало возмущаться, И. исходил из следующих позиций. Во-первых, Ш., как и его заместитель, — это чужая властная группировка и защищать ее просто так не стоит. Во-вторых, делать это просто по доброте тоже не стоит, поскольку программа сильно спорная и может принести массу неприятностей. Далее он прикрывает меня, не договариваясь за моей спиной, а приглашая на встречу. Я, в свою очередь, избавляю его от необходимости описывать представителю другого министерства, почему он вредитель, и говорю это сам. Кроме того, избавляю его своим присутствием от неприятного разговора, связанного с предложением взятки.

Второе — Я. Я ему интересен, его собственный заместитель — относительно (через несколько месяцев он все равно уйдет). Именно по этой причине Я. переводит разговор с Ш. на меня, а не на моего начальника. Я. меня прикрывает, более того, он прямо говорит, что трогать меня не даст. Если бы он решил иначе, то вызвал бы меня (без Ш.) и попросил бы найти аргументы, почему письмо нужно подписать (так несколько раз в аналогичных ситуациях делал мой другой руководитель; пару раз я согласился, несколько раз — приводил дополнительные аргументы, почему так делать нельзя, и тогда соглашался он).

При этом Я. сделал упор на то, почему он не может меня заставить, причем в форме, которая Ш. понятна: человек, который закрывает такой объем работы, не просто ценен, он практически наверняка член команды и трогать его нельзя. Тема закрыта. Отметим, что Ш. даже не просил вызвать моего начальника: он понимает, что тот, не будучи вассалом Я., не обязан выполнять те его приказы, которые явно выходят за пределы служебных обязанностей.

А теперь самое интересное. Почти через двадцать лет я встретился с Ш. и напомнил ему эту историю, после чего выяснилось, что реальная картина была еще сложнее. Он мне сказал, что сама программа была не его проектом, а проектом его заместителя, но его собственный сюзерен попросил ему помочь в ее «пробивании» через правительство. Иными словами, заместитель Ш. не был его вассалом, и программа, которую он двигал, вообще шла мимо него! Соответственно, Ш. сделал то, что считал минимально необходимым для того, чтобы отчитаться перед собственным сюзереном, ну и заодно разобраться, кто какую роль играет в соседнем министерстве.

Теоретик. Как видите, ценность даже не вассала, а потенциального вассала для Я. оказалась достаточно высока, чтобы прикрыть его от прямой атаки конкурирующей группировки. Так что вассалы для сюзерена — вовсе не роскошь, а самый настоящий ресурс. Ресурс, который он сам создает и контролирует. «Короля играет свита»; не будет преувеличением сказать, что сюзерен стоит ровно столько, сколько стоят его вассалы.

Практик. Итак, главное правило для сюзеренов. Любой член властной группировки должен набирать своих вассалов, чтобы они ему помогали решать его задачи.

Теоретик. Мне кажется, это правило нужно повторить и еще раз повторить. На протяжении двух разделов мы рассказывали о Власти как о жесткой конкурентной среде, где «человек человеку — человек Власти». У Читателя могло сложиться впечатление, что внутри Власти нет места взаимовыгодным отношениям, а царят сплошной обман и интриги…

Читатель. Неправда ваша! Я внимательно читал текст и помню, что отношения между вассалом и сюзереном почти семейные, а кроме того, они, как это у вас написано, win-win — «если что, отвечать будем вместе». Но потом вы про отношения между вассалом и сюзереном ничего не писали!

Теоретик. Да, это так. Но мы уже исправляемся. Вы только что узнали одну из самых неочевидных тайн Власти: сюзеренам нужны вассалы. Нужны, быть может, даже сильнее, чем кандидатам в вассалы — посвящение во Власть. Только со своими вассалами сюзерен находится во взаимовыгодных отношениях, только с ними может слегка расслабиться и только им доверить реализацию своих политических планов. Снаружи и выше сражаются за Власть сторонние группировки, ниже грызутся за Власть сами вассалы, и только два человека — сюзерен и вассал — могут доверять друг другу среди этой вечной войны. Согласитесь, в этом есть что-то величественное.

Так что во Власти, помимо лжи и интриг, вполне есть место высоким отношениям и настоящей дружбе (с той лишь разницей, что в этой дружбе всегда точно известно, кто сюзерен, а кто — вассал). Пьянящее чувство «мы вместе» здесь ощущается особенно остро — ведь основано оно на реальном опыте совместных «боевых действий».

А теперь снизим пафос и вернемся к сухим фактам. Умение подбирать вассалов отличало всех великих государственных деятелей («наполеоновские маршалы», «птенцы гнезда Петрова»); наиболее же выдающиеся ставили это дело на твердую организационную основу:

Западные биографы Сталина не раз делали превратившееся постепенно в общее место противопоставление: Троцкий, Бухарин, Зиновьев и другие, с их позерством и любованием собственным красноречием, — и неуклюжий плебей Сталин, молчаливо и упорно работающий в партийном секретариате.

Ситуация, может быть, и выглядела так. Но главное было не в этой внешней коллизии. Главным было существо той работы, которую делал Сталин. Недалекие острословы называли его тогда «товарищ Картотеков». Он и вправду вместе со своими сотрудниками постоянно возился с карточками, заведенными на руководящих работников. «Кадры решают все», — сформулирует он впоследствии свою установку. Эти кадры он старательно изучал, просеивал через сито своих интересов и расчетов, размещал их на различных уровнях номенклатуры, как композитор ноты на нотной линейке, чтобы возникала нужная ему симфония. Как мне рассказывали, картотеку на наиболее интересовавших его по тем или иным соображениям людей Сталин с первой половины 20-х годов вел сам, не допуская к ней даже своего секретаря [Восленский, 2005, с. 85].

Позднее сталинские традиции прочно освоили и другие советские руководители. Байгушев в своей «Партийной разведке» красочно описывает катастрофу, разразившуюся в брежневском окружении после внезапной смерти Суслова:

25 января 1982 года неожиданно «умер от инсульта» серый кардинал при Брежневе Суслов. До этого он был совершенно бодрый. И даже к «инсульту»… надо же, приготовился. Словно зная, что его трахнет, заранее прибрался у себя в сейфах. И напоследок загадочно сделал всем ручкой — унес с собой в могилу всю теневую структуру партийной контр разведки Брежнева, оформленную под контрпропаганду, слившуюся с ней и маскировавшуюся ею, как бы растворенную в ней. Многие видные и не самые видные политики после смерти Суслова оказались «на свободе». Как при крепостном праве: барин умер, оставил завещание: все его крепостные получают вольную. Черненко кинулся занимать кабинет Суслова, мгновенно переехал, но сейфы и шкафы в сусловском кабинете оказались пусты. Помощник Черненко Виктор Васильевич Прибытков пишет: «В ЦК КПСС существовало непреложное правило: после смерти любого секретаря ЦК его архив в обязательном порядке изымался, анализировался и помещался после сортировки в сверхсекретный сектор. Такие архивы оставались практически у всех — у кого больше, у кого меньше. Архив Микояна составил не меньше трех здоровенных грузовиков, потому Микоян и был непотопляем. Исключение составил лишь один человек — главный идеолог партии Михаил Андреевич Суслов, после которого не было обнаружено никаких архивов». Даже «особой важности особая папка» (сверхсекретная документация) исчезла. Все досье Суслова исчезло, растворилось, как золото партии, в адском небытие. До сих пор нигде не всплыло. Значит, впрямь утрачено навсегда.

Это был второй мощный удар судьбы (Андропова?) по Брежневу. Конечно, Брежнев и Черненко кого-то помнили, кого-то срочно вызвали. Но восстановить саму тайную структуру так и не сумели [Байгушев, 2007, с. 177–178].

Властные группировки такого масштаба, как у Сталина, Суслова и Микояна, действительно требуют архива — удержать в памяти карьерные истории сотен своих вассалов мало кто способен. Предположение о том, что по такому архиву можно быстро восстановить работу лишившейся сюзерена группировки, мы оставим на совести Байгушева; вассальная присяга приносится сюзерену, а не его архиву. Утрата архива была катастрофой по другой причине: после нее стало совершенно невозможно установить, кто из выстроившейся в приемной очереди действительно являлся вассалом Суслова, а кто пришел втираться в доверие из конкурирующей властной группировки.

В американском менеджменте (по крайней мере, середины прошлого века, когда Миллс писал свою «Правящую элиту») умение вести дела, нанимая подходящих людей (ну мы-то понимаем, что «нанимать» можно не только за деньги), вообще считалось своего рода пропуском в управленческую элиту. Вот что Миллс пишет о топ-менеджерах американских корпораций, обладающих особыми способностями:

«Административные способности» этих людей как раз и состоят отчасти в том, что они сознают собственную неспособность и знают, где найти человека с соответствующими способностями и где взять деньги на его оплату [Миллс, 1959, гл. 4].

Тем же принципом руководствовалась и советская номенклатура[73]:

Практика показывает: работа начинается там, где кончается номенклатура. Конечно, из этого правила бывают исключения, мне приходилось их видеть, но в целом дело обстоит именно так: там, где номенклатура, происходит начальствование, работает же неноменклатурный аппарат [Восленский, 2005, с. 507].

Отличительная черта хорошего сюзерена — это умение найти человека, который решит проблему, вместо того чтобы решать ее самостоятельно. Дело не только в том, что «умение найти человека» работает для любых задач, а умение решать их самостоятельно — только для тех, в которых сюзерен сам разбирается. Основная причина, почему правило «найти человека» постоянно должно быть в центре внимания сюзерена, — это колоссальный объем работы во Власти, который ему приходится выполнять. В одиночку все это сделать невозможно, а следовательно, не нужно даже пытаться. Надо обзавестись вассалами и переложить работу на них.

Практик. Однако сюзерен сюзереном обычно не рождается. И когда он встречается со своим первым вассалом, то единственный опыт, который у него есть, — это воспоминания о том, как его собственный сюзерен с ним себя вел. Работает это слабо. Хорошо мне, я работал учителем, и этом смысле мне было много легче. А вообще начинающему сюзерену бывает тяжело… И это нужно учитывать.

Сюзерен, еще до того как он принял кандидата в вассалы, должен отдавать себе отчет в том, насколько последний перспективен. Вообще или в конкретной области. Второй вариант мы рассматривать не будем — узко-конкретный вариант он потому и узко-конкретный, что его «вообще» не рассмотришь, — так что остановимся на первом.

У каждого сюзерена есть свой набор признаков, по которым определяется перспективность вассала. Например, я точно знаю, что если школьник достиг уровня мастера спорта (в любом виде), то он обладает выдающейся волей — очень полезное качество в борьбе за Власть. Или же он ухитрился пройти какие-то сложные испытания, показав при этом характер и достоинство. Или, еще вариант, он, получив определенное сложное задание, сумел его выполнить, хотя все считали, что это невозможно. В моей жизни были все эти варианты.

Другое дело, что для мальчиков и девочек это иногда немножко разные варианты (мальчик может вывести группу из неудачно сложившегося похода, а девочка — пройти через какой-нибудь конкурс красоты, ни под кого не ложась), но суть от этого не меняется. Если потенциальный кандидат перспективен, то потенциальный сюзерен «делает стойку»…

А вот дальше он должен решить для себя крайне важную задачу — определить сильные и слабые стороны кандидата в вассалы, определить его возможные идентичности и найти оптимальную (с учетом интересов властной группировки, разумеется), найти некоторый образ в рамках этой идентичности, который позволит максимально выпукло продемонстрировать достоинства вассала и скрыть недостатки. Более того, этот образ должен защищать нового члена властной группировки от работы против него разного рода недоброжелателей.

Читатель. Это что же получается: те роли, которые обязаны играть люди Власти и о которых вы рассказываете выше, пишут сюзерены?

Теоретик. Не совсем. Базовую роль (роли) должен создать и реализовать сам вассал (кандидат в вассалы). А вот отшлифовать эту роль и правильно вписать ее в мизансцену должен уже сюзерен.

Практик. Возвращаемся к жизни. Если вассал происходит из достаточно продвинутой семьи, то ему не нужно рассказывать об опасностях богемной жизни и соответствующих проблемах. А если он «из деревни», то такая проблема есть. Если он обладает чувством юмора и умением быстро адаптироваться к различным темам (разностороннее образование), то ему можно придумать образ, который требует много говорить. А если нет, то образ должен предполагать многозначительное молчание.

Если он равнодушен к деньгам и не завистлив, то его можно посылать в самостоятельные походы по богатым тусовкам. А если нет — категорически нельзя. Если он понимает людей, то его можно отправлять на разведку в группы, которые состоят из большого количества разнородных персонажей, а если нет — только в уже устоявшиеся и хорошо известные коллективы. И так далее, и тому подобное…

Мой личный опыт показывает: есть три вещи, на которых может сильно проколоться вассал. Это деньги, престиж (статус) и секс. Поэтому каждого вассала, независимо от пола, сюзерен должен проверять на то, чем он готов пожертвовать ради достижения соответствующего результата. Если женщина готова ради (больших, по ее мнению) денег лечь в койку с сомнительным персонажем, если мужчина ради попадания в серьезную, с его точки зрения, компанию готов бросить поставленное задание, если вассал (независимо от пола) слаб на передок — это серьезный повод для того, чтобы от него избавиться или вывести его в (более или менее) глубокий запас.

При этом нужно понимать, что, например, секс (для персонажей любого пола) очень часто самоцелью не является, а используется лишь как инструмент управления. То есть эмоциональная зависимость отсутствует. В этом случае нужно разобраться, нет ли здесь зависимости от желания доминировать (вещь крайне опасная в любой властной группировке; в идеале самый крутой интриган и альфа-самец от этого не должен получать удовольствие, это инструмент, а не самоцель).

Аналогичная ситуация с тягой к деньгам: не исключено, что деньги не самоцель, а лишь инструмент для решения более интересных задач.

Собственно, такие задачи стоят перед любым руководителем, просто нужно помнить, что связка «вассал — сюзерен» теоретически куда более длинная и прочная, чем «начальник — подчиненный», и, кроме того, вассал в ней имеет куда большую свободу. Поэтому цена ошибки, особенно с учетом того, что эта ошибка будет отражаться на всей властной группировке, куда выше. И, поскольку цена вопроса все время растет, даже получив положительные результаты проверок, сюзерену нужно раз за разом инициировать все новые и новые проверки.

Грубо говоря, если вы обеспечиваете человеку, который никогда в жизни не видел и ста тысяч рублей, возможность получать в месяц триста тысяч, то его первой реакцией будет благодарность. А второй — привычка. И если вы в такой ситуации отправляете его вести самостоятельные переговоры по вопросу получения, скажем, трех-четырех миллионов, то у него легко может возникнуть желание что-то утаить.

Если же он сам нашел потенциального партнера, то такое желание может стать еще более сильным. В этот момент, как правило, вассал и совершает предательство… Другой вариант: когда он привыкает к тому, что каждый год его благосостояние удваивается, и замедление этого процесса начинает вызывать у него раздражение.

Ну а враги довольно быстро понимают, что такой вассал покупается. И поэтому сюзерен всегда должен думать о том, чтобы цена тех тайн группировки, до которой вассал допущен, не превышала той границы, в рамках которой он проверки прошел. Потому что иначе возможны самые неприятные последствия.

Аналогичная ситуация с «богемной жизнью», хотя тут, скорее, опасность состоит в том, что вассал просто не будет исполнять те обязанности, на которые подписался. С такой ситуацией я тоже сталкивался неоднократно. Но вернемся к образу.

Сюзерен всегда должен развивать в вассале те его качества, которые у него отсутствуют. Если он мало читал и не очень образован — заставлять его учиться, если нет чувства юмора — нужно хоть как-то его компенсировать (отмечу, что бывают очень умные люди, у которых нет чувства юмора, а вот у дураков чувства юмора быть не может). Если вассалу нравится представляться статусным персонажем, то нужно ему в этом помогать, хотя и в меру. Но при этом максимально объяснять, что нужно делать для того, чтобы эту статусность оправдать и не светить «отраженным» светом.

Есть и прирожденные аристократы, которым ничего из себя строить не надо, они входят в любую комнату — и все взгляды обращаются к ним. А есть люди, которым нужен антураж (одежда, аксессуары, мизансцены). Отличить их очень легко: первые не обращают внимания на такие мелочи, вторые к ним крайне чувствительны.

Я очень хорошо помню, как классе в девятом впервые прочитал книгу Ирвина Шоу «Вечер в Византии» и обратил внимание на разговор главного героя с его дочерью:

— Но у тебя благородные морщины, — поспешила добавить она в — Такие бывают, когда человек слишком много познал в жизни. Ты самый привлекательный из всех мужчин, которых я здесь видела…

— Ты еще мало кого видела за эти несколько часов, — сказал Крейг. Но он не мог скрыть удовольствия. «Глупое удовольствие», — сказал он себе. — Подожди дня два.

— Не одна я так думаю, — сказала она. — Все женщины в ресторане очень красноречиво на тебя поглядывали — и эта штучка мисс Сорель, и эта сказочная красавица — французская актриса, и даже Соня Мэрфи, и даже Гейл Маккиннон.

— А я не заметил, — признался он. Это была правда. И во время ужина, и после он был поглощен своими мыслями.

— Вот в этом-то твоя прелесть, — убежденно сказала Энн. — Ты не замечаешь. Обожаю входить с тобой куда-нибудь — все на тебя вот так смотрят, а ты не замечаешь.

Это как раз самое главное в работе сюзерена: он должен невероятно четко определить, на что его вассал (или потенциальный вассал) ведется., а на что нет. И, соответственно, выстроить его образ в конкретных мизансценах (а в некоторые его вообще не допускать) и все время его корректировать.

Читатель. А какие гарантии, что это получится?

Теоретик. А никаких. Есть болезненные игроки, для которых продолжение игры (или получение денег, или управление людьми через секс, или еще что) является самодостаточной ценностью. Ну, условно говоря, всегда могут быть какие-то отклонения от нормы (не медицинские, а человеческие), которые так просто на свет божий не вытащишь.

Однако с точки зрения властной группировки, к которой сюзерен принадлежит, именно он несет ответственность за то, чтобы вовремя остановить нового (или относительного нового) члена в том случае, если его самостоятельная активность начинает наносить вред всей группировке. Про варианты действий в такой ситуации я уже писал, но, опять же, поскольку с точки зрения группировки именно сюзерен этого вассала привел, он должен лично рассказывать всем известным ему членам и вообще близким к группировке людям об опасности данного человека. Еще раз повторю: передача такой информации не просто не является некорректной, сюзерен не просто имеет на это право, все куда более серьезно — он обязан доложить!

Иными словами, когда ты кому-то рассказал, что тебе изменила жена, то, исходя из знаменитой фразы Чехова («Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не Отечеству»), ты выглядишь либо идиотом, либо очень обиженным человеком. Но в любом случае — беднушкой. А вот если твоя жена (вассал) изменила Отечеству (читай: твоей властной группировке), а ты об этом не рассказал всем, кто может быть в этом заинтересован (например, тем, к кому этот вассал пришел для продолжения карьеры), то ты сам совершаешь предательство! Это одно из принципиальных отличий отношений внутри системы Власти от отношений между обычными людьми!

Практик. Возвращаемся к конкретным правилам сюзерена. Они могут показаться очевидными, но от этого не становятся менее важными. Прежде всего нужно смотреть на личные качества потенциальных вассалов. Первое: готовность выполнять вассальную присягу. В частности, соблюдать верность сюзерену и всей его властной группировке. Предательство — это один из самых серьезных проступков, который может совершить человек Власти. По этой причине сюзерен должен все время проверять своих вассалов. Давать им каверзные задачки, потенциальные возможности для предательства и так далее. Особенно тщательно их нужно проверять перед выводом в свет, то есть когда сюзерен начинает представлять вассалов собственному сюзерену для решения общих командных задач.

И вот здесь нужно сказать несколько слов о верности.

Теоретик. В древние времена, когда Власть и Управление еще не были разделены и служение сюзерену являлось единственным источником средств к существованию, вассальная верность считалась высшей добродетелью[74]. В наши дни, когда большинство людей зарабатывают на жизнь работой по найму, вассальная верность воспринимается как анахронизм. Зарплата в обмен на выполнение должностных обязанностей — таков кодекс чести современного человека. Мало кто из современных людей воспитывается с детских лет в той же атмосфере нетерпимости к предательству, что и люди Средневековья. Может показаться, что обеспечивать преданность вассалов сегодня значительно сложнее, чем в добрые старые времена.

Однако нужно понимать, что рассказы о славном прошлом не более чем легенды. Вассальная верность вряд ли ценилась бы так высоко и славилась бы в песнях, будь она распространена повсеместно. Во второй части нашей книги мы увидим впечатляющие примеры предательств, совершенных в эти благословенные Средние века. Сюзерены прошлого жили в постоянном страхе заговора среди собственных вассалов и для проверки их верности прибегали подчас к весьма жестоким методам.

У Хосрова II, коварного и могущественного шаха Ирана в VII веке, было множество способов узнавать всю подноготную подданных, не вызывая при этом подозрений. Если, к примеру, он замечал, что двое его придворных дружны, он отзывал одного из них в сторону и сообщал, что ему известно, будто второй друг — изменник и скоро будет казнен. Шах говорил придворному, что доверяет ему больше, чем кому-либо, и что тот должен хранить эту тайну. Затем он внимательно наблюдал за обоими. Если обнаруживалось, что поведение второго человека никак не изменилось, он делал вывод, что первый придворный сохранил секрет. Тогда он повышал его в чинах, а позднее делал признание: «Я хотел убить твоего друга, потому что мне кое-что о нем сообщили, но, проверив донос, я убедился, что он был ложным». Если же, напротив, второй придворный начинал избегать шаха, держаться скованно, Хосрову становилось ясно, что его секрет выдали. Тогда второго придворного изгоняли, сообщив ему, что все было лишь проверкой, которую он не прошел, и что, хотя он и не совершил ничего дурного, ему больше не доверяют. Первого же придворного, выдавшего секрет, Хосров высылал из страны [Грин, 2003, с. 157].

К XX веку нравы немного смягчились, но проверки вассалов по-прежнему были обязательны для серьезных игроков. Впечатляющий пример (вымышленный, но, скорее всего, «на основе реальных событий») приводит на этот счет Виктор Суворов. Сюзерен (некий подполковник Кравцов) дает своему вассалу (Суворову) секретное задание: написать на стене Кишиневского пединститута националистический лозунг на молдавском языке (которого Суворов не знает). Цель — свалить председателя КГБ, якобы врага кравцовской группировки. Суворов выполняет задание, после чего происходит следующий разговор:

— …то, что ты написал на стене, не принесет никому никакого вреда.

Текст был совершенно нейтральным.

— Зачем же я его писал на стене?

— Затем, чтобы я был в тебе уверен.

— Я был под наблюдением все время?

— Почти все время. Твой маршрут я примерно знал, а конечный пункт тем более. Бросить десяток диверсантов на контроль — и почти каждый твой шаг зафиксирован. Конечно, и контролеры не знают того, что они делают… Когда человек в напряжении, ему в голову могут прийти самые глупые идеи. Его контролировать надо. Вот я тебя и контролировал.

— Зачем вы мне рассказали о том, что я был под вашим контролем?

— Чтоб тебе и впредь в голову дурные идеи не пришли. Я буду поручать тебе иногда подобные мелочи, но ты никогда не будешь уверен в том, идешь ты на смертельный риск или просто я тебя проверяю [Суворов, 2002].

Так что принцип «доверяй, но проверяй» обязателен для сюзеренов всех времен. В наш коммерческий век шире всего распространены банальные провокации вроде предложения взятки или выведывания, казалось бы, не секретной, но доверительной информации в случайном разговоре[75]. Такие проверки позволяют быстро отсеять нелояльных кандидатов, но требуют наличия хотя бы одного вассала, обладающего навыками подобной шпионской деятельности (в корпорациях ею занимаются службы безопасности с собственной агентурой). Тем не менее попытки экономить на проверках ведут пусть и не к быстрому, но неизбежному краху: врожденная вассальная верность среди людей — большая редкость.

Практик. Еще один серьезный принцип аппаратной этики: если стало известно, что твой вассал начал устанавливать особые отношения с каким-то другим сюзереном, то реакция может быть только одна: жесткое требование публично определиться и полностью прервать отношения либо с одним, либо с другим. За нарушение этого принципа наказывают не только излишне бойких вассалов, но и недостаточно принципиальных сюзеренов[76].

Теоретик. Ладно еще, если вассал бегает к вышестоящему или горизонтальному сюзерену своей группировки; но если он начал работать на сюзерена из команды конкурентов — это чрезвычайная ситуация, требующая немедленного реагирования. Несоблюдение этого правила погубило одного из лучших игроков во Власть за всю историю человечества — Наполеона Бонапарта.

К началу 1809 года империя Наполеона находилась на вершине могущества[77], и любому человеку на месте императора могло показаться, что для него нет ничего невозможного. Тем не менее, получив в январе 1809 года перехваченное разведкой письмо из Парижа к неаполитанскому королю маршалу Мюрату, Наполеон сразу же покинул воевавшую в Испании армию и поспешил в Париж. В письме сообщалось, что 20 декабря 1808 года министр полиции Фуше посетил отставного министра иностранных дел Талейрана (что само по себе было подозрительно, так как политики считались врагами). У них состоялась беседа о том, кого возводить на престол в случае внезапной смерти Наполеона, и это место предлагалось занять Мюрату [Нечаев, 2013, с. 184].

Подобные разговоры между высокопоставленными вассалами (Талейран хоть и ушел в отставку с поста министра, но оставался в команде Наполеона, в частности участвовал в сентябре 1808-го в эрфурт ских переговорах с российским императором Александром I) сами по себе весьма неприятный сигнал для сюзерена[78], и неудивительно, что Наполеон отреагировал на полученный сигнал, закатив истерику.

Император в буквальном смысле слова с кулаками набросился на Талейрана. «Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! — бешено кричал он. — Вы не верите в Бога, вы всю вашу жизнь нарушали все ваши обязанности, вы всех обманывали, всех предавали, для вас нет ничего святого, вы бы продали вашего родного отца! Я вас осыпал благодеяниями, а между тем вы на все против меня способны! Вот уж десять месяцев, только потому что вы ложно предполагаете, будто мои дела в Испании идут плохо, вы имеете бесстыдство говорить всякому, кто хочет слушать, что вы всегда порицали мое предприятие относительно этого королевства, тогда как это именно вы подали мне первую мысль о нем и упорно меня подталкивали! А этот человек, этот несчастный?[79] Кто меня уведомил о его местопребывании? Кто возбуждал меня сурово расправиться с ним? Каковы же ваши проекты? Чего вы хотите? На что вы надеетесь? Посмейте мне это сказать! Вы заслужили, чтобы я вас разбил, как стекло, и у меня есть власть сделать это; но я слишком вас презираю, чтобы взять на себя этот труд! Почему я вас еще не повесил на решетке Карусельской площади? Но есть, есть еще для этого достаточно времени! Вы — грязь в шелковых чулках!» [Тарле, 1959].

Однако истерика в делах Власти — плохой помощник. Вместо того чтобы публично ругаться с Талейраном, Наполеону следовало бы задать себе несколько простых вопросов. Почему вдруг его ближайший соратник начал рассказывать «всякому, кто хочет слушать», что не поддерживает политику своего сюзерена?[80] Чего он добивается этими разговорами? Почему Фуше, давний враг Талейрана, первым пересекает порог его дома и уже через несколько часов выходит оттуда с согласием Талейрана участвовать практически в заговоре? Откуда у Талейрана такое доверие к недавнему противнику? Нет ли у Фуше какого-нибудь козыря в рукаве, какого-нибудь компромата? Ведь на него работает целая армия осведомителей! Наконец, главный вопрос, являющийся ответом на все предыдущие: а не переметнулся ли Талейран на сторону, не нашел ли себе еще одного сюзерена?

Задай себе Наполеон эти вопросы и приложи некоторые усилия, чтобы найти ответы, он вполне мог выяснить, что Талейран уже несколько месяцев (со времен той самой эрфуртской встречи) работает[81] на российского императора и даже имеет в русской разведке оперативный псевдоним Анна Ивановна. Закончившаяся фактически ничем истерика Наполеона позволила Талейрану сохранить свое положение в обществе, а значит, и возможность добывать информацию, вплоть до расположения войск. Сумей Наполеон проявить принципиальность и физически устранить Талейрана (как некогда — намного более невиновного и куда менее опасного герцога Энгиенского), он вполне мог бы умереть[82] императором.

Читатель. Вас послушать, так вы лучше Наполеона разбираетесь во Власти. А мне кажется, что у него были какие-то основания не отправлять Талейрана на эшафот.

Теоретик. Разумеется, были. Талейран служил Наполеону около десяти лет и показал себя прекрасным работником (начиная с внешнего вида, производившего впечатление даже на королей, и заканчивая информированностью в европейских делах). Наверное, Наполеону было жалко совсем лишаться такого человека. Но командный рейтинг не просто так выше профессионального. Правила Власти, как и инструкции по технике безопасности, написаны кровью. Вот почему верность вассала всегда должна стоять на первом месте, а его деловые качества — на втором.

Практик. Второе требование к вассалу: этот человек должен приносить пользу для работы. Есть исключения: например, очень влиятельный человек попросил пристроить своего человека (допустим, родственника). От такого вассала прямой пользы может не быть, но есть косвенная (можно использовать его связи или впрямую обратиться к влиятельному человеку). Польза может быть разная: есть вассалы-креативщики, есть старательные исполнители, есть узкие специалисты и так далее.

Сюзерен должен все время поддерживать своих вассалов в состоянии соревнования друг с другом: и для того, чтобы держать их в тонусе, и для того, чтобы они следили друг за другом, — тем самым он минимизирует вероятность предательства.

Теоретик. Как видите, поговорка «один танк — это нет танков» вполне справедлива и в отношении вассалов. Успешно работать команда начинает тогда, когда вассалов становится несколько и каждому из них можно поручить наиболее соответствующий его талантам участок работы. Но как только такая команда становится полезной для сюзерена, она превращается в его ресурс и начинает требовать соответствующего отношения.

Практик. Сюзерен должен защищать своих вассалов (всех) и максимально продвигать тех из них, которые доказывают свою пользу для сюзерена и всей властной группировки. Если сюзерен начинает игнорировать вассала и перестает его прикрывать, то это дает вассалу право искать нового сюзерена.

Теоретик. Хорошей иллюстрацией от противного может служить история Бориса Березовского, полностью игнорировавшего это правило Власти.

До какого-то момента Борису [Березовскому] не нужно было разбираться в людях. Ведь он был абсолютно аморальным человеком. Пока Борис был с властью и при деньгах, и хорошие люди, и подлецы работали на него достаточно эффективно. Причем подозреваю, что Борис больше ценил подлецов — потому что они лучше работали. Им не мешали моральные соображения, которые мешали порядочным людям.

Однажды мы куда-то вместе летели. Я спросил Бориса: «Почему вас так часто предают люди, которых вы считали своими друзьями?» Я имел в виду Волошина и Путина. «Деньги, — ответил Борис и уточнил: — Очень большие деньги!» Но я подумал, что деньги, конечно, не главное. Главным было то, что смысл слова «предательство» Борис понял только тогда, когда его самого начали предавать. Тут-то он и сказал мне, что вообще не разбирается в людях. Когда же ему всерьез потребовалось начинать разбираться в людях, было уже поздно. Для этого нужны были органы, которые у Бориса давно атрофировались [Боброва, 2013].

Результат такой работы с вассалами общеизвестен: потеря всех контактов в реальной Власти, эмиграция, одиночество и смерть. А ведь стартовые позиции у Березовского были столь сильны, что он всерьез считал себя тайным правителем России (подобно семейству Рокфеллеров в США)!

Практик. Тут нужно, конечно, уточнить, что это он сам про себя так думал. На деле реальной команды у него не было. И подобная же судьба ждет любого, кто попытается играть во Власть в одиночку или с одним-двумя верными друзьями.

Читатель. С отрицательным примером все понятно, а как насчет положительного? Как на практике выглядит «защищать» и «продвигать»?

Практик. Пожалуйста. Противник Березовского — Чубайс — в таких ситуациях вел себя прямо противоположным способом. Он активно, чтобы не сказать агрессивно, защищал своих людей, даже если они откровенно проштрафились и начинали его подставлять. Мне известен только один случай, когда Чубайс сдал своего вассала: в августе 1997 года он сам попросил Ельцина уволить Коха с поста вице-премьера[83]. В результате, хотя Чубайс и проиграл в 1998-м, он до самых последних дней входил в высшую номенклатуру российской Власти.

Теоретик. «Защищать» и «продвигать» вассалов означает, прежде всего, удерживать их на существующих должностях и рекомендовать на новые. С практическими примерами в этой области есть одна сложность, вытекающая из самой сущности Власти. Дело в том, что кадровые решения — как, впрочем, и все прочие — принимаются на основе устных, да к тому же еще и конфиденциальных договоренностей. Предшествующие им аппаратные игры также остаются скрытыми от широкой публики[84].

Поэтому я приведу теоретические примеры. Понятнее всего ситуация с защитой вассала, находящегося в непосредственном подчинении. Все, что для этого требуется, — держать вассала на хорошем счету независимо от фактических профессиональных результатов (за эту работу спрос с него по отдельному, командному, счету). Приписывать вассалу чужие успехи и перекладывать с него вину за неудачи — ну, все как обычно в корпоративной жизни. Делать это можно совершенно спокойно — ведь вы тоже чей-то вассал и точно так же прикрыты сверху. В случае, когда вассал оформлен в другой организации, вам придется защищать его через своего сюзерена.

Более сложный вопрос — продвижение вассалов. Поначалу[85] во Власть приходят именно за этим — за карьерным ростом и достижением правильных должностей. Нелишним будет напомнить, какие должности являются правильными (с точки зрения американского исследователя Власти):

Хорошим местом или должностью в организации считается позиция, которая позволяет вам: 1) контролировать бюджет, оборудование и прочие материальные ресурсы, 2) иметь доступ к информации о деятельности вашей организации, знать, что в ней происходит и кто к этому причастен, 3) обладать официальными полномочиями нанимать персонал… [Пфеффер, 2007, с. 99]

Но понятно, что продвигать вассала на такое хлебное место можно лишь для того, чтобы получить дополнительные возможности в собственной карьере, то есть решить какие-то задачи своего сюзерена. Вот как в середине прошлого века в США был «сделан» министр финансов:

Например, Хамфри[86] был членом консультативного комитета министерства торговли. Там он познакомился с Паулем Гофманом[87]. Позднее, когда Гофман возглавил Администрацию европейского экономического сотрудничества, он протащил Хамфри в руководство консультативного комитета по вопросам германской промышленности. Здесь он был замечен генералом Клеем. Генерал Клей, конечно, был знаком с генералом Эйзенхауэром. И, когда генерал Эйзенхауэр стал президентом, генерал Клей рекомендовал Хамфри своему близкому другу, президенту Эйзенхауэру[88] [Миллс, 1959, гл. 4].

Поскольку после завершения своего министерского срока Хамфри вышел в почетную отставку на пост председателя Национальной сталелитейной корпорации, Гофман продолжал играть в высшей лиге американской Власти. Можно предположить, что Хамфри был вассалом Гофмана, удачно продвинутым им в министры[89]. Генерал Клей заметил перспективного кандидата не просто так, а в результате некоторой комбинации, так и оставшейся за кулисами этой истории.

Как видите, продвижение вассала в большинстве случаев требует командной игры и должно согласовываться с вышестоящим сюзереном. Но и выгоды, получаемые от такого продвижения, далеко превосходят любые результаты вассала на предыдущей должности. Продвигать вассалов нужно не потому, что так принято, а потому, что без такого продвижения сюзерен будет обойден более активными соратниками в группировке.

Практик. Теперь о тех же принципах чуть подробнее. Есть несколько вариантов поведения сюзерена по отношению к его вассалам.

Вариант первый. Вассал является и непосредственным подчиненным сюзерена в рамках административной вертикали, в этом случае его профессиональный рейтинг на единицу ниже рейтинга сюзерена. Сюзерен должен максимально обучать вассала своей работе, и тогда, если его самого повысят, он сможет передать нынешнюю должность вассалу. Если у сюзерена есть и другие заместители, которые вассалами не являются, то все нетривиальные и сложные работы должны доставаться именно вассалу: и для обучения, и для контроля. При этом выход на верхних руководителей должен быть доступен только своему вассалу (вассалам), остальные подчиненные должны знать свое место и сидеть тихо. Если у сюзерена несколько вассалов-заместителей или если у него нет явных шансов уйти со своего поста, он должен попытаться рассадить подчиненных-вассалов в другие места, чтобы они росли и делали карьеру. При этом если у него есть подчиненные — вассалы других сюзеренов, то их поднимать совершенно ни к чему, для этого у них есть свои сюзерены.

Теоретик. Первую рекомендацию можно найти во многих книгах о том, как делать карьеру: чтобы вас повысили, вы не должны быть незаменимым. Вот только для обычных людей (не имеющих вышестоящего сюзерена и его поддержки) готовить себе преемника значит еще и рисковать увольнением. А человек Власти может (и должен) делать это совершенно спокойно!

Практик. Вариант второй. Вассал находится в более далеком подчинении сюзерена. Этот случай похож на предыдущий, за одним исключением. Сюзерен должен тащить такого вассала и использовать для контроля над его непосредственным начальником, даже если тот тоже является вассалом этого сюзерена. Вообще организация конфликта и соревнования между собственным заместителем и его подчиненными — это очень важное умение любого сюзерена.

Теоретик. Если и заместитель, и его подчиненный — ваши вассалы, здесь все понятно: вассалы должны конкурировать отдельно за командный рейтинг и отдельно — за профессиональный. Сложнее второй вариант, когда ваш заместитель не является вашим вассалом. На высших уровнях Власти, где обычных людей уже практически не остается, такое бывает сплошь и рядом. На этом уровне игроки тщательно следят друг за другом, и в кадровых вопросах действует неписаное правило: тот, кто пролоббировал освобождение некой должности, лишается права кого-то на нее рекомендовать.

Получив должность, вы получаете вместе с ней и заместителя, почти наверняка принадлежащего к чужой группировке. Чтобы поменять его на своего вассала, требуется классическая аппаратная интрига[90], которая не всегда возможна; но работать-то надо! Поэтому замена сотрудников своими вассалами начинается с нижестоящих должностей, за которыми контроль послабее, да и освобождаются они проще — достаточно дождаться какой-нибудь неприятности и свалить ее на подходящего козла отпущения. После этого в штат принимается свой вассал, направляется в подчинение к неугодному заму, и у того начинается веселая жизнь (а у вассала — серьезный экзамен на умение подсидеть вышестоящее лицо).

Практик. Вариант третий. Вассал не находится в непосредственном подчинении сюзерена, но по профессиональному рейтингу все-таки ниже его. В этом случае сюзерен должен по возможности продолжать проталкивать вассала, а также использовать связи с ним для собственного роста, поскольку вассал будет информировать сюзерена о том, что происходит на его месте работы. Это позволит сюзерену лучше решать проблемы, которые перед ним ставит его собственный сюзерен.

Вариант четвертый. Вассал обогнал сюзерена по профессиональному рейтингу. Единственное отличие от предыдущего случая в том, что сюзерен в этой ситуации должен частично делиться с вассалом информацией о состоянии дел наверху, то есть обмен становится обоюдным (что в остальных случаях редкость). Но в рамках командного рейтинга вассал все равно работает через сюзерена.

Теоретик. Тут самое место напомнить общее правило: командный рейтинг важнее профессионального. Почему так, вам должно быть уже понятно: на любой самой высокой должности в одиночку долго не продержаться. Конкуренты, работающие на высокопоставленных сюзеренов, обязательно сожрут лишившегося команды зазнайку. А единственный способ играть в команде — это оставаться вассалом своего сюзерена, пусть он даже не особенно блестящий профессионал. Альтернатива — предательство, но оно бывает успешным лишь в редких случаях[91].

Практик. Вариант пятый. К сюзерену обращается его сюзерен или даже более высокий политический руководитель (но из той же властной группировки) с просьбой отдать ему конкретного вассала (вспомним мою историю, рассказанную чуть выше). Такая ситуация допускает отказ, но в случае согласия вассальный договор с этим вассалом расторгается. Иными словами, хорошие личные отношения обычно сохраняются, но никаких взаимных обязательств больше не существует. За одним единственным исключением: достаточно долго первый сюзерен несет ответственность (которая со временем снижается) перед всей своей властной группировкой (то есть вертикалью сюзеренов), если его бывший вассал совершает по отношению к ней предательство. Мне известны ситуации, когда сюзерен не рекомендовал собственному сюзерену брать его вассала в непосредственное подчинение, поскольку тот был «политически ненадежен».

Теоретик. И совершенно правильно не рекомендовал. Все-таки отношения «вассал — сюзерен» очень личные, и верность вассала одному сюзерену не равна верности другому. Кто-то из вассалов полностью принимает правила «командной игры», а кто-то ограничивается личной верностью. Мы надеемся, что вы, уважаемый читатель, сумеете руководствоваться правилом «ничего личного» и демонстрировать верность не только своему сюзерену, но и всей его группировке.

Практик. Подведем итоги. Хотя арифметическое количество вассалов не всегда однозначно характеризует сюзерена, практика показывает, что чем больше вассалов, тем выше возможности сюзерена в рамках отношений с собственным сюзереном.

Теоретик. Так что поиск, вербовка, проверка и обучение вассалов — главнейшая обязанность сюзерена. Отсутствие интереса к этой работе означает во Власти профессиональную непригодность. Проверено на личном опыте!

Практик. Сюзерен может использовать вассалов в личных интересах, например для борьбы с другими вассалами собственного сюзерена. При этом их совершенно не обязательно ставить в известность о том, с кем же на самом деле они сражаются. Собственно говоря, в идеале любой вассал должен иметь политическую картину мира, созданную исключительно его сюзереном. На практике, как понятно, такое обычно не получается, и задача сюзерена во многом состоит в том, чтобы выстроить вассалу такую картину мира, которая заставит его выполнять задачи, поставленные сюзереном, и при этом не будет противоречить его собственной картине мира. В свою очередь вассал может выстраивать собственную картину мира, и если то задание, которое ему дал сюзерен, явно выходит за пределы вассального договора, имеет право высказать недовольство. Грубо говоря, командир полка может приказать командиру батальона взять высоту (и с немалой вероятностью при этом погибнуть), но приказать ему построить себе дачу он не может: тут речь идет только о взаимной договоренности.

Теоретик. Формирование у вассалов картины мира, при всей кажущейся фантастичности этого занятия, является стандартной практикой больших и хорошо организованных властных группировок. Дальше всех в этом направлении продвинулся пресловутый орден иезуитов, начинавший обработку своих вассалов с детства. Сходным образом формируется картина мира у английской элиты — в школах и колледжах закрытого типа, где будущие вассалы осваивают основы подчинения и конкуренции. Известная характеристика «мальчик из хорошей семьи» означает именно гарантии наличия у «мальчика» правильной картины мира, разделяемой дружественными семьями.

Разумеется, локальную часть картины мира каждый сюзерен рисует вассалам по-своему[92], но в общих положениях внутренняя идеология любой властной группировки основывается на циничном признании своего превосходства над остальными людьми. Вот что писал от имени советской номенклатуры Восленский:

Да, мы установили свою диктатуру. Мы не верим в демократию: она ведет лишь к слабости и разболтанности, а мы хотим, чтобы страна была сильной и по-военному подтянутой. Да, мы истребили миллионы людей, мы и сегодня действуем методами полицейского террора и наблюдения, но это необходимо для того, чтобы поддерживать в стране порядок. Да, мы пресекаем любую оппозицию, потому что она может увлечь за собой народ, и снова восторжествует стихия разболтанности. Да, народ нас не выбирал, но он нас боится и терпит. Мы же не считаем, что в историческом масштабе мы заслужили его ненависть. Пусть под нашей властью жить не так приятно, как в западных демократиях, зато мы сделали страну могучей в военном отношении и эти же хваленые демократии перед нами трясутся… Наши привилегии — справедливая награда за жесткое, но правильное руководство обществом. Мы не верим в слюнтяйские рассуждения о всеобщем равенстве — его не было и не будет [Восленский, 2005, с. 514].

А вот что пишет о Власти ее лучший американский исследователь Джеффри Пфеффер:

Несомненно, мир был бы намного лучше и гуманнее, если бы люди всегда были надежными, скромными, честными и постоянно заботились о благополучии окружающих, вместо того чтобы преследовать собственные цели. Но такого мира не существует…

Если организация не думает о вас и вы можете потерять работу в результате политической борьбы или фортуны, с какой стати вы должны заботиться о компании?..

Если иерархия — факт из жизни компании и она явно устраивает людей, то иерархические отношения будут присутствовать повсеместно. Если существует иерархия, хотя бы какая-то часть людей захочет воспользоваться преимуществами позиций с более высоким, а не низким статусом в иерархии. Соответственно, стремление к высокому статусу и власти будет в компаниях обычным делом, и его будет невозможно уничтожить, ибо оно основано на иерархическом социальном порядке, который нравится людям [Пфеффер, 2014, с. 11, 221, 226].

Практик. Дело в том, что логика принятия политических решений радикально отличается от логики научной и, если так можно сказать, общечеловеческой. Власть — просто другая сфера деятельности. Подумайте, как, с точки зрения абстрактного гуманизма, можно воспринимать действия хирурга: как только возникает риск гибели пациента, он должен, в соответствии с этой логикой, заламывать руки и уходить в запой. А он — режет. И на десять спасенных — пара покойников.

И куда тут денешься? Та же картина у офицера: когда он отправляет своих товарищей на верную смерть прикрывать отход основных сил. Не работает при принятии политических решений общечеловеческая логика, поэтому и люди тут требуются другие.

Теоретик. Требуются люди Власти, и это реальность существующего мира. Сюзерены могут себе позволить напускать любого тумана в рассказы о конкретных ситуациях, но в общих представлениях об устройстве Власти должны быть честны сами с собой и со своими вассалами. Людям нравятся иерархии, история человечества представляет собой непрерывную и жесткую борьбу за Власть, и надеяться на справедливость и гуманность в этой борьбе — значит заранее обрекать себя на поражение.

Но в то же время нужно понимать, что людям не просто нравится, а психологически необходимо верить в доброту и справедливость этого мира. Поэтому открыто провозглашать циничную правду о Власти ни в коем случае нельзя: ведь в подчиненных у вас не только вассалы, но и обычные люди, столь же далекие от Власти, как наш Читатель на первых страницах этой книги. Как же нужно вести себя с этими простыми людьми, не вписанными в систему?

Читатель. А что, получается, сюзерен несет серьезную ответственность перед вассалами?

Практик. Более того: перед потенциальными вассалами тоже. Тут важно, как обыватель воспринимает человека Власти, и наоборот. Между двумя этими оптиками колоссальный смысловой разрыв. Хотя так сразу не скажешь.

Приведенные выше примеры — это примеры ответственности! Врач и офицер в меру своего понимания приняли ответственность, чтобы минимизировать количество жертв (врач — снизить вероятность смерти или ослабить мучения). При этом автоматически они приняли ответственность за смерть (гибель) определенного количества людей. И будут эту ответственность нести всю жизнь. Но дело в том, что эту ответственность окружающие тоже видят. Другое дело, что они не всегда ее понимают и часто боятся.

Читатель. А славословить власть — это тоже признак ответственности?

Теоретик. А вот давайте посмотрим на современные американские университеты. Что там будет с человеком, который всего лишь выскажет свое мнение по поводу того, что гей-культура — это не совсем правильно? Я вот, например, ничего не имею против гомосексуалов, но только при условии, что у них это качество является естественным, что они специально его не культивировали для того, чтобы делать карь еру, что они не совращают детей, да и вообще не выставляют его напоказ. Однако произнести такое в США вслух — значит получить очень серьезные неприятности.

И вот вопрос: почему рьяные защитники права и обязанности человека говорить только то, что он считает правильным, ничего не говорят про американские университеты? Может быть, они сами лицемеры? А могу сказать. Дело в том, что они категорически отказываются признавать правду: и в том, и в другом случае речь идет о желании продолжать (или не потерять возможность начать) карьеру человека Власти!

Иными словами, желание сделать карьеру (то есть стать человеком Власти) и повысить свой социальный статус влечет за собой необходимостью соблюдать некие правила, которые тесно связаны с ответственностью.

Читатель. А некоторые считают это цинизмом и неуважением к личности! Причем довольно громко считают, подчас забивая все альтернативные каналы получения информации для обывателя! Почему это так?

Практик. А все очень просто. Потому что в реальности значительная часть обывателей (и практически все «интеллигенты», то есть лица, добровольно отказавшиеся от общения с Властью) занимается самообманом! Они категорически отказываются брать ответственность, иногда из страха, иногда по причине личной слабости, но при этом лицемерно не хотят в этом себе признаваться! И уж точно не хотят в этом признаваться другим. То есть на самом деле их критика — это психологическая компенсация отказа от ответственности и, как следствие, невозможности сделать карьеру во Власти, даже на самом начальном уровне!

Теоретик. Здесь возникает колоссальный пласт ассоциаций, который я поднимать не буду. И потому, что не специалист, и потому, что это уведет дискуссию далеко в сторону. В качестве примера упомяну только Фрейда, затронувшего проблемы девочек, связанные с осознанием того, что у них отсутствует пенис! Желающие могут эту тему обсудить.

Очень важное обстоятельство, дорогой Читатель, которое я теперь могу четко сформулировать: люди Власти являются носителями качества (осознанного понимания ответственности), которое обыватели (интеллигенты) видят и чувствуют, но существование которого отказываются признавать! И по этой причине фиксируют его как набор отрицательных качеств, с которыми они сами в себе борются. Или не борются, но публично демонстрируют такую борьбу.

Практик. Приведу еще один пример: взаимодействие мальчиков и девочек в 10–11 лет. Девочки взрослеют, их разговоры и ощущения уже достаточно серьезны, понятны взрослым. А мальчики еще играют в детские игры. И это не имеет никакого отношения ни к уму, ни к знаниям: просто у девочек уже появился определенный пласт понимания жизни, который дополняет все предыдущее и принципиально меняет их поведение. А у мальчиков — еще нет. И с точки зрения человека Власти, обыватели — это как раз мальчики, которые просто пока не вышли из детского возраста. И, возможно, никогда уже не выйдут, хотя обстоятельства иногда складываются так, что даже давно сформировавшиеся люди меняют свои позиции. Можно привести в качестве примера недавно скончавшегося журналиста Андрея Бабицкого.

Читатель. Ну, тогда я тоже попытаюсь придумать аналогию, благо, кое-что из детства помню. Я довольно долго мучился, пока учился ездить на велосипеде, но как только поехал — больше не падал… Это ведь тоже какое-то неожиданное понимание?

Теоретик. Тут сложно провести точные аналогии, у каждого человека понимание свое. Но Практик в предыдущем примере, скорее всего, был наиболее точен: если у человека появляется некий дополнительный пласт понимания жизни, связанный с ответственностью, он может стать человеком Власти (кстати, не обязательно, хотя жизнь заставляет, поскольку во Власти всегда не хватает толковых людей), а если нет — ничего не получится, как ты его не пинай!

И, кстати, то, что данный субъект стал человеком Власти, вовсе не связано с его чисто человеческими качествами (как и то, что девочка — это девочка, ничего не говорит о ее будущем женском поведении: она может остаться старой девой, стать примерной матерью или шлюхой). Он может быть героем, конструктивным и креативным организатором, а может — вором и негодяем. Просто сферой его проявления, если он понимает, что такое ответственность, может быть Власть. А если не понимает, то во Власти его не будет. Точнее, удержать его там можно будет только внешними усилиями. Даже если он сын олигарха или императора.

Практик. К слову, именно благодаря этому свойству, ответственности, люди Власти видят друг друга мгновенно. При встрече они долго принюхиваются (а вдруг они члены враждебных властных группировок), но тем не менее видят друг друга практически сразу. В моей жизни несколько раз возникала ситуация, когда меня знакомили с людьми, про которых ходили слухи, что они «где-то там» бывали. И те мои знакомые, которые организовывали такие встречи, потом откровенно не понимали, как я мгновенно определял, соответствуют такие слухи реальности или нет. А просто уровень ответственности человека видно сразу (если ты сам понимаешь, что это такое). Это как женщина мгновенно видит, нравится она мужчине или нет. Что делать с этим дальше — отдельный вопрос, но сам факт очевиден.

Иногда же это приводит к смешным случаям. Я как-то присутствовал на одном приеме в Больцано (Северная Италия), там было довольно много уважаемых (что было хорошо видно по их одежде и аксессуарам) адвокатов из Милана. Последнее замечание принципиально: если они живут в Милане, значит, политикой не занимаются, то есть обслуживают людей Власти, но сами во Власть не идут. Так вот, буквально через десять минут разговора они быстро убежали с приема, остался только один.

Я его спросил, в чем дело. Он задал встречный вопрос: «А вы ведь высокую позицию занимали в правительстве?» Я ответил утвердительно и только после этого получил ответ: «Видите ли, в чем дело, в ваших высказываниях нет инстинктивного почтения к Власти. И они это сразу увидели. А работа адвоката требует хороших отношений с Властью, тут нельзя допускать даже самой маленькой ошибки. И поскольку они видят перед собой явного человека Власти, про которого абсолютно не знают, с кем и как он связан у них, они не могут с ним беседовать, поскольку не имеют возможности контролировать, что и кому он скажет про них и их взгляды. Вот они и убежали!»

Теоретик. И теперь можно резюмировать сказанное. Человек Власти другого человека Власти видит сразу (как и его общий уровень) по масштабу ответственности, которую тот демонстрирует в своих словах и понимании поступков. Аналогично человек Власти сразу видит обывателя (как заядлый автомобилист понимает, что перед ним новичок, который никогда за руль не садился) как человека принципиально безответственного (а обыватель, и особенно интеллигент, этим часто еще и кичится). Интеллигент человеку Власти завидует, его не любит и часто по его поводу раздражается. И причина этого, как мы уже выше разобрались, не в поведении человека Власти, а во внутренних комплексах «интеллигента». Ну а обыватель… Он как мальчик десяти лет: просто не понимает, о чем там говорят его ровесницы.

Практик. Ну, нужно отметить, что есть и еще одно обстоятельство, которое позволяет определить человека Власти. Правда, работает оно по большей части среди своих, но и люди со стороны определенные признаки могут увидеть. Кстати, критики часто называют это обстоятельство конспирологическим.

Читатель. Как интересно, а в чем оно состоит?

Практик. Чем глубже человек проникает в устройство Власти, тем больше у него возникает вопросов. В частности, рано или поздно у интересующегося темой возникает серьезное противоречие: с одной стороны, мы все время пишем о том, что для человека Власти ключевой принцип — сохранение тайны внутренних процессов (в том числе реального статуса того или иного персонажа), а с другой — что есть колоссальное количество ритуалов, которые подчеркивают статус того или иного человека. Вот именно ритуалы и позволяют определить человека Власти.

Прежде всего, нужно признать, что в любой иерархии (а властные группировки, построенные по феодальному принципу, в обязательном порядке иерархичны) неминуемо возникают ритуалы. Но если речь идет именно о властных группировках, ритуалы либо тайные (грубо говоря, цвет или форма мантии на закрытом совещании), либо те, кто не посвящен, их просто не понимают. При этом даже здесь соблюдается некоторая тайна: то есть ты можешь понять, что некий человек входит в твою властную группировку, что он выше или ниже тебя по статусу, однако ты можешь не знать, кто его сюзерен и/или вассалы. С другой стороны, увидев на пальце случайного попутчика некое кольцо, ты тут же делаешь определенные серьезные выводы, а он при этом оказывается в полном неведении (то есть такая информация может быть и несимметричной).

Отметим, что за исключением упомянутых тайных собраний любая такая информация может оказаться ложной и даже результатом довольно сложного розыгрыша. В том числе и злокозненного. Именно по этой причине раскидывать информацию о своей семье в социальных сетях не всегда целесообразно. Разумеется, соответствующие компетентные службы и так все знают, но они обычно не представляют опасности для частных лиц; чтобы их заставить сделать против тебя что-то конкретное, нужно очень постараться. Если ты человек Власти, разумеется.

В общем, возникает естественный вопрос: а откуда же берутся разные ритуальные клубы, тусовки, автомобили и прочие безобразия? А берутся они из трех разных источников. Источник первый — богема. Включая жен/мужей людей Власти. Поскольку сами они в тайны особо не посвящены (ситуация с Раисой Максимовной Горбачевой, которая сама была серьезным и сокрушительно деструктивным игроком как раз из-за своей жадности и тщеславия, в нормальной властной группировке пресекается обычно очень жестко), а продемонстрировать статус хочется, они начинают играть в игры. В силу статуса супругов куда-то они допущены (например, на официальные приемы) и свои знания о конкретных людях и связи с ними активно «продают» для повышения публичного статуса. Отметим, что реальные люди Власти такие приемы обычно не очень любят: с кем им нужно, они и так могут увидеться, а вот вероятность нежелательных встреч на таких мероприятиях сильно выше.

Вторая группа — «шлейф» властных группировок. Давайте скажем прямо: для представителей «шлейфа» возможность показать свою близость к Власти очень часто есть способ заработка. Истории, регулярно попадающие в СМИ, о продаже должностей лицами, которые в принципе к этим должностям отношения не имеют, — типичная ситуация. И для них крайне важно изображать именно ритуальные моменты близости к Власти. И потому, что реальные факторы их соседи «из народа» все равно не поймут, и потому, что некоторые ритуалы нужны, только чтобы произвести впечатление на непосвященных.

Кстати, именно люди из «шлейфа» страшно любят дорогие машины, аксессуары и прочее. Реальному человеку Власти эти искусственные заменители вторичных половых признаков не нужны, кому надо и так знает, что он собой представляет.

Ну и третья группа — это представители Управления. Поскольку здесь иерархия на виду, она обрастает разными ритуальными причиндалами. Кому полагается персональный автомобиль, кому нет. Кому какой. Кому дают «вертушку», кому нет. Кому полагается кабинет с комнатой отдыха, кому нет. Ну и так далее. Отметим, что далеко не всегда эти ритуальные прибамбасы коррелируют прямо с должностью, и вот тогда возникает вопрос: это случайность или же отражение реального статуса человека в какой-то властной группировке? Опытный чиновник видит это мгновенно — и делает соответствующие выводы. У меня даже было несколько смешных моментов, связанных с подобными ситуациями, в стиле комедии положений.

Сочетание трех упомянутых групп (а чиновники, то есть люди, находящиеся в иерархии Управления, если не являются людьми Власти, то почти наверняка входят в «шлейф» той или иной властной группировки) создает феноменальную по блеску и активности картинку. И многие летят на эту картинку как бабочки на огонь. И, соответственно, сгорают, поскольку у этой картинки есть очень серьезный недостаток: за ней нет реальных механизмов вхождения во властные группировки. Не для этого она создается, не для этого функционирует. Более того, очень часто она используется людьми Власти для того, чтобы сплавить явно неподходящий для дальнейшей работы контингент.

Мы, кстати, иногда видим результат такой работы: молодой и крайне кичливый высокопоставленный чиновник неожиданно теряет свое место и исчезает из поля зрения. Причем лишается он не только должности, но и влияния. Да, у него часто есть какие-то деньги, которые он успел украсть (в смысле заработать), но теперь для того, чтобы показать свой статус, он их должен тратить, причем подчас тратит он довольно существенно. Ну и, конечно, на всю жизнь у него сохраняется дикая обида и презрение к действующим чиновникам. Поскольку он искренне уверен, что его незаслуженно обидели.

В общем, как выясняется, противоречие, о котором говорилось выше, вымышленное. Реальные люди Власти свои ритуалы обывателям не показывают (или не объясняют, что это часть ритуала), а то, что кажется властными ритуалами, на самом деле относится к другим общественным и социальным явлениям. Хотя бывают исключения. В частности, люди Власти порой запускают своих агентов в разные молодежные и интеллектуальные тусовки, чтобы найти перспективные кадры. Но и тут слишком высокий ритуальный статус обычно является негативным фактором (во Власти не любят слишком тщеславных людей), а сами такие агенты вообще ведут себя тише воды ниже травы.

Читатель. И все-таки, особенно после этого пассажа о ложных ритуалах, мне бы очень хотелось разобраться в теме «интеллигентов» и «обывателей». Некоторые мои родственники и друзья очень болезненно отнеслись к моему интересу к первому изданию «Лестницы в небо», многие активно ругают Власть просто за то, что она Власть. Они криком кричали, что таких правил «не может, не должно быть!». Что такая ситуация локальна, связана или с «дикими российскими» или с не менее дикими «родоплеменными» правилами, которых нельзя допускать в «цивилизованном» мире. Все попытки объяснить, что правила эти универсальны и не меняются не просто от века к веку, но и во всей истории человечества, они отвергали с возмущением. Откуда взялось такое неприятие?

Теоретик. Мы это уже частично объясняли, но не грех повторить еще раз. Дело в том, что люди, талантливые в какой-либо профессиональной сфере, но не совсем удачно социализированные (а эти качества очень часто соседствуют), не могут не видеть некоторой несправедливости общества. Они видят свой уровень образования и профессионализма, что позволяет им планировать некоторый масштаб своего успеха, как финансового, так и социального. Но жизнь часто оказывается более сложной, и профессиональных успехов может не хватить. И тогда эти люди (всей мощью своего интеллекта и знаний) начинают искать объяснение такому обидному для них факту.

Они довольно быстро сталкиваются с тем, что есть какие-то иные правила, которые с чисто профессиональными не имеют ничего общего. И тот, кто играет по этим правилам, даже если его профессиональные качества не очень высоки, может достичь большего социального успеха, чем тот, кто эти правила игнорирует. И вот тут есть два варианта действий. Первый, как понятно, — осваивать эти новые правила и добиваться успеха благодаря им. Это путь читателя нашей книги. Второй — демонстративно их игнорировать.

Первый вариант часто очень обидный и сложный. Потому что нужно, во-первых, девальвировать собственные знания и профессиональный статус. Во-вторых, приходится учить правила с нуля, причем в ситуации, когда не очень понятно, что и как учить (в отличие от обучения профессии; после роспуска комсомола у нас в стране не осталось явных центров, где бы обучали Власти). В-третьих, может не оказаться таланта. Представляете себе картинку: вы готовитесь делать карьеру в некой сфере, десять лет учились, а когда вас наконец назначили на низшую руководящую должность, неожиданно выясняется, что для продолжения карьеры нужно, скажем, написать симфонию… Я бы точно сломался, музыкального слуха у меня просто нет.

Кроме того, если вы даже интуитивно почувствовали некие правила, но выбрали не ту команду (или ту, которая быстро проиграла, еще до того, как вы сумели вырваться на некоторый простор или же просто запутались в представителях «шлейфа», не имея опыта), дорога для вас закрывается, иногда на очень значительный срок. А начинать с нуля после 40–45 лет крайне тяжело… И вот мучительная фрустрация приводит или к модели «вечно обиженного» (кто таких людей не видел?), или к построению компенсационной модели.

Практик. А вот тут просторы для воображения самые широкие. Есть «уход от общества» — в путешествие в горы и так далее. Самый радикальный вариант — стать маргиналом без определенного места жительства. Есть уход в хобби (коллекционирование, поделки и так далее). В общем, вариантов много. Среди них есть как безобидные для общества, так и опасные: например, демонстративная борьба за справедливость и создание соответствующих сообществ, члены которых ставят свое видение социального устройства куда выше как официальных представлений, так и представлений общества в целом, поскольку последнее состоит из конформистов, готовых мириться с несправедливостью!

Читатель. А ведь точно, почти все мои пожилые родственники — критики Власти — были завсегдатаями разных КСП (клубов самодеятельной песни)!

Практик. В СССР такое поведение не зря считали некоторым отклонением от нормы, поскольку тут явно имеет место недостаток социализации. Что в больших масштабах точно признак болезни, а в малых… Тут уж нужно дать слово профессионалам, но я как бывший учитель точно могу сказать, что уже в средних классах видно, у кого из детей будут проблемы в этой сфере. К сожалению, такими людьми очень легко манипулировать (как всеми обиженными; «На хвастуна не нужен нож, Ему немного подпоешь — И делай с ним, что хошь!»), и не всегда это делают друзья общества. Собственно, основная работа Запада против России как раз на таких людях и была всегда сосредоточена.

Теоретик. Проблема любого общества в том, что властные группировки составляют очень малую его долю. И с учетом того, что молодежь болезненно воспринимает несправедливость, а процент так или иначе обиженных и недостаточно компенсированных сильно больше, чем мест во Власти и почти у всех них есть дети… Ситуация складывается очень напряженная, причем независимо от общества эта проблема есть всегда и везде.

Любая Власть, любая элита решает эту проблему. Иногда системно (самый мощный инструмент — религия), иногда индивидуально (во многом именно для решения этой проблемы были придуманы различные льготы и звания в СССР). Но на сломах эпох она всегда обостряется. И с помощью различных партнеров (которые проводят массированную кампанию против элитных групп, доказывая обществу, что свое положение представители властной группировки получили несправедливо), и в результате конфликта самих властных группировок, которые сливают информацию о своих противниках при том, что общество в целом не понимает: элиты живут по другим законам.

Практик. К слову, нам, России, необходимо сегодня решить две принципиальные задачи. Во-первых, разработать модель взаимодействия Власти и общества, которая не позволит раскачивать людей, у которых тщеславие и честолюбие сильно превышают реальный социальный статус. Во-вторых, научить чиновников соответствовать статусу «человек Власти». Иначе мы (с помощью «партнеров», чего уж там скрывать) выпустим из бутылки такого джинна, что мало не покажется никому. Ситуация 1990-х годов и попытка консервативного реванша создали в этой сфере крайне взрывоопасную ситуацию, и с ней нужно срочно что-то делать!