Теоретик. Теперь, когда вы уже многое знаете о Власти и готовы видеть ее за каждым кустом, самое время остановиться и перевести дух. Оглядитесь и подумайте: сколько вокруг вас обычных людей и сколько — людей Власти?

Читатель. Трудно сказать. Когда я начинал читать книгу, я их вообще друг от друга не отличал. Да и как их распознать? Ведь не говорить о Власти — главное правило Власти!

Теоретик. Тогда зайдем с другой стороны. Попробуйте прикинуть: сколько властных группировок или похожих на них команд вы встречали в своей профессиональной карьере? Сколько среди ваших коллег и знакомых было людей со связями, которых продвигали на должности некие покровители?

Читатель. Ну… Если подумать, то с парочкой группировок я точно сталкивался… Хотя нет, в одном случае продвигали просто родственника, это не считается. Но одна группировка точно была!

Теоретик. Сделаем следующий шаг: а сколько разных людей вы встретили за это же время? Тысячи, не правда ли? Вот теперь у вас есть два числа, и, поделив одно на другое, вы можете получить весьма близкую к истине оценку количества властных группировок: одна на тысячу человек.

Читатель. Это что же получается? Властных группировок так мало?! На всю Москву — каких-то десять тысяч?!

Теоретик. Видите ли, это десять тысяч властных группировок, а не десять тысяч оппозиционеров на митинге[93]. Власть — сложное и дорогостоящее занятие, которое может позволить себе далеко не всякий; вы ведь помните, что уже сюзеренам первого уровня (у которых в подчинении нет сюзеренов, а только вассалы) некогда заниматься своей официальной работой? Доходы им должна обеспечивать какая-то организация (частная или государственная), которую контролирует властная группировка; а чтобы обеспечить сюзерену достойные доходы, организация эта должна быть достаточно крупной.

Итак, теперь у нас есть приблизительная оценка количества властных группировок. Чтобы узнать численность окружающих нас людей Власти, достаточно умножить это количество на среднюю численность группировки…

Читатель. А кстати, какая у нее средняя численность? Типичная группировка — это сюзерен и один вассал, как в «Портале», или пирамида с кучей уровней, как у каких-нибудь Ротшильдов?

Теоретик. Прежде всего заметим, что мы не знаем численности группировок в «Портале»! Мы знаем только две пары «сюзерен — вассал», а сколько всего было вассалов, например, у Банкира, или сколько было вассалов у самого Ашманова, так и осталось неизвестным. Точно так же невозможно узнать настоящую численность и любой другой группировки: нам станут известны лишь некоторые ее представители, засветившиеся в каких-то операциях, а все остальные так и останутся в тени. Поэтому мы обратимся к экспертной оценке нашего уважаемого Практика.

Практик. Давайте прикинем. У сюзерена в среднем может быть до десяти вассалов. Это нормальное количество: грубо говоря, три бывалых вассала, три вполне работоспособных и три-четыре новичка. Тогда нормальная властная группировка, с выходом на федеральное правительство (а это минимум три уровня сюзеренов: например, министр → президент компании → «смотрящий» или сотрудник администрации президента РФ → губернатор → директор предприятия), должна была бы состоять из тысячи человек. Но в реальности не все вассальные цепочки тянутся до последнего уровня (у новичков может вообще не быть вассалов, а такие новички есть на каждом уровне пирамиды). Так что у самого верхнего сюзерена есть длинные вассальные цепочки, а есть короткие, и в результате настоящая властная группировка состоит примерно из ста пятидесяти человек.

Но это настоящая группировка, с выходом на самый верх; а есть еще ограниченные группировки, например на крупном предприятии, замыкающиеся на директоре или владельце (как в «Портале»). Их размеры значительно меньше, вплоть до нескольких человек и одного уровня, но зато самих таких группировок значительно больше. Как правило, на одну ветвь группировки более высокого уровня всегда находится конкурирующая за тот же ресурс неполная группировка. Допустим: в любой более или менее новой управленческой конторе почти всегда есть ветвь большой группировки (например, восходящая к крупному инвестору), а есть ограниченная группа, замыкающаяся на младших партнерах, например генеральном директоре или главном специалисте. Иногда они жестко конкурируют (есть довольно много историй о том, как у инвестора увели контору, хотя если бы он взялся за ситуацию всерьез, шансов у его противников было бы мало). А есть еще и другие малые группировки, например бывшие ветви какой-то старой группировки, которая лишилась верхнего сюзерена. Они куда более настоящие, чем ограниченная группировка на предприятии, но не имеют выхода на верхние уровни власти. Такие группировки могут существовать довольно долго, но поднимутся они только в том случае, если их подхватит какой-нибудь соратник бывшего сюзерена или если сюзерен такой группировки сделает карьеру, шансов на которую без поддержки сверху достаточно мало.

Теоретик. Вот теперь мы можем примерно посчитать среднюю численность группировки с учетом разноуровневости. На одну настоящую группировку (три уровня, 150 человек) придется пять неполных группировок второго уровня (по 30 человек) и 25 совсем маленьких, одноуровневых группировок (по пять человек). Всего 31 группировка и 150 + 150 + 125 425 человек, или примерно по 14 человек в группировке. Учитывая, что среди них есть начинающие вассалы, называть которых людьми Власти преждевременно, мы получим простое соотношение: в среднем 10 людей Власти на одну властную группировку (в ограниченных — меньше, в настоящих — больше). Поскольку мы уже вывели соотношение 1:1000 для численности властных группировок, получим, что для людей Власти оно составит 1:100. А теперь повторим этот результат отдельным абзацем.

1 % населения вокруг вас — люди Власти; остальные 99 % — обычные люди.

Практик. Это верно в среднем, но в реальности очень сильно зависит от окружения. Для провинции 1 % — даже завышенная оценка, а вот в столице людей Власти больше. Если же взять правительство или администрацию президента РФ, то там почти 100 % служащих являются людьми Власти. Другим там делать просто нечего. И еще: из оставшихся 99 % примерно 2–3 % что-то слышали о каких-то властных группировках; эти 2–3 % и составляют тот самый «шлейф».

Читатель. Но я вот смотрю вокруг себя и вижу много людей, которые очень сильно различаются с точки зрения понимания Власти. Они что, все ничего не понимают и не знают о Власти?

Теоретик. А вот здесь есть еще один момент, в некотором смысле интегрирующий предыдущие рассуждения о желании стать человеком Власти. Если вы себе пока сюзерена не нашли, но желания этого не оставили, вы продолжаете работать над тем, чтобы развить в себе качества, которые привлекательны для людей Власти. И совокупный объем этих качеств имеет смысл назвать социальным капиталом. То есть те, кто хочет стать человеком Власти, но пока этого не достиг, должны работать над увеличением своего социального капитала.

Читатель. А что это такое?

Практик. Это очень просто. Давайте сначала проведем небольшую аналогию. Все великие открытия начинались с того, что будущий «открыватель» задавал себя непривычный вопрос. У Ньютона, как всем известно, этот вопрос спровоцировало яблоко, которое просто упало ему на голову. Приблизительно этот вопрос можно сформулировать так: «С какого перепуга это яблоко решило тут падать? Кто ему позволил или, иначе, кто ему велел?» Ну а отсюда, как понятно, до закона всемирного тяготения уже рукой подать.

Теоретик. Вот и давайте с этой точки зрения посмотрим. Что такое социальный статус, в общем, всем понятно: это место (фиксированное или временное) в устоявшейся социальной иерархии, как в рамках стратификации вертикальной (сержант — лейтенант — майор — генерал), так и рамках горизонтальной (повар — врач — десантник — летчик). Для общества это примерно то же самое, что командный рейтинг во Власти. Разумеется, Власть сильно меньше и куда более иерархична, чем общество в целом, но суть от этого не меняется.

А вот что в обычном обществе является аналогом рейтинга профессионального и/или потенциального? Вспомним того же Пфеффера: «Власть — это позиция, занимаемая человеком в системе коммуникаций…» Во Власти все за всеми постоянно следят. А как в нормальной жизни? Есть ли какой-то аналог? Оказалось, что есть.

Для примера приведу простую русскую поговорку: «Молчи, за умного сойдешь!» Смысл ее абсолютно понятен: если человек претендует на что-то, то каждое его слово более опытные участники разговора могут использовать, чтобы четко определить его социальный статус. В том числе разоблачить в претензиях на позиции, к которым он отношения не имеет и даже не очень разбирается, как они в реальности устроены.

Можно привести массу примеров, начиная с самых банальных, вроде истории с Нелли Ледневой из фильма «Большая перемена». Ей достаточно было сказать буквально пару слов, и сосед тут же сделал вывод: «Нелька влюбилась!» Или более сложный: когда контрразведчики понимают, что тот или иной персонаж сообщает о себе ложную информацию, поскольку не знает истории и/или анекдота, который в той среде, про которую он рассказывает, должны были знать все. Допустим, учащийся во 2-й московской школе в 1970-е годы не мог не знать, кто такая Крука. А вот в других школах это имя вызывало некоторое удивление и требовало специальных объяснений.

Отметим, что знание инсайдерской информации очень часто вредит с точки зрения социального капитала. Дело в том, что знание каких-то фактов у опытного слушателя вызывает желание разобраться в их источнике. И если этот слушатель действительно опытный (о чем инсайдер обычно и не догадывается, поскольку чем опытнее человек, тем он осторожнее), то он не только определяет источник, но и вычисляет реальный статус инсайдера. И очень часто выясняется, что статус этот достаточно низкий. Ну или по крайней мере ниже, чем хотел бы показать рассказчик. Большой социальный капитал подразумевает понимание того, что не нужно метать бисер перед свиньями. Совсем простой пример: рассказы мальчиков-подростков об их «победах», которые самими мальчиками воспринимаются вполне серьезно, у людей взрослых ничего, кроме улыбки, вызвать не могут.

Так вот, умение продемонстрировать высокий потенциал в приобретении социального статуса и является социальным капиталом. Понять, когда нужно промолчать, объяснить сложный социально-политический эффект, продемонстрировав некое понимание (не инсайдерскую информацию, это другое!), не дать окружающим что-то лишнее про себя понять… В общем, некий набор знаний и пониманий, который превышает аналогичное понимание окружающих.

Читатель. Пока не очень понятно.

Теоретик. Скажу немного иначе. Социальный капитал — это высокая вероятность того, что окружающие вас в обычной жизни люди оценивают ваш будущий (или настоящий, если они вас не знают) статус как максимально высокий. Есть в криминалистике некий обратный аналог, показывающий низкий социальный капитал, который называется «виктимность»: человек с высокой виктимностью, низким социальным капиталом — потенциальная жертва насильника, грабителя, мошенника и даже патруля на улице. А вот у людей с высоким социальным капиталом даже документы обычно не проверяют. И на дорогах их останавливают крайне редко.

Отметим, что должность тут коррелирует, но не совпадает. Человек может ездить на служебной машине (поскольку у него очень высокопоставленный родственник, который его куда-то пристроил), но не обладать высоким социальным капиталом. Грубо говоря, молодая «мисска», на время ставшая подругой олигарха, сама по себе интереса не представляет. Хотя у нее есть шанс. И наоборот: должности (пока) нет, но все окружающие, обладающие хотя бы минимальным опытом, делают вывод: «Этот далеко пойдет!» И поэтому в обычной жизни социальный капитал — аналог профессионального и потенциального рейтинга.

Отметим, что, например, в США вне круга людей Власти гипертрофированное значение имеют деньги. Там, если выражаться терминами из фильма «Кин-дза-дза», все понятно и просто: есть «кацэ» (деньги), есть малиновые штаны. Но как быть тем, кто, допустим, за свои деньги получил образование в Лондонской школе экономики или в Гарварде (это я для людей с американским образованием поясняю)? Денег вроде сейчас нет, но вместо них есть кое-что другое, в некотором смысле более ценное. Далеко не всегда у человека «кацэ» лежат в кармане, они могут быть конвертированы. И если они конвертируются правильно, то как раз и дают повышение социального капитала.

Каждый из нас встречал людей с «внешностью начальника». И видел через несколько месяцев общения с некоторыми из таких людей, как от этого образа оставался чистый пшик. А многие видели, как люди вроде бы совершенно невзрачные начинали «управлять миром», причем по совершенно непонятным причинам все их окружение с этим быстро соглашалось. При этом выясняется, что далеко не всегда (и много чаще, чем люди думают) такие результаты достигаются без использования денег. Нет, при реализации конкретных проектов деньги нужны, фокус в том, чтобы все признали, что ты имеешь моральное право их получать и реализовывать.

Практик. Вот в чем суть нашей книги: тот, кто ее творчески освоит, существенно повысит свой социальный капитал. Ну и, соответственно, максимально повысит свой потенциальный рейтинг в глазах людей Власти. При этом самому искать людей Власти совершенно не обязательно. Опыт показывает: как только ваш социальный статус начинает превышать некоторый уровень, люди Власти за вами сами начинают бегать и предлагать разные варианты от депутатства до чиновничества.

Человек с высоким социальным капиталом начинает очень точно оценивать капитал тех, с кем общается, причем достаточно быстро. Он начинает видеть политические группы и проекты, которые за ними стоят (а политический проект формирует любая группа, которая борется за доминирование в той или иной коммерческой или общественной структуре; отличие проекта политического от управленческого в том, что последний предполагает действие в рамках существующих правил, политический проект всегда предполагает изменение правил). Он начинает тонко чувствовать, насколько его собеседник знает внутренние, закрытые процессы, которые определяют те или иные общественные и/или политические (здесь уже в обычном смысле) форматы. И, разумеется, это его понимание начинают видеть окружающие.

Читатель. А что такое политический проект?

Теоретик. А это как раз то отличие человека Власти от обывателя, которое последний может заметить. Разумеется, не сразу, но это можно увидеть, особенно если ваш социальный статус достаточно высок, то есть вы чувствуете тонкости социальных отношений внутри коллектива.

Практик. Как обычно, я попробую привести пример. Вас в вашей конторе (которая, по всем признакам, не может быть названа большой, так, человек 150) вызывает начальник среднего звена и дает некоторое задание. Какие у вас есть варианты действий?

Читатель. Ну, обычные. Я внимательно слушаю, какие указания мне дают, какие инструменты и методы использовать, и иду выполнять указания в точном соответствии со сказанным.

Практик. Согласен. И если все сделано хорошо и в срок, то вы можете рассчитывать на премию по итогам месяца или квартала. И именно так поступают восемь из десяти сотрудников. А еще?

Читатель. Ну, я прикидываю, что того результата, который нужен начальнику, лучше добиться, если выйти за рамки тех ограничений, которые он ввел, и либо тихо, либо явно их нарушаю.

Практик. Варианты последствий: либо вы получаете высокую премию и повышение в рамках своего отдела, либо — устный выговор. А возможно, и серьезный, если нечаянно перешли некие важные границы. Тут как раз важен опыт — что на самом деле можно, а что реально нельзя, как вообще можно интерпретировать запреты и разрешения. Для понимания этого и нужно повышать социальный капитал. Точнее, если вы понимаете все описанное выше и ваше понимание видят окружающие, то это и повышает социальный капитал. Ну а еще варианты? В логике человека Власти, к которой вы стремитесь.

Читатель. Ну, я должен задать вопрос: а зачем моему начальнику это вообще нужно? И зачем он ввел такие странные ограничения? Но я же не всегда смогу ответить на эти вопросы!

Практик. Вот! Ответить вы можете не сразу, но задавать вопросы нужно всегда! И в процессе поиска ответов, который может на первом этапе занять довольно много времени, вы начнете понимать, что у начальника есть некоторые интересы (отличные от его формальных задач), и начнете их удовлетворять по собственной инициативе. Более того, нужно постоянно анализировать старые задачи, которые вам ставили, и все время думать: может быть, вы сделали тогда не совсем то, что реально нужно было вашему начальнику?

И вот после того как вы поймете, что ему на самом деле нужно, вы станете абсолютно незаменимой фигурой, которую обойти в отношениях с начальником нельзя и которая получает премию автоматически. Собственно, если хорошо удовлетворять эти неформальные интересы, то знать о том, как вы выполняете формальные показатели, уже никому не интересно.

Читатель. Получается, чтобы стать человеком Власти, нужно все время считать и думать!

Практик. А где вы увидели в описанном процессе человека Власти? Средний начальник в мелкой конторе таковым быть не может, он в лучшем случае в чьем-то «шлейфе»! Чтобы выйти на человека Власти, нужно рассмотреть уже четвертый вариант действий, в рамках которого вы не просто понимаете, что у начальника есть интересы, но еще и обнаруживаете, что задание, которое он вам дал, на самом деле есть элемент интересов начальника вашего начальника. И ваш начальник на самом деле, вводя для вас некие ограничения, исходит из своих личных интересов, пытаясь защитить свои позиции в ущерб интересам собственного начальника. Ну, или скрывает от вас свою несамостоятельность. И у вас появляется желание встретиться с начальником своего начальника и объяснить ему, что в реальности его интересы вы можете защитить куда эффективнее, если не будет ограничений, которые вам поставил непосредственный начальник. А лучше всего просто поставить вас на его место…

Дальше варианты начинают плодиться и размножаться, на анализе действий конкретных персонажей в таких ситуациях построена половина мировой литературы (вторая половина, как понятно, на любви). Но главный вопрос состоит в другом: а как рядовому работнику понять мотивы начальника и тем более начальника начальника? Хорошо, если ты вырос в семье начальника и такие комбинации впитал с молоком матери. А если нет? А если недопонял?

И вот тут-то и вылезает логика теории Власти, которая гласит, что ключевой элемент карьерного роста — это владение понятием политического проекта. Любой человек Власти — будь то глава государства или руководитель небольшой компании — не может не думать в рамках политического проекта.

Действия в рамках принятых ограничений (вариант первый из приведенных выше) — это управление. Если вы начинаете задумываться о смысле этих правил и ограничений, это уже политика (в масштабе вашей компании, естественно). А вот если вы начинаете думать о том, как эти правила изменить, — это и есть политический проект.

Обычный исполнитель будет думать только о том, как выполнить задачу. Чуть более политически продвинутый — можно ли некоторые из этих ограничений обойти. А совсем продвинутый предложит свой политический проект: как часть этих правил отменить или изменить. И, поскольку правила установил его собственный начальник, начнет искать, кому можно этот проект предложить. Или, иначе, продать.

Это может быть и начальник начальника, и кто-то еще, может быть, даже не входящий в формальную вертикаль власти, в которую встроен исполнитель.

Вспомним хрестоматийную историю о том, как Штирлиц выходил на Бормана (которому не подчинялся никак). И как этот выход позволил ему решить проблемы с Мюллером, которому Кальтенбруннер (который был на тот момент политическим вассалом Бормана), будучи его прямым начальником, прямо велел Штирлица не обижать. Вопреки первоначальному приказу. И отмечу, что на уровне НИИ или ООО проблемы решаются точно так же. Темы меняются, а структура отношений — нет.

Читатель. А я фильм «Семнадцать мгновений весны» не смотрел…

Теоретик. И зря, обязательно надо посмотреть. Вообще, он содержит очень большое количество типовых приемов для человека Власти, сразу видно, что автор сценария Юлиан Семенов этой темой интересовался.

Практик. В общем, человек, который видит за действиями людей политические проекты (или, по крайней мере, пытается их формулировать), начинает понимать, как устроена структура власти, много лучше, чем все остальные. А если ты это понимаешь, то почти автоматически получаешь возможность использовать ситуацию для решения задач и порученных начальством, и своих собственных, и, наконец, для решения тех задач, которые интересны каким-то более влиятельным персонам, чем твой непосредственный начальник.

К слову, интриги, описанные в «Семнадцати мгновениях весны», многим кажутся верхом виртуозности. Но уже после получения минимального аппаратного опыта у любого человека возникает куча вопросов. Например, первоначально Штирлиц написал Гиммлеру письмо о том, что знает о сепаратных переговорах Вольфа с Даллесом. Что чуть не привело его к провалу. И только потом он пошел к Борману и сорвал банк. А ведь ему ничего не стоило не ждать предложения Шелленберга (не было очевидно, что оно бы последовало, последний мог выбрать и других подчиненных для решения свой задачи) и обратиться к нему первым с предложением отправить пастора Шлага в Швейцарию, поскольку там сильно выросла разная активность. И по реакции Шелленберга он получил бы очень много информации о том, кто из двух, Гиммлер или Борман, пытается договориться с американцами.

Любой аппаратчик такие возможности ловит, что называется, на лету. Юлиан Семенов, скорее всего, тоже это понимал, просто нельзя объять необъятного. Но фокус тут в том, что, когда ты сам находишься в игре (а любой человек, который хочет чего-то добиться, — в игре), ошибка может стоить очень дорого, — Штирлиц тому пример. Поэтому совсем опытный человек собьет команду и к начальнику начальника пойдет не просто так, а уже имея в рукаве общественное мнение: типа все знают, только мой непосредственный начальник (и твой подчиненный) знать не хочет. А почему? А потому, что у него свои интересы. А вот я (с народом) готов отстаивать интересы корпоративные, то есть твои, дорогой начальник начальника. Для чего меня и нужно поставить на место начальника. А народ — за!

Читатель. В общем, я понял, что обыватель размышляет, если вообще размышляет, с точки зрения отношений между людьми, а человек Власти — с точки зрения политических проектов. Ну что ж, буду стараться…

Теоретик. Подведем итог. Поскольку вы еще не в правительстве, абсолютное большинство людей вокруг вас — обычные, хотя и с разным социальным капиталом. Поэтому человек Власти должен хорошо себе представлять, что с ними делать. Прежде всего нужно различать две принципиально разные ситуации: когда человек, не тянущий работу во Власти, каким-то образом все же попал в вашу группировку и когда он остается за ее пределами (в «шлейфе» или просто в штате организации).

Второй случай обычно не вызывает особых проблем. Если ни у вас, ни у вашего сюзерена нет намерения сделать человека своим вассалом, отношение к нему становится сугубо формальным: вот оклад, вот должностная инструкция, вот менеджер, который контролирует результаты работы. Лучше, если менеджер при этом такой же наемный работник, держащийся за свое место. Технологии Управления, которые мы упоминали в самом начале главы, как раз для этого и созданы; слова Муссолини — «Друзьям — все, остальным — закон» — лучшее руководство для работы с обычными людьми.

Другое дело, если такой обычный (по характеру) человек каким-то образом попал во властную группировку и лишь потом выяснилось, что взаимодействие с ним создает определенные проблемы. Вот таких людей мы называем несистемными элементами, и о работе с ними следует поговорить отдельно.

Практик. Описанная в предыдущих разделах конструкция Власти носит удивительно красивый и регулярный характер. Образуется «дерево» (для удобства его проще рисовать растущим вниз), которое непрерывно «растет», на каждом уровне сохраняя собственную структуру. Но на практике, конечно, регулярность серьезно нарушается за счет наличия не совсем системных, то есть не помещающихся в регулярную структуру «дерева», элементов. Их достаточно много, поскольку исключения сложно обобщить, но в целом все они сводятся к следующим основным типам.

Первый тип — член группировки, занимающий довольно высокий пост и отказывающийся быть сюзереном. Это часто связано с личными качествами и, как правило, сочетается с яркими узкопрофессиональными талантами. А иногда ему просто не доверяют — если среди его предыдущих вассалов оказалось слишком много врагов или шпионов. Вообще говоря, такая ситуация не очень интересна группировке, но бывают исключения. Например, когда такой человек занимает очень важный профессиональный пост. Это ставит под угрозу контроль его группировки над соответствующей сферой в случае его ухода, и приходится мириться с его недостатками. Тогда группировка должна продвинуть в ту часть административной системы, которой руководит такой человек, другого своего представителя. Этот человек может не занимать высокий пост (например, быть секретарем или помощником, хотя может стать и заместителем), его главная задача — находить новых членов для своей команды. Такой человек может вообще не готовиться по профессиональной части, у него очень узкие обязанности: совместно со своим руководителем подыскивать новых членов команды и вести их с чисто политической позиции (не вмешиваясь в профессиональную часть, которая идет через начальника). Такое разделение обязанностей сюзерена, который одновременно является профессиональным начальником в обычной жизни, неестественно и быстро заканчивается, но в виде исключения бывает.

Существует еще один вариант этой схемы. Когда профессиональный пост, который занимает член группировки, настолько велик, что его профессиональные обязанности занимают все его время и не оставляют возможности для более или менее квалифицированной вербовки новых сотрудников. Тогда он выбирает из своих вассалов (именно из них, а не из простых подчиненных) нескольких человек, которые являются фильтром первичного отбора персонажей. То есть эти люди выступают как сюзерены по отношению к новым членам команды, но изначально позиционируют себя как вербовщиков, в задачу которым вменяется вывод нового человека на своего начальника. Если тот его устраивает, то отношения «сюзерен — вассал» развиваются в нормальном режиме, если же нет, то временный сюзерен становится постоянным.

В любом случае такая ситуация требует наличия в группировке специфических людей, у которых профессиональные обязанности связаны с работой внутри властной группировки (в СССР была профессия — кадровый партаппаратчик). Такие люди никогда не занимают высокие профессиональные посты (они ничего не умеют), но внутри группировки имеют достаточно высокий командный рейтинг.

Читатель. О! Горбачев!

Практик. Именно! Потому он и проиграл так быстро: никто в его окружении не считал себя лично ему обязанным! У него не было высокопоставленных вассалов, были только подчиненные.

Так вот, такие люди не могут сами становиться нормальными сюзеренами, поскольку их работа по большей части сосредоточена внутри команды, а вассалов нужно искать вне ее. Даже если они выполняют функции вербовщика, они все равно не могут быть полноценными сюзеренами, потому что вербуют новых вассалов под конкретных сюзеренов. Рано или поздно, конечно, они каких-то вассалов набирают, но это ветвь политической команды явно второго сорта, в случае ухода такого сюзерена ветвь самостоятельно не выживает, ее разбирают другие команды, причем на самом низком уровне. Вообще, внутрикомандные управленцы в нормальной ситуации — персонажи второго сорта, только в условиях ослабления политических игр (типа нашего застоя) они вылезают на первые роли.

Теоретик. Наверное, нужно пояснить, почему аппаратчики выдвигаются на первые роли именно в условиях застоя. До сих пор мы рассматривали Власть исключительно как игру между людьми Власти за должности и ресурсы, как бы падающие с неба. Но на практике ресурсы возникают от работы какой-либо внешней по отношению к Власти системы — корпорации, государства, международной организации. И этой внешней системой тоже требуется управлять, для чего и выстраивается профессиональная иерархия. Если во главе такой системы окажется человек с низкой профессиональной квалификацией, система начнет загнивать, и поток генерируемых ею ресурсов уменьшится (или того хуже — систему просто сожрут внешние враги). Разумеется, правящей группировке это не понравится, и будут сделаны соответствующие выводы.

Но если правящая группировка перестает обращать внимание на уменьшение потока ресурсов (например, в силу возраста: старики менее склонны что-то менять, чем молодежь), возникает застой, и наступает время аппаратчиков. Они лучше других умеют работать с кадрами и продвигать своих людей. В результате профессионально компетентных людей Власти буквально выметают из правящей группировки, и ее возможности управлять государством/компанией/организацией падают ниже плинтуса. Результат, как правило, плачевный: лишившись приносящей ресурсы организации, группировка погибает.

Практик. Второй тип — «парашютисты». Это представители высшего руководства (дети, родственники и так далее), которые оказались на постах, явно не соответствующих их квалификации, ни профессиональной, ни административно-политической. Чем-то такие персонажи напоминают представителей первого типа, только у тех вообще нет вассалов, а здесь они есть, но качество их очень низкое. Связано это с тем, что опытные профессионалы очень не любят таких «неопытных» сюзеренов, которые постоянно подставляются и в профессиональных, и в политических играх. Но поскольку они прикрыты высокими связями, то их обычно не наказывают, а выбирают одного из вассалов (в случае политических игр) в качестве козла отпущения.

Иногда таким «парашютистам» дают «дядьку» — опытного, но уже сходящего профессионала, который должен молодого постепенно тренировать и направлять, но его эффективность часто невелика. Нужно отметить, что такие персонажи обычно очень активно ищут себе вассалов (поскольку им нравится быть в окружении лиц, ими восхищающихся), а поскольку серьезные люди к ним обычно не идут (хотя бывают исключения), то в результате эти вассалы качественно еще хуже. Потом их этот «парашютист» раскидывает по разным ведомствам и структурам, и там ситуация повторяется на более низком уровне. Обычно «парашютистов» (вместе с их вассалами) безжалостно вычищают из группировки, как только уходит их покровитель.

Теоретик. Тут нужно понимать, что покровитель — это всегда старший по иерархии представитель той же властной группировки. Никакие внешние игроки, будь они хоть премьер-министрами, таких полномочий не имеют. А вот причин для того, чтобы стать покровителем «парашютиста», может быть много: и личные отношения, и родственные, и интерес к какому-то внешнему человеку (которому делается презент), и договоренности об обмене с другими властными группировками, и еще более сложные комбинации, о которых нижестоящим знать не положено.

Практик. Третий тип — «тайный советник вождя». Это обычно человек, который входит в аппарат высокопоставленного члена группировки, занимающего к тому же высокий профессиональный пост (как уже неоднократно отмечалось, профессиональный и политический рейтинг коррелируют, но не всегда совпадают). У него может не быть своей вассальной структуры (или она очень маленькая), но в силу близости к одному из первых лиц он может быть очень влиятелен даже за пределами круга своих вассалов. Грубо говоря, он частично получает долю сюзеренных полномочий своего руководителя по отношению и к его вассалам, и к его профессиональным замам (даже из других властных группировок). Иногда такие люди получают самостоятельное назначение (например, таким был Крючков, который карьеру начинал помощником Андропова), но чаще они переходят по наследству к другому руководителю своей верхней группировки. В первом случае они напоминают «парашютистов» (неожиданным взлетом, особенно если были помощниками вне официального аппарата), но все довольно быстро убеждаются, что они высокие профессионалы и им палец в рот не клади. К таким людям все тянутся, поскольку у них явные связи наверху, и они быстро набирают недостающую вассальную структуру.

Теоретик. «Тайные советники» — это «парашютисты наоборот», хорошие профессионалы, притягивающие других профессионалов. Но их слабая сторона — низкая мотивированность к собственно властным играм (как у всех профессионалов). Так что без самого вождя «тайный советник» вряд ли станет сильным игроком (как консильери без дона в мафии).

Практик. Четвертый тип — «выскочки». Это люди, чей профессиональный или политический рейтинг много выше их формальной должности. Появляются такие люди в результате одной из нескольких процедур. Например, в случае резких изменений (как у нас в 1990-е годы, когда происходит «вычищение» очень большой «старой» команды, в нашем случае — социалистической номенклатуры), когда главное — обеспечить освобождающиеся места «своим» людям, в том числе и достаточно новым членам команд. Еще один вариант — острый политический конфликт (например, схватка Гусинский — Коржаков в 1995-м или Березовский — Чубайс в 1997–1998 годах), когда нужны люди, которые быстро решали бы конкретные профессиональные задачи, а тонкие внутрикомандные игры отходят на второй план. Бывают случаи, когда человек, которого все (в том числе и его покровители) рассматривают как «парашютиста», оказывается вполне адекватным, что позволяет ему получить знания, намного превышающие его формальные полномочия. Чаще всего такие люди получают эксклюзивные полномочия от своих руководителей, но они обычно не подкрепляются соответствующими официальными должностями, и потому, что это не всегда возможно, и потому, что это создаст излишние проблемы для самих назначенцев — вместо решения текущих проблем им придется разбираться с новыми должностными обязанностями.

Однако непонятно, что делать с такими людьми по завершении основной работы, ради которой их продвигали, в этом заключается главная сложность. Поскольку знания и умения «выскочек» существенно превышают формальные полномочия, они создают массу проблем для всех. Есть несколько вариантов выхода из такой ситуации. Например, их на очень длительный срок (5–10, а то и больше лет) оставляют на некоторой должности, жестко ограничивая полномочия. Способности и политические возможности «выскочек», полученные ранее, позволяют им устроиться достаточно удобно, и, если они не проявляют излишней активности, их часто не трогают. Но из политической командной жизни выкидывают.

Другой вариант работы с такими персонажами: их полностью выкидывают и из группировки, и с должности. Возврат таких людей крайне затруднен, поскольку на низкие должности они не пойдут, а все места наверху, как понятно, заняты. Кроме того, если такие люди по каким-то причинам имеют связи с текущими первыми лицами во властных группировках, то остальные члены этих группировок сделают все, чтобы они с «первыми» не встретились, поскольку это грозит их возвратом на чье-либо теплое место.

Третий вариант: такого человека готовят на очень высокий пост, но ему самому об этом не говорят. Тогда полномочия, которые он получает неофициально, — это проверка, и если он ее выдерживает, то получает официальные повышение. Если нет, то нет. В этом случае человек и становится «выскочкой», поскольку назначение он так и не получил, а опыт сильно более высокой игры никуда не делся (даже если он не оправдал ожиданий).

Теоретик. Поскольку варианты «заморозить» или «выкинуть» встречаются намного чаще, чем «кандидат на высокий пост» (не у всякой группировки всегда есть под рукой свободный высокий пост), положение «выскочки» представляет проблему не для команды, а для него самого. Каждый решает ее в меру собственных представлений о Власти, но в целом нужно понимать, что бывают ситуации, из которых не существует хорошего выхода.

Практик. Пятый тип — «агрессоры». Это достаточно специфические персонажи, которые активно воюют против своих сюзеренов, если те не отвечают их запросам. Вообще говоря, в силу уже понятной вам специфики Власти вассал очень редко может обыграть сюзерена, но это все же возможно, например в случае:

1. Если вассал — «выскочка» со связями и опытом, сравнимым с опытом своего сюзерена.

2. Если сюзерен пассивен и допускает неконтролируемый им самим выход своего вассала на более высоких сюзеренов группировки. Они теоретически не должны поощрять такую активность «низких» членов команды[94], но если те, в свою очередь, в состоянии сами адекватно влезать в сложные политические игры на таких высоких уровнях команды и, например, предлагают какой-то реальный ресурс напрямую, минуя своего сюзерена, то могут и получить добро на свои действия.

3. Если сам вассал гиперактивен и имеет какой-то неожиданный ресурс. Например, это очень красивая молодая женщина (в некоторых группах — мужчина) или человек, имеющий неожиданные связи по родственной линии (например, его тетушка — известный врач, лечит детей высокопоставленных чиновников).

Вот такие агрессоры крайне опасны, и с ними нужно держать ухо востро, поскольку они могут знать и понимать много больше, чем можно понять по их формальной биографии. А излишняя агрессивность некоторых представителей такой группы проявляется не только в отношении сюзеренов, но и в отношении остальных членов команды.

Теоретик. Наличие небольшого числа «агрессоров» в команде даже полезно, поскольку помогает поддерживать настороженность у сюзеренов. А появление «суперагрессора», успешно прошедшего по головам и занявшего положение верховного сюзерена, может оказаться еще более полезным, поскольку под таким руководством властная группировка станет более эффективной. И те немногие, кто к тому времени останется в команде, могут даже получить от этого выгоду. Здесь, как и везде в жизни, можно либо рискнуть и быстро выиграть, но, скорее всего, проиграть, а можно идти к цели постепенно и достичь ее с большей вероятностью. Путь агрессора — это путь высокого риска.

Практик. Шестой тип — «маньяки». Это люди, которые, получив высокую формальную должность, отождествляют себя с ней и начинают воспринимать свои обязанности как некий долг, претворяя в жизнь собственные фантазии. Иногда это получается успешно (кардинал Ришелье, который фактически руководил страной; впрочем, при полном одобрении Людовика XIII), а иногда приводит к крайне острым конфликтам (Томас Беккет, архиепископ Кентерберийский при Генрихе II Английском, митрополит Филипп при Иване Грозном, патриарх Никон при Алексее Михайловиче и так далее). Это, разумеется, самые масштабные примеры, но такое бывает и на более низком уровне. Иметь дело с такими персонажами страшно трудно, поскольку они категорически отказываются обсуждать вопросы, связанные с их «призванием». В некотором смысле это напоминает шизофрению или паранойю, хотя в других отношениях это могут быть вполне нормальные люди.

Теоретик. Фактически у таких людей происходит отождествление Власти с Управлением, и они начинают фанатично заниматься не делами группировки, а делами подконтрольного учреждения. Для собственной команды «маньяка» такая ситуация — катастрофа, а вот для конкурирующих группировок — широкое поле для всевозможных интриг. Фанатики прямолинейны и потому хорошо управляемы.

Практик. Приведу один простой пример. Став после президентских выборов 1996 года главой администрации президента РФ, Анатолий Чубайс активно защищал интересы олигархов. Однако сам он был убежден, что его настоящее место — на посту президента России, и активно разрабатывал соответствующие планы. Ему было понятно, что с поста главы администрации он на пост президента не проскочит, и, соответственно, он захотел стать главой правительства. В том числе и потому, что он отлично знал: в 1996 году Бориса Ельцина сделали президентом Александр Коржаков, Виктор Черномырдин и Олег Сосковец, которые контролировали финансовые потоки в регионах, а вовсе не «молодые реформаторы».

Но была у него одна беда. Он никогда не был человеком Власти, соответственно, у него никогда не было своей властной группировки. Относительно верные люди были (в основном за то, что он им обеспечивал доступ к финансовым ресурсам, — и только пока обеспечивал), а вот вассальной присяги ему никто не приносил. Поэтому и продавали его направо и налево, как только казалось, что Чубайс им больше не интересен с точки зрения получения дополнительных ништяков.

Как следует из вышесказанного, для решения задачи карьерного роста Чубайсу постоянно требовались бюджеты. Главными его политическими противниками на тот момент были Борис Березовский и компания, с которыми тесно контактировал премьер-министр Черномырдин. И они не позволили Чубайсу не только стать премьером (собственно, не исключено, что Ельцин отлично понимал: если представитель либеральной элитной группы станет премьером, то он долго не проживет), но и даже занять место единственного первого вице-премьера. В результате пришлось отказываться от коротких планов и начинать строить длинный.

Чубайс долго искал кандидата на пост второго «первого вице-премьера», который подходил бы сразу по нескольким пунктам: это должен был быть человек, который не имел связей с Березовским, нравился бы Ельцину и, что тоже немаловажно, в силу своих способностей, организационных и интеллектуальных, не мог бы стать реальной конкуренцией самому Чубайсу. Выбран был Борис Немцов, и вроде бы все получилось, но произошел еще один затык.

Министром финансов на тот момент был абсолютно ельцинский вассал — Александр Лившиц. Чубайс планировал его заменить своим человеком, Алексеем Кудриным (без бюджета — никуда!), но Ельцин отказывался — Лившиц ему был куда приятнее. И Чубайсу пришлось сделать специфическую крокозябру — самому стать не только первым вице-премьером, но и министром финансов. Фокус тут в том, что первый вице-премьер выше министра на две позиции, и это примерно то же самое, как если бы командир полка одновременно командовал ротой в одном из своих батальонов. Именно по этой причине назначения были разнесены на полторы недели: Ельцин все это время Лившица не снимал. Собственно, аппаратной логики в этом назначении не просматривалось, контроль Чубайса над Минфином был слабым, довольно скоро ему пришлось уйти, и на пост министра один из олигархов пролоббировал своего человека — Михаила Задорнова.

Важно же здесь было то, что Лившиц, которому очень нравилось быть министром финансов, затаил обиду на Чубайса. Перейдя на пост заместителя руководителя администрации президента РФ по экономике, он создал Экономическое управление президента РФ и поставил ему задачу скомпрометировать Чубайса перед Ельциным как администратора и управленца.

Отметим, что поводов для таких выводов было много, и уже к середине августа (то есть менее чем через полгода после перестановок) Чубайс почувствовал: кресло под ним закачалось. Собственно, не нужно забывать и активность Березовского и «Тани-Вали» (Валентин Юмашев стал преемником Чубайса на посту главы администрации). Но без объективной картины деятельности Чубайса, которую давало как раз Экономическое управление, ничего бы не вышло. К слову, с Березовским у Экономического управления отношения были нисколько не лучше, чем с Чубайсом.

В реальности Ельцин принял окончательное решение по отставке Чубайса после убийства Михаила Маневича (который был одной из главных фигур в рамках разработанного Чубайсом плана продвижения во власть, и в его смерти Чубайс, возможно небезосновательно, как раз Березовского и обвинял), поскольку соответствующую политическую карту Чубайс разыграл с серьезными ошибками. Впрочем, это уже другая история. Для нас важно, что уже с конца июня вся либеральная тусовка в Центробанке и правительстве начала себя чувствовать не очень уютно.

Причем жаловаться было некому — Экономическое управление само никаких решений не генерировало, оно только писало комментарии к тем текстам, которые ЦБ и правительство сами присылали президенту. Этого оказалось достаточно: качество работы и понимание экономики и финансов у либеральной команды оказались настолько низкими, что не выдерживали даже самой мягкой критики.

И в этой ситуации либеральная команда, которая уже знала, что Экономическое управление готовит стратегический доклад для президента о последствиях проводимой ею политики (он был написан в сентябре, представлен президенту в начале октября и содержал положение о неизбежности дефолта к концу лета — началу осени 1998 года в случае продолжения политики Минфина), решила этот доклад упредить. Для этого выбрали стандартный аппаратный ход: нужно было привязать действующих лиц, оказавшихся под угрозой увольнения, к публичной и политически значимой кампании, которая про длится достаточно долго, чтобы угроза быстрого увольнения отступила.

В качестве такой кампании была выбрана деноминация. Анатолий Чубайс и Сергей Дубинин обратились к президенту, и тот, поскольку ему понравилась идея «зафиксировать» падение инфляции как его собственное достижение, решил подписать указ о деноминации. Указ был подписан 7 августа 1997 года (напомню, Маневича убили 18 августа) и практически гарантировал творцам будущего дефолта (Дубинину, Алексашенко, Чубайсу, Задорнову, Игнатьеву и Кудрину) возможность бесперебойной работы по его организации до начала весны 1998 года. Отметим, что, разумеется, при их политике никакой остановки инфляции быть не могло, просто ее накопили, используя рынок государственных краткосрочных облигаций (ГКО) как резервуар, и в августе 1998 года соответствующий потенциал вывалился на рынок одномоментно, вызвав в России одну из самых крупных экономических катастроф последних десятилетий.

К сожалению, объяснить такие тонкости Ельцину было невозможно. В марте 1998 года он отправил Чубайса в отставку, но предотвратить дефолт было уже нельзя. Все его творцы (за исключением Алексашенко, который оказался уж слишком «интеллигент») отлично себя сегодня чувствуют во власти, поскольку разбор полетов не проводился, а денег эти ребята на рынке ГКО «заработали» столько, что легко откупились от отдельных попыток в чем-то разобраться на уровне не политическом, а правоохранительном.

Читатель. А Чубайс?

Теоретик. Не поняли? Если бы Чубайс не отождествлял себя с идеей «разрушения социализма и СССР», он мог бы отказаться от идеи ГКО как опасной для интересов страны и, свалив дефолт на Задорнова, Дубинина и всю либеральную команду, выиграть политическую партию. Вплоть до того, что мог вместо Примакова — Маслюкова возглавить правительство в августе 1998 года. Но его сверхценные идеи помешали его же желанию построить политическую карьеру, и в итоге Чубайс навсегда покинул российское политическое поле.

Практик. Но вернемся к перечислению типов несистемных элементов. Седьмой — «агрессоры-руководители». Это тип, противоположный пятому, «агрессорам». Сюзерены, которые в силу каких-то психологических причин начинают истреблять некоторых своих вассалов. В подавляющем большинстве случаев такая политика имеет психологические причины (зависть к излишне успешному вассалу, страх, что он слишком быстро делает профессиональную карьеру, и так далее, и тому подобное). Исключение — если вассал сам оказался агрессором.

В любом случае такая ситуация не идет на пользу сюзерену, поскольку демонстрирует его ошибки — либо прошлые (выбор не того вассала), либо текущие.

Теоретик. Для властной группировки такие сюзерены представляют проблему, но мы уже убедились, что в реальной жизни всегда так: получая какой-то ресурс, вместе с ним получаешь и проблемы. Решение здесь то же, что и в других случаях: превратить недостаток в достоинство, например использовать такого сюзерена для поиска потенциальных предателей.

Практик. Восьмой тип — внекомандные члены группировки. Такие люди возникают в том случае, если их высокопоставленный сюзерен, обеспечивавший ресурсы всей группировке, неожиданно выпадает из команды (по возрасту, здоровью или умирает). Теоретически его должен заменить один из непосредственных вассалов, но если замена не была подготовлена, произвести ее невозможно. В результате вся группировка может оказаться вне игры.

Теоретик. Этот вариант мы уже рассматривали выше на примере советского Политбюро. Группа вассалов, оставшаяся без сюзерена, практически не имеет шансов сохраниться как единая команда. В результате на «рынке вассалов» появляются своего рода «ронины», готовые присягнуть новому сюзерену. В принципе, в интересах всей группировки (к которой принадлежал выбывший сюзерен) как-то пристроить этих людей, чтобы они не унесли на сторону командные секреты; но найти им нового сюзерена, способного гарантировать верность, не так-то просто, поэтому чаще всего «ронины» выводятся в запас. Как видите, хотя Власть и предусматривает пожизненную гарантию занятости, это гарантия до конца жизни сюзерена, а не вассала.

Практик. Мы перечислили основные правила Власти, которые необходимо знать для вхождения во властную группировку и успешного роста от рядового вассала до преуспевающего сюзерена. Однако на этом карьера настоящего человека Власти не заканчивается, а только начинается. В высших сферах Власти, куда приведут вас (при правильном использовании) уже полученные знания, все эти правила продолжают действовать; но к ним добавляются новые, о которых мы расскажем в следующей главе.