Была девушка – Ольга из соседней деревни. Она раньше работала на вычислительном центре. Там работа посменно круглосуточно и она поэтому оттуда ушла: "Ночью и не работали, спали на столах, а потом приходишь домой вроде с ночи – и опять спишь. Все перепуталось. И мне такая жизнь надоела". Она была не замужем, хоть как по мне – была добрая и уютная. Оля рассказывала как её пытались знакомить даже по объявлениям, и однажды приходит она знакомиться, а напротив сидит мужик средних лет в синих трикотажных брюках и она понимает – он алкоголик. И она подумала: "Мне столько лет, неужели все эти годы я прожила для того чтоб встретить такое".

Ещё была пожилая женщина – экономист этой базы. Она повспоминала о приключениях Серёжи в первый год его службы. И что когда увидели его жену, то сказали: "У такого Серёжи такая жена (по имени)". То есть со стороны было видно, что мы не соответствуем друг другу ментально. Что и было чистой правдой. Но о единстве противоположностей тоже много чего есть написанного.

Вообще там было много незамужних женщин из соседней деревеньки. Как видно наличие военного городка не есть абсолютной гарантией для достижения "счастья в личной жизни", или хотя бы его номинального вида.

У нас в конторе работала ещё одна местная девушка – Вера, которой не было и двадцати пяти, а она уже три раза развелась. Вот она специализировалась на поисках счастья с солдатами: первый быстро оказался дурак и алкоголик, второй – грузин, и когда его родственники узнали что он в армии женился, то за ним приехал брат и увез. С третьим тоже что-то быстро не сложилось. То есть если брать хоккейное чистое время, то за все три раза брака у нее могло набраться месяцев шесть. И она как раз "работала" над очередным прибывшим молодым лейтенантом. Но он тоже куда-то домой собирался ехать жениться.

На базе был активный профком, постоянно что-то распространял и разыгрывал какие-то товары. Однажды мне достались сапоги на мою мать: у нее была толстая нога, а там было специальное голенище. Но моя мать так их и не носила. Они и сейчас лежат где – то дома.

Запомнила еще одну сотрудницу из этого своего кабинета на автобазе – тоже жену моряка. Поговаривали, что она крутила шашни с одним из наших командиров авторот. Во всяком случае я на всегда запомнила её шутку, когда этот парень пришел к нам в кабинет и начал вертеть наш кактус с подоконника и просить подарить это ему. Она спросила для чего этот кактус ему нужен: "Собираешься сажать на него провинившихся?". У него была императорская фамилия – Романов, он был чисто – русский после Рязанского училища и заинтересовал меня тем, что Серёга рассказывал: когда Серёгу назначили командиром роты, то Романов сказал – теперь будет с ним дружить, потому что дружить с младшими по должности недостойно. Запоминается, не правда ли?

Вообще в ограниченном кругу гарнизона, чтобы заработать какие-то сплетни на свою голову, особо ничего делать не надо. Например, я однажды разбиралась с тем соседом – Русланом где кто что работает из солдат, а потом узнала что меня с ним связывают теплые отношения. Я даже уже не удивилась, потому что меня обстановка гарнизона уже начала серьёзно задалбывать.

Потом у нас дома появились какие-то вши. И конечно же мой муж был ни при чем. Я выварила все бельё в жестяном ведре и на этом разборку закончили. Интересно, что моя соседка тоже выварила в эти дни все своё бельё и на этом разборку закончила.

Сережа, который ко всем своим многочисленным достоинствам был ещё и сказочна ревнив, при мне сообщил жене Рустама свою версию, основанную на дошедших до него слухах. Я ему что-то доброе ответила, а она сказала что вообще же это её проблема, потому что это же её муж значит изменил. Я подумала, что это же исламский интеллектуальный прорыв в наше христианское мировосприятие. На этом и закончили. Определились, что мальчики дрыхли в медицинском изоляторе, а там все бельё такое.

=====

Когда я рассказывала об огромадной яме на въезде в автобазу, то это было именно об этой. Ряд в двенадцать страшнючих КРАЗов стоял тоже именно тут прямо напротив ворот. В Дуброво стоял ряд ЗИЛов без двигателей.

В Каменке грузовики ездили совсем близко, в основном в радиусе десяти километров, то есть на московскую трассу не выезжали. Но это большинство, а далеко не все маршруты.

Начальник автобазы Гурский, был необъятно толстый, видимо болен обменом веществ. И он же ещё пробовал доставать меня своим кокетством. Вот что можно было ему ответить? Я сказала: "Ну, приходите", и он отстал навсегда. Вообще там глазами ели многие, но с учетом нижайшей толерантности Серёги, то лучше было даже не задумываться. Мне очень помогало то, что красавчиков было много, и поэтому влюбиться в кого-то одного было просто невозможно.

Однажды меня послали с кучей путевых листов к прорабу на карьер и я там не очень удачно из КАМАЗа спрыгнула, почти совсем неудачно: зависла на обручалке. Это очень больно – чуть палец не оторвался. Кстати, тем кто работает с приборами: летчикам, морякам кольца запрещали носить. И я теперь точно знаю почему это правильно.

На работе мне надо было вести наряды слесарей, но там были всякие термины и их командиры рот вели их без меня, просто отдавали готовые. Ещё я вела огромную книгу, в которой производился учет доходов и расходов солдат: сколько заработал, сколько на него израсходовали. И до сих пор помню что на руки рядовым положено было выдавать в месяц семь рублей, а сержантам – одиннадцать.

Как я уже рассказывала, наши солдаты должны были зарабатывать деньги на свое содержание. И это получалось не у всех. Хорошим результатом был в конце службы рублей сто пятьдесят за два года. У некоторых все же выходило какое-то накопление и им эти деньги выдавались на дембель. А у некоторых образовывался глубокий минус и они слали телеграммы чтоб им выслали деньги для расчета. Кто-то сильно скандалил. за кем-то приезжали родственники.

Вообще напряг с деньгами на содержание войск уже стал сильно сказываться в 1988 году. Я помню комбат ходил по штабу грустный и говорил о том, что бы мы придумали как можно заработать денег. Мы предложили сдавать солдат в аренду строителям дач, но он ответил что есть норматив, по которому это запрещено. Еще у него было наблюдение, что если он видит по подмосковной трассе стоящий на обочине автомобиль с поднятым капотом, то 99% за то что на нем будут армейские номера. Это где-то так и было.

В штабе было намного уютнее чем на базе. Нас в бухгалтерии было трое, в соседней комнате в канцелярии был солдат –казах Ербулат с красивым почерком и начальник канцелярии – жена подводника, коренная Питерка, лет двадцати пяти. Её муж был потомственным подводником и как я поняла сюда они попали по блату.

Пусть вас не смущает что в Подмосковье нет моря, а подводники там есть. Это их связисты. Они через подземные установки осуществляют связь со всеми своими подводными лодками. Как это делается для меня выдающаяся загадка, но это так. До какой глубины они там докопались мне тоже не известно, но очевидно что до той на которой находятся подводные лодки.

По штабу гуляли комбат, начальник штаба и пропагандист. Там я впервые увидела воплощение армейского дебилизма, о котором столько читала. Вообще когда я немного осмотрелась в армии, то взяла «Бравый солдат Швейк» и прочитала по новой. В школьные годы когда я его читала первый раз, то мне иногда было смешно, но в целом я нашла это произведение достаточно скучным. Теперь же попав в нужную среду, находясь в окружении «персонажей», с огромным удовольствием перечитала этот армейский шедевр.

Так вот, начальник штаба Алим Кулеша решил переклеить себе в кабинете обои. Выбрал, ему их приклеили. Но не почувствовал он себя там как надо бы по фен-шую. И так раз пять. Мой муж как-то поводил меня к стене возле выключателя и тихонько показывал слои. А ведь так просто и не скажешь, что майор Кулеша имел такое обостренное по фен-шую восприятие.

Его сосед по кабинетам – пропагандист, капитан тоже обновлял себе кабинет и попросил прислать специально обученных солдат. А у нас был целый взвод солдат со строительной специальностью. Хоть они должны бы были быть в стройбате, а у нас автобат при стройбате. Вот они ему приклеили обои. Он нам показал образец творчества специалистов. Он ей богу не был привередлив. И собравшись вдвоем с одним штабным сержантом, они сами приклеили их заново. При этом они оба занимались этим впервые. И получилось замечательно и ровненько. Ну что тут скажешь? Какая армия, такие и специалисты. Ну и из этих двух историй вы можете сделать вывод, что в обоях у нас недостатка не было. И взять их на шару было можно сколько хочешь. Но имея такую возможность мы не имели куда её применить. Нам негде было их клеить или даже складировать с целью дальнейшего возможного использования.

В честь приближающегося Нового 1989 года я для развлечения взяла лист ватмана А4 и сделала стенгазету в штаб. Фотки какие-то набрала, открытки и стишки насочиняла. Сама очень удивилась, потому что ни в школе, ни в институте даже близко не подходила ни к каким активистам. Эта газета до сих пор в свернутом виде лежит где-то у меня дома в Луганске в комнате, которую я считаю типа своей библиотекой.

Еще я любознательно слушала о солдатах: кто и как попал в армию.

Дорога во солдаты была у парней очень разная. Были те кому в армии просто противопоказано. Например, к нам поступил солдат с патологией суставов. Это была их семейная болезнь. Его родной брат был прикован к постели с нею. А он пробился через военкомат чтоб доказать обществу что он такой же как и все. И его приходилось таскать по больницам. Короче, через полгода его все же комиссовали из армии.

Был двадцатилетний молодой отец. Кстати, настоящий русский красавец – Лазарев. У меня иногда проблески в памяти, я что-то неожиданно вспоминаю. Так вот я у него спрашиваю: «Тебе же должны были дать отсрочку. У тебя только что родился ребенок» Ответ: «Зачем мне отсрочка? Пусть ребенок растет. Приду из армии, вокруг все рассказывают как у них дети плачут и спать не дают. А я им скажу, что мой не плакал».

Наш писарь Ербулат был из Казахстана с Балхаша. Он окончил техникум и мог продолжить учебу, но пошел в армию. Он своим идеальным почерком вел книгу приказов, делал записи в военных билетах. Книга приказов велась вручную в прошнурованной опечатанной тетради. В ней невозможно было что-то вставить или подделать. Это не листочки отпечатанные в папке подменять. Я спросила Ербулата: «Зачем?». Он пояснил, что думал, что будет от этого какая – то польза стране. Но теперь понял, что пользы точно не будет.

Был парень по фамилии Вовк, который мечтал о военном училище, но не смог пройти медкомиссию по высокому кровяному давлению и решил попробовать через армию. Его возили на поступление, потому что есть и такая разнарядка: направлять из солдат желающих учиться в военных училищах. Но тоже не получилось пройти медкомиссию.

Наша главный бухгалтер – жена мичмана, уже лет за сорок, рассказывала что её муж тоже очень хотел в армию, но он – дальтоник и в офицеры его не взяли, а мичманом (это аналог прапорщика) –пожалуйста.

Всё же у меня были большие пробелы в представлении о субординации. Помню когда услышала как дежурный кричал на дневального, кстати тот самый сержант Лазарев, то сказала ему что в следующий раз его могут назначить дневальным и на него начнут так же кричать. Он мне светло улыбнулся и сказал что это вообще никак невозможно потому что он сержант. И разъяснил разницу между сержантом – дежурным и солдатом –дневальным. Теперь мне тоже смешно.

А Серёга в этом аэропорту Шереметьевском постепенно дичал. Он уже трезвым по вечерам просто не был, начал приводить каких- то гражданских друзей к нам на кухню. Она же была огромная и они там почти до утра как в мужском клубе заседали. Самые пьяные в принципе не могли уйти, они лежали трупиками. Не помню сколько это раз повторилось. Но однажды я развела ситуацию так, что больше к нам никто не пришёл. Только сейчас я об этом вспомнила. Просто всплыло. Скорее всего, я их просто выкидывала из квартиры. Я из тех кому необходима территория тишины. Интересно что Серёгины собутыльники все были гражданские водители и он к этой своей дружбе крайне трепетно относился.

Особенно у него были близкими друзьями два водителя: один высокий, а другой маленький и щуплый, у него еще только что родился ребенок. Так вот на высокого на бухгалтерию на адрес автобазы пришло из милиции уведомление об оплате пошлины или штрафа, и в нем была фабула: занимался онанизмом перед окнами женского общежития. Я Серёге представила этот манускрипт, он прямо извёлся возмущениями, что менты могут что угодно написать, если им не заплатить и что скорее всего максимум пацан ссал под деревом. Короче, его дружбаны – святое.

А у меня начала падать планка только при одном виде пьяного Сергея. Просто я чувствовала в себе зверскую ненависть. При этом он для начала ничего плохого не делал, если не считать ничем плохим требование разговаривать с ним до трех ночи. В три ночи ему наконец хотелось спать. Очевидно, что мне хотелось спать намного раньше и очень хотелось погасить его как источник помех.

Но не только мне стали докучать его пьяные мансы, потому что на утро он проспавшимся быть не мог. Если он суперпьяным ложился спать в три ночи, то как бы он мог стать трезвым в восемь утра? Хорошо, что машины водить в его обязанности никак не входило. Я думаю, что он потом где-нибудь в каптерке спал целый день до вечера.

У нас с Серёгой дни рождения с интервалом в семь дней: у меня двадцатого, а у него двадцать седьмого. Я всегда трепетно относилась к тому какой фильм мне покажут на мой день рождения. Типа загадывала. На двадцать лет в 1984 я в кинотеатре нарвалась на "Счастливая Женька" и очень расстроилась. Теперь же спустя четыре года я получила по телевизору "Собачье сердце". Даже не знала как на это реагировать. Но фильм хитовый. Ну, или Булгаков хитовый.