Когда Сереге двадцать седьмого ноября 1988 года исполнилось двадцать пять, я сказала кому-то на работе о его дне рождения, и у меня спросили сколько ему исполнилось лет. Я ответила, и собеседник испытал шок, потому что считал что ему под сорок. А ведь два года назад он выглядел совсем -совсем юным мальчиком. И можно это всегда проверить посмотрев на свадебные фотки. Происходил полный запредел.

Как- то наш комбат Мисхат Зякизянович Алтынбаев на меня «наехал»: "В каком виде твой муж вчера пришел домой?" Что я могла ответить на этот конкретно поставленный вопрос.

– Было поздно, я уже спала и не видела. Пришел и лег спать.

Лажа редко где проходит. В армии когда начинаются внутренние исследования, то подобный бред прокатит с нулевой вероятностью. Мне комбат рассказал, что его жена определяет сколько он пил и пил ли вообще просто через дверной глазок.

Ну дальше Серёга кому -то сломал челюсть и все такое. Я об этом уже рассказывала. И однажды когда он пришел в дымину пьяный и что-то начал мне говорить и толкаться, то я просто вышла и ушла спать к подруге. Дальше было интересно. Он, очевидно, лег спать с сигаретой и был небольшой пожар. Кто там его тушил я не знаю. Просто дала телеграмму отцу: "Папа, приезжай. Забери меня отсюда"

То есть в 1988 году под новый год я отправила телеграмму отцу чтоб он забрал меня отсюда. Мои родители тут же приехали вдвоем. У отца произошел гипертонический криз и кровь текла даже из ушей, а тонометр зашкаливало за отметку "триста". И пока мы его везли по непроходимой лесной заснеженной дороге на КАМАЗе в районную больницу, то не то что бы помирились, а забыли что ссорились.

На следующий день мы ездили с матерью проведывать отца в районную больницу, естественно на КАМАЗЕ, водителем был тот маленького роста Серёгин друг. Ехали обратном пути по той же самой заснеженной лесной дороге, где была одна колея и вокруг снега выше подбородка, то есть выйти не куда, но на опушках – места для разъезда встречных .машин. Вот едем мы, а на встречу наш же КАМАЗ, который я знала, что без тормозов ездит. Такое бывает, когда тормозов нет, то они по инерции как-то останавливались. И едет ЭТО прямо на нас не снижая скорость, и разъезд уже проехал. Наш водитель остановил грузовик и мы просто сидели и смотрели как на нас летит КАМАЗ. На последнем мгновении встречка слегка скосила в сугроб так что у нас только колеса погнуло. Не помню как, но на скорости 5 км в час мы все же вернулись на том грузовике. Я спрашивала водителя почему он не выпрыгнул из машины. Он сказал что стрёмно было в снег лезть, как и мне.

Моя мать сказала, что раньше когда она видела армейский автомобиль, то считала – это просто символ надежности. Что можно сказать о её представлении о мире хотя бы из этого высказывания.

Я, когда вижу армейские машины, и теперь сквозь годы – шарахаюсь как можно дальше. Чудеса пилотажа у юных воинов просто зашкаливают. Например, я иду по автопарку и вижу, что для какой-то надобности в асфальте вырубают яму. Когда иду через двадцать минут обратно, то в этой яме уже колесо грузовика. Или иду и вижу, что в расположение казарм заехал грузовик, который пытается вырулить обратно задом. На обратном пути я уже вижу заваленный электрический столб и абсолютно не удивляюсь. Все что могло произойти в этой области – всегда происходило. Теория вероятности по типу случится/ не случится не действовала, все на сто процентов сбывалось.

ДТП всякого рода были не редкость. Хорошо, что хоть до смертей не доходило. Наверное, за счёт защищённости самого КАМАЗа.

Мои родители уехали, пожелав нам дружно жить. Мысль что их дочь разведется казалась им абсолютно невыносимой. Через год ровно я загремела в онкологию с лимфогрануматозом – болезнью иммунитета. В больнице было замечательно, по сравнению с другими моими альтернативами на земле – там можно было находиться.

Я уяснила, что теперь за меня в жизни заступиться некому. И если я к отцу с подобным еще раз обращусь, то он либо умрет, либо его парализует, потому что по справочнику и по тонометру такого давления у людей не бывает.

На Новый год Сергея ожидаемо поставили дежурным на базе где проводили строительные работы возле аэропорта Шереметьево. А кого бы еще, после всего что он сумел сделать? Мы отправились туда вместе, весело провели время, жарили семечки на электрообогревателе. Потом я проиграла кому-то в карты какую-то мелочь в секу. И мой муж меня ругал за то, что я играю в карты на деньги. То есть он боролся с моими пороками. Было смешно.

Он действительно ни во что не играл, ему это было не интересно. Поэтому пока все сидели и играли в каптерке, он слонялся по строительному участку, вдумчиво разглядывая работающих солдат. Мы же знаем, что смотреть на огонь, воду и как другие работают не надоедает никогда.

И один крупный начальник принял его за очень работящего. Его фамилия ушла в туман моей памяти, что-то созвучное «Талалаев». Он носил форму моряка. Когда- то давно он служил во флоте, давно перевелся, но форму менять отказался и вот все вокруг в зеленом, и один он – капитан первого ранга. Вот этот мореман – начальник Загорской базы автотранспортной механизации забрал моего Сергея к себе командиром батальона. Это был маленький батальон, фактически как рота – на сто пятьдесят солдат, но числился батальоном – частью. В это время ходил анекдот про жену Горбачева, как она его среди ночи будет и спрашивает: "Мечтал ли ты, Миша, простой парень – тракторист когда-нибудь спать рядом с женой Генерального секретаря партии?". Мои подруги по работе этот анекдот несколько переиначили в связи с тем что я внезапно стала женой комбата.

И мы сразу после нового года уехали в Загорск, ныне Сергиев Посад.

После того как мы уехали в Загорск в Каменке наступили некоторые изменения. Ту отдельную роту из Дуброво перевели в общее расположение в Каменку. Уж не знаю куда там расселяли семьи офицеров. И у одного солдата нашли туберкулез. Казарму драили и дезинфицировали. Но по крайней мере один человек – замполит роты от него заразился, долго и тяжело болел, лечился и из армии комиссовался.

== 1989. Город Загорск ==

На этот раз рота состояла из автослесарей и строительных рабочих. Водителей среди солдат не было.

Мы переехали из Долгопрудного-хз, который был в глубоком лесу в очень приличный городок. Конечно, поселить нас смогли и там в какую-то конуру. Нам выделили комнату в трехэтажном здании с высоченными потолками, явно девятнадцатого века. На местном сленге здание именовалось «Пентагон», а район, окруженный болотцами и на отшибе – "Островок", официально: конечная остановка улицы Фестивальной.

Меня по переводу приняли экономистом в бухгалтерию. И жилось бы нам вполне себе хорошо, если бы Серёжа мог себя останавливать хоть иногда.

Предыдущий комбат этой части? Всегда интересно куда и почему делся твой предшественник. Вот моя предшественница в бухгалтерии ушла декрет. А предшественника Серёги перевели тут же в другое подразделение, потому что он достал начальника – моремана своим пьянством, которое сопровождалось периодическими исчезновениями на несколько дней, вплоть до недели. Насчет него даже однажды приходили какие-то девицы с документами и спрашивали: "Ваш? Заберите, он у нас лежит, уже надоел". И за ним высылали машину и увезли "мертвое" тело. Его жена была местная – из Загорска, работала завмагом и на этом конструкция держалась. Пристроен пацан был к мореману по блату и протекции, но сильно перегнул палку.

Наш "Пентагон" имел вид необычайный и устрашающий: его много раз ремонтировали, затирая стены. Здание стало как боец, покрытый разными по цвету и форме рубцами. Основной цвет категорически отсутствовал. До остановки, которая располагалась за поворотом трассы, нужно было пройтись минут десять мимо пустыря и помойки на краю треугольника дикой природы. Вечером возле помойки всегда собирались свора больших собак.

Однажды я одна возвращалась с остановки домой, шла мимо всего этого, а сзади какая-то компания. Когда мы потом столкнулись, то им было очень весело рассказывать мне же, как хорошо им было видно: до какой степени мне было страшно идти мимо этих голодных больших псов. Интересно, что ни кому в голову не приходило, что в моей реакции была полная адекватность ситуации.

В нашей общаге потолки были невероятно высокие, и окна им соответствовали. Зимой прогреть это все было невозможно. Я заделала окно полностью ватным одеялом. Это помогло. Мы несколько месяцев жили со включенным светом. Поскольку зимой все равно все время темно, то занавешенность не напрягала.

С соседями мы не общались, кроме моей новой начальницы – главного бухгалтера автобазы с приятной фамилией Маслёнкина. Она с дошкольной дочкою и мужем – бывшим прапорщиком жила через стенку.

В этом "Пентагоне" видно было, что многие семьи с детьми жили десятилетиями. Как они там уже у себя в комнатах обустраивали уют я не знаю. Но вот три соседские семьи как-то очень скандалили: мужья имели где-то дополнительные "гавани" и периодически уходили в недельные запои. Да, это был зверинец, состоящий преимущественно из бывших прапорщиков, уволенных за пьянство и оставшихся на гражданских должностях, в основном водителями. С прапорщиками такое часто бывает. Очевидно, туда идут те, кому после срочной службы особо не куда возвращаться.

Магазин на Островке был один и очень маленький. Купить в нем реально, кроме брикетов киселя было не чего. Неподалеку, через речку, располагался очень уютный и ухоженный военный городок с пропускным режимом. Дорога туда лежала поперек зеленой полосы и находящегося в глубине её мостика через водоем.

Удобнее же было попадать в него на рейсовом автобусе. Я в перерыв иногда туда ездила. Поскольку городок был закрытый, то на въезде заходил дежурный, проходил по автобусу, произносил: "ну, вроде все свои" и выходил, а автобус заезжал в глубь городка.

В основном продукты покупались Сергеем в Москве. Он ездил туда раз в неделю на грузовике, так что его это не затрудняло, а очень даже развлекало. Он вообще любил делать мелкие покупки и истово торговаться на рынке с зеленщицами. Я ему не мешала, поняв что это обряд – шоу – развлечение, поэтому стояла в стороне и ждала. Где в Сергиевом Посаде рынок я сейчас даже не очень припомню. Скорее всего мы туда не ходили вообще.

В общаге существовал порядок: мы были разбиты по пол этажа и по очереди на своем полэтажье убирали раз в неделю. И надо было сдать дежурство. Туалет естественно был общий, как и умывальники.

Среди наших соседей, которые жили тут уже годами, сложились определенные отношения, в основном конечно неприязнь. И было такое милое развлечение – на дежурство своего недруга засунуть в унитаз что-нибудь типа большой тряпки, чтоб спровоцировать засор. И смотреть как тот с этим борется.

На наше дежурство Серёга сам драял туалеты и начищал бронзовые краны. Я мыла пол. Он сказал, что мог бы прислать солдат, но соседи такой хай организуют, что лучше самим помыть. Комнат было штук восемь и дежурить надо было примерно раз в два месяца. Так что мы за полгода может раза три там и подраяли. Но хочу отметить, что мой Серега вообще-то бывший курсант и четыре года на казарме в училище хорошо натренировали его. Так что драять и начищать сапоги он умел лихо, как и чистить картошку.

Кухня была большая общая с поломанными электроплитами. Никто ею почему то не пользовался. Кухонные столы были выставлены прямо по коридору под дверями в комнаты и все там что-то готовили. И хранили всякий хлам привешенным к стенам, в сундуках, или наваленным на эти самые сундуки. Так что пройтись по тому коридору тоже порядочное грузиво. У меня такого стола не было. В комнате был отгорожен угол с электроплиткой и духовкой. И мы там что-то готовили. Вообще- то Серёга прекрасно ел в солдатской столовой и от голода явно не доходил. Поэтому вопросы питания не заострялись на нём. Вопрос был во мне. Мне тоже хотелось нормальной человеческой еды. Вот я и готовила. В те светлые времена заведения типа "Пузатая хата" еще отсутствовали, а имелись либо где-то далеко рестораны, либо столовые с липкими столами и помоями в оловянных тарелках. Так что спасение утопающих – в руках самих утопающих

И, возвращаясь к бессмертным коридорам "Пентагона", там конечно же варили самогон тайно по ночам. Возвращаясь домой поздно вечером после прогулки можно было всего этого нанюхаться вволю.

По соседству подселили нового главного инженера нашей автобазы – подполковника, который приехал без семьи. В список дежурств его не включили. Жаль, было бы интересно посмотреть. За тем к нему стала приезжать в гости жена, но видимо не совсем его. Я хочу отметить что не совсем свои жены у офицеров встречались не редко. Они приезжали с детьми и оставались жить. Можно провести исследование на тему: "Как плохо должно житься женщине, чтоб она притащила жить хрен знает куда своих маленьких детей". Я – то все же была сразу после института, да ещё и никогда раньше не жила в общаге. То есть лично для меня это было приключение взросления. Потому что когда я училась, то слегка завидовала девчонкам, которые жили в общаге, и охотно ела их "фирменные" блюда: картошка с салом и луком и суп с колбасой. Дома такого не готовили.

Под Загорском находился могильник радиоактивных отходов. Были какие-то выступления против. Соответственно в Загорске радиоактивный фон был сильно повышен. В Троице- Сергиевскую лавру привозили иностранные экскурсии, корме японцев. Японцы, запуганные со времен второй мировой, носили на груди дозиметры и когда автобус подъезжал к Загорску, все эти дозиметры начинали пищать и экскурсанты просили повернуть автобус обратно.

Дети в этом городе зачастую рождались с большими дефектами и когда их возили по больницам области, то от врачей слышали фразу: "Задолбали эти загорские". Например, у нашей зам.главбух родился внучек со сросшимися ногами. Её сын со своей шестнадцатилетней женой оставили ребенка в роддоме. А наша Герасимовна, которая, кстати, разговаривала с большим украинским акцентом, забрала малыша оттуда. И возила его по врачам, ему ломали кости и что-то делали. На работе она просто молчала, и лицо у неё почернело от горя.