Но вот они живут, а наша скорбь, владыка,

            К тебе в мольбах не прорвалась.

И лишь поэт, о Бог, могучий в ратной силе,

            Пленен, предсмертно одинок,

Приладив на стихи пылающие крылья

            Громов, что ты метнуть не смог,

Откликнулся на зов достоинства и чести,

            Вверяя судьям сатаны

Лжесудей, чьи суды — резня на лобном месте,

            Вина — в отсутствии вины.

Дай мне, владыка, жизнь! Тогда-то эта свора

            Закрутится от стрел моих!

И не укрыться им в безвестности позора:

            Я вижу, я лечу, я их уже настиг.