Ах, в чащи унесу печальное томленье!

Камилла, дорого в любви уединенье.

Камилла, без тебя докучен мне любой,

А в одиночестве я будто вновь с тобой.

Что говорить! Вдали от милой и жестокой

Мне сердце сладко лжет. Мечтою одинокой

В надежде, в пламенном бреду я к ней лечу,

Но к нежной, любящей, такой, какой хочу.

И вижу я ее не мнимой недотрогой,

10 Но снисходительной, негордой и нестрогой,

В ней будто женского кокетства вовсе нет.

Порою чудится, идет она вослед.

Блуждаю с ней в глуши на тайных поворотах,

Далекая, она со мной в безмолвных гротах...

А, близкая, увы, всегда так холодна,

И за пустые сны я ей плачу сполна.

Нет исцеленья мне: ведь болен я Камиллой.

Не вижу я ее — и мне ничто не мило;

Прелестным кажется все только рядом с ней,

20 Но все же глаз ее прекрасных не милей.

На шелке, на траве, в деревне иль в столице

Она всегда все та ж — пастушкой иль царицей.

И я, все тот же я — по-прежнему влюблен,

Пылаю, мучаюсь и ей навек-пленен.