Ты Дамалидою[208] пленен светлоголовой,

К Венерину ярму покамест неготовой.

Она еще дитя, и твой напрасен труд,

Невинные глаза намеков не поймут.

На пастбище твоя беспечная телица

Лишь в тень вербен густых на берегу стремится.

И, на супружеский не отвечая зов,

Резвится до зари средь молодых бычков.

Незрелого плода довременная проба

И кислого вина твое прельщает нёбо,

Но жди, пора придет, и облетят цветы,

И мед плодов земных тогда-то вкусишь ты.

Тогда она сама, от томной страсти млея,

Склонит к тебе главу, лобзаний вожделея.

Но оперения птенец еще лишен,

И туго свернутый не процветал бутон.

Над колосом венец еще не золотится,

И соком пурпурным не брызжет шелковица.

Смотри, поторопись, не потеряй всего.

20 Кто счастье упустил, тот не вернет его.

Преобразился сад от летнего убора,

И обещания свои сдержала Флора.[209]

Налитый соком плод недаром манит взгляд:

Едва созрелый, он приятно терпковат.

Голубка юная недавно оперилась,

И в почках нежная листва уже пробилась.

Бутонов розовых и Дамалиды вслед

Сквозь стенки плотные темниц проглянул цвет.

Не обошлось без слез, испуга и смущенья,

30 Но матери слова ей были в утешенье.

Доволен Гименей: уж грудь ее кругла,

И руку страстную заполнить бы могла.

Пришла пора: пушок прелестно-шелковистый

И девственный покрыл айвовый плод душистый.

Достигший спелости, полураскрыт гранат,

Рубины новые во тьме его горят.