О Вакх божественный, о юный Тионей,

Приди, о, Дионис, Эван, Иакх, Леней,[210]

Явись, каким ты был, когда твой глас отрадный

На острове печаль умерил Ариадны.[211]

На колеснице ты предстал: была она

Из бивней дорогих огромного слона,[212]

И полосатый тигр, могучей статью страшен,

Небрежно листьями и гроздьями украшен,

Пантера дикая и в темных пятнах рысь

10 В единой упряжи вдоль берега неслись.

Луч солнечный играл на золотых колесах,

Бежала вслед толпа менад[213] простоволосых,

И восклицали все: о, Вакх, о, Тионей,

О Эвий,[214] Дионис, Иакх, Эван, Леней! —

Ведь Греция имен тебе дала немало —

И эхо горное те клики повторяло,

Тимпанов гулких гром, двойных трещоток стук,

Кимвалов медных звон, фригийской флейты звук,[215]

Веселой, пляшущей ты окружен был свитой.

20 Фавн, молодой сильван, сатир, плющом увитый

Толпились шумно вкруг Силена-старика.[216]

Тот, на осле едва держась,[217] издалека

Тащился с чашею, всегда хмельной и сонный,

Покинув Индии сияющие склоны.[218]