От солнца все лицо пылает у меня,

И белая горит от терниев ступня.

Блуждая целый день долиной молчаливой,

Далеких блеяний я слышала призывы.

Стремясь вослед тебе, бежала я на зов,

Но не тебя, других встречала пастухов.

Куда сокрылся ты? О, знать моя отрада,

Где, в стороне какой свое пасешь ты стадо.

О, милый юноша, робеешь ты со мной,

10 Смотри, как я бледна, и ты тому виной,

Младенческий твой лоб, вид скромный и пригожий.

Лишь в игры детские тебе играть не все же.

О, милый юноша, твой нежный лик таю

В душе, бессильная забыть красу твою.

Прелестное дитя, в твоих чертах — услада,

Застенчивость мила девического взгляда.[207]

Грудь белая твоя, сокрытая, увы,

Не знает, что порой вздыхают от любви.

Приди же, я твое спокойствие нарушу,

20 Доверь мне нежную и девственную душу.

Не столь несмелая, я научу тебя

Томиться и вздыхать, тоскуя и любя.

Пусть эти детские, румяные ланиты

От уст моих горят, лобзаньями покрыты.

О, если бы сюда пришел ты отдохнуть

И тихо голову склонил ко мне на грудь.

На спящего тебя я б с трепетом глядела

И, разбудить боясь, дышать почти не смела.

Льняным полотнищем я стала б отгонять

30 От милого лица назойливую рать

И пчел завистливах, и мошек легкокрылых...