Луга и гулкий лес, тростник береговой,

Где шепчется зефир с чуть плещущей волной,

Скажите, ваша тень Мназила не скрывает?

Он мирный берег ваш нередко посещает,

И часто слышу я, как голос в глубине

Разбуженных лесов доносится ко мне.

О речка, мать цветов, прозрачная наяда,

Что нежно ластится к густой ограде сада,

Пошлите Хлою мне, любовь очей моих;

10 Я видел след ее на берегах крутых,

Устами я не раз средь рощиц, тьмой объятых,

Касался трав, цветов, ее стопою смятых.

О, если б видел он, с какою я тоской

Брожу, в мечтах о нем, средь рощицы густой!

Быть может, я должна улыбкой благосклонной

Позвать его к себе, не быть такой смущенной?

О, если б ей шепнул благожелатель-бог,

Что взор ее огонь в груди моей зажег!

Иль нужно мне ее просить нежней и тише

20 Любить, любимой быть, признание услышать?

Ах! Вижу, это он! Хочу с ним говорить!

Уста мои, глаза! Смелей вам надо быть!

Вот вздрогнула листва, мелькнуло одеянье.

Наверно, то она. Окликнуть? Нет, молчанье!

Ты здесь, Мназил? Одна за ягодой лесной

Я шла и встретиться не думала с тобой.

Один на берегу, где липы тень густая,

Присел я отдохнуть, тебя не ожидая.